Кстати, с многими вещами я абсолютно согласен с автором:):) Но далеко не совсеми. Кстати, сколько весит автор если полки ей кажутся слишком шаткими?:):)
P.S. Телефоны указанные автором вовсе не из NY, а из Ohio и судя по всему автору не принадлежат...
На несколько дней пролётом из Нью-Йорка я случайно оказалась в Далласе.И моя приятельница Ленка,сумасбродная фурия,которая вечно ищет приключения (и не только на голову),затянула меня во вновь открытую баньку по-русски.Ту,что при Первом в Техасе Культурно-Оздоровительном Центре.
Начитавшись рекламы,наивной дурёхе захотелось в один присеcт поздороветь телом,попариться голышом и окунуться с головой в культуру.Заодно и меня удивить местной экзотикой.
Окунулись и оздоровились так,что ,признаюсь откровенно,такого мыльно-помывочного шарма я давненько не испытывала ни в России,ни тем более в Америке.
Баня,по большому счёту, настоящий театр,особенно,если она в составе культурно-оздоровительного центра.А как любил говаривать великий театрал и большой любитель русских традиций К.С. Станиславский,театр-баня начинается не со сцены-парилки,а с вешалки в гардеробе.
Так и здесь ,у входа в баньку под громадной вывеской "RUSSIAN BANYA AND SPA" вместо традиционно-славянского "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ" или "ХЛЕБ ДА СОЛЬ", два полуголых амбала с татуировками по всему распаренному телу восседали на колченогих креслах,словно подпитые дружбаны перед началом танцулек в сельском клубе ,смачно сплевывая сквозь редкие зубы.Да ещё мимо урны.
Увертюра к мыльной опере , скажу откровенно, была многообещающей.Но, об её солистах и банном кордебалете можно судить ,только побывав там собственным телом. И так, для новеньких излагаю полный ассортимент предоставляемых банных культурно- оздоровительных удовольствий по горячим следам помывочного процесса.С ценами и комментарием.
За стойкой пышущий жаром хозяин заведения, ( с виду,ну, вылитый бабелевский биндюжник) с бородой-лопатой,весь увешанный позолоченными цепями и в браслетах-наручниках,сноровисто укатав в рулончик $25 баксов за вход с каждого ещё не помытого тела ,молниеносно спрятал их в замызганые шорты.
Не переставая посасывать зигзагообразную сигару с какой-то отравой, он настойчиво,пряча глаза за тёмными очками, уговаривал прикупить ещё дубово-берёзово-эвкалиптовые долгоиграющие веники за $20 каждый. По правде говоря, и без антикварных веничков цены на услуги банного заведения зашкаливали до неприличия. Судя по прейскуранту,создавалось впечатление,что мы ненароком попали в SPA толи парижского,толи лондонского отеля "MARRIOTТ",что было и не про нас и далеко от действительности.
Всучив по паре однодолларовых резиновых тапочек,серо-буро-малиновое полотенце и банный мини-халат,который после примерки вот-вот готов был рассыпаться на мелкие лоскутки,Борода шикарным жестом распахнул перед нами парадные двери своего vip-салона.
Я так и обомлела: зал с нависающим чёрным потолком напоминал скорее заштатный привокзалый буфет времён Октябрьской революции в далёкой отсюда Шепитовки или Жмеринки,чем зону отдыха современного SPA.Модерновость составляли, в основном, крупногабаритные искусственные цветы,обильно развешанные по решётчатым перегородкам клетушек для отдыха распаренных клиентов.Шары одиноко стоящего бильярда тоскливо постукивали в полумраке.
Отдельная песня про туалеты.Их ,видимо, не санитарили со времён царя Гороха.Гигиеной там и не пахнет.Скорее наоборот.Если обстоятельства заставили тебя туда зайти,то заранее предупреждаю:сил выйти уже не будет.Образно говоря, в культурно-помывочном заведении Бороды в натуре представлен фрагмент общественных уборных из прошлой российской жизни( в кафе-ресторанах, театрах- клубах,судах- конторах,на вокзалах-причалах и пр. совучреждениях).
Ошеломила меня огромадная деревянная бочка-бадья.Её предназначение -окунаться разгорячённой головой или распаренной задницей в холодную воду со льдом или со снегом.Так, в бадье не только льда со снегом нет,но и воды отродясь не наливалось.Стоит разнесчастная на постаменте посредь заведения,как памятник слабоумию, дура дурою и вся рассохшая.
Два слова о парных и паре (сухом и мокром):здесь всё в ажуре и с температурой, и с влажностью,и с количеством.Но,полки-палати в парилках не совсем надёжны для клинтов с моими параметрами.Такое впечатление,что Борода в целях экономии не рассчитался сполна с работягами-мексами ,как и с электриком-сантехником из Польши,и потому сшиты они мастеровыми на живую нитку.Того и гляди либо занозишься,либо на горячий гвоздь присядишь,либо под собственной тяжестью на пол грохнешься со всеми иншурысными последствиями.А с Бороды ,как с гуся вода:у него чёрным по белому прописано,что клиент,переступив границу бани,берёт всю ответственность за приключения в мыльном заведении на себя.На первый взгляд Борода такой весь улыбчивый,ну, просто рубаха-парень, грудь вся в тату,как в тельняшке и распрекрасная душа на распашку.А юридически обезопасил себя, хитроумный стервец ,как ушлый генеральный прокурор.
В бане после пара главное- радушный персонал.Такого уникального ансамбля с минимальными затратами на зарплату надо долго добиваться:либо пацаны-гейши в плавках, для которых бильярд впереди всех пожеланий страждущих клиентов,либо старушенция в исподнем переднике одновременно поющая,пританцовывающая и подмитающая.При этом она игриво тебе подмигивает и лыбется во весь свой щербатый рот.Ну,просто ,оживший раритет стахановки-многостаночницы,взятой Бородой на прокат за $5/час из Всероссийского Музея Восковых Фигур.
О еде говорить, вообще, не приходится.Здесь,как в домино," пусто-пусто":перечень грузино-узбекско-украинских блюд беспредельный,цены по самой высшей категории,а заказ ждёшь до полного опупения.
Но,чего захотелось съесть в наличии почему-то нет и сегодня уже не будет: клиентам из соседней парилки отнесли последние шашлаки с распоследними пелеменями.
Кипяток за $5 в металлическом чайнике (по всей Америке,видите ли, не нашлось ни фаянсовых ,ни керамических!) принесли нам спустя 1,5 часа аж после третьего захода в парилку.Старушенция просто и без затей прокомментировала чайную ситуацию:"На кухне с кипятком дефицит и по субботам его на всех клиентов зараз не хватает.Идите попарьтесь ещё маленько.Второй чайник я вам донесу опосля...."
А Борода,как на голубом глазу, вписывает в счёт 20% безоговорочных чаевых за супер-пупер обслуживание.
Покидала я мыльный рай по-русски вся разбитая телом и с мыслями в разнос. Видимо наш вековой советский менталитет настолько генетически сцементирован,что даже в Штатах в условиях капиталистического изобилия бизнес-биндюжники из наших умудряются создать незабвенную социалистическую дефицит-ситуацию.
Главная проблемы,я думаю,в полном отсуствии в хозяйской черепушке минимально нужного количества извилин.И никакой бородой (хоть лопатой, хоть козлиной) и позолоченными цепями с браслетами наличие серого вещества в головке (то бишь интеллекта) ,увы,не заменишь.
Так что мой совет далласким жителям и их гостям,выстраданный душой,телом и кошельком,могу сформулировать только так:
"Не ходи,ты, в баню , Ваня, под названьем "RUSSIAN BANYA."
Пока продолжай мылиться дома.Жди,когда генетика не сработает на полную катушку и вместо бородатого амбала-биндюжника за стойкой "RUSSIAN SPA" не встанет толковый менеджер,который не знал и знать не захочет,как на доморощенном дефиците рубить американские баксы с наивной публики.
Коренных американцев на такой мякине два раза не проведёшь.
И напоследок: "Дорогие мои наивные,Ваня с Маней!
Читая проплаченную рекламу,будьте бдительны. Сочетание "баня с культурой" - смесь обюдоострая и требует не только наличия дров и воды.Очень важно кто разжигает в топке огонь.Кому-то дано,а кому-то ни в жизнь не потянуть.В данном случае из-за абсолютного дефицита культуры.В широком смысле слова."
Вот такая случилась в Далласе со мной забавная история с анатомией в баньке с культурным уклоном по-русски.
Если что изменится или где можно будет в следующий залёт в Техас культурненько попариться,но не в ущерб здоровью,то дайте знать :
zina1916@yahoo.com или ( 330) 465-9606, (330)948-4297
Потому как шальной Ленке в вопросах получения многофакторных удовольствий в Далласе больше доверия нет.
Zina Katz,
паталогоанатом
летальных бизнес-процессов,
пролётом по маршруту
Нью-Йорк-Даллас-Нью-Йорк,
весна-2007
Monday, June 25, 2007
Thursday, June 21, 2007
Совесть
У меня внутри есть черная коробочка. Прочная и звуконепроницающая. Крышка у неё завинчивается и закрывается кодовым замком. В эту коробочку я иногда прячу совесть. Раньше совесть сопротивлялась, да и в коробочку помещалась с трудом. Кроме того, привыкла, наверное, и в коробочку теперь залазит покорно. Иногда мне даже кажется, что с радостью. Я не знаю, что она там делает. Спит, наверное. Так и сейчас…
Я зайду к шефу и скажу, что мне необходимо уехать для обсуждения концепции выставочного стенда. Шеф покивает головой, не отрывая взгляда от монитора. Потом я позвоню жене и скажу, что буду на важном совещании и дергать меня по пустякам не надо. Жена фыркнет:
— Я и не собиралась.
Коллегам я просто скажу:
— Скоро буду.
Они привыкли. Выполнив эти обязательные процедуры, я поеду к женщине, которую перестал любить еще полгода назад. Я буду шептать женщине нежные слова, она будет верить им.
А часа через три я открою коробочку. Из неё, сладенько потягиваясь, выберется совесть.
— Я ничего не пропустила? — спросит она.
— Ровным счетом, ничего, радость моя, — отвечу я ей.
И мы будем радостно щуриться на солнышко и не бросать окурки на тротуар…
Я зайду к шефу и скажу, что мне необходимо уехать для обсуждения концепции выставочного стенда. Шеф покивает головой, не отрывая взгляда от монитора. Потом я позвоню жене и скажу, что буду на важном совещании и дергать меня по пустякам не надо. Жена фыркнет:
— Я и не собиралась.
Коллегам я просто скажу:
— Скоро буду.
Они привыкли. Выполнив эти обязательные процедуры, я поеду к женщине, которую перестал любить еще полгода назад. Я буду шептать женщине нежные слова, она будет верить им.
А часа через три я открою коробочку. Из неё, сладенько потягиваясь, выберется совесть.
— Я ничего не пропустила? — спросит она.
— Ровным счетом, ничего, радость моя, — отвечу я ей.
И мы будем радостно щуриться на солнышко и не бросать окурки на тротуар…
Соска
Любят англичане свои пабы. Больше всего на свете любят. Больше, блять, овсянки и Королевы. И пятницу тоже любят. Почти так же, как и свои пабы. Потому что паб и пятница – всегда вместе. Паб и четверг тоже вместе, но паб и пятница – сиамские близнецы.
Так же как пиво и попиздеть!
Ну не бывает одного без другого!
Не бы-ва-ет!
В прошлую пятницу пригласили друзья в паб. Говорят, приходи – не пожалеешь, там весело будет. Пива попьём, попиздим.
Столик заказали на 20 человек. На семь вечера.
«Приходи обязательно. Познакомлю тебя с одной девочкой в твоем вкусе. Мы работаем вместе, она отличный дизайнер. Но у нас с ней ничего. Просто коллеги. А кликуха у неё знаешь какая? «Соска!», мой приятель ехидно так засмеялся мне в ухо.
«Соска?», я не знал, что и думать.
«Да. «Соска». Хорошее прозвище, правда?»
«Хм. Не знаю, хорошее или плохое, но многообещающее».
Конечно же, я пришел. Правда, пришёл часов в десять.
Шумный пивной бар, дымовая завеса (с 1 июля в Англии вступает в силу запрет на курение в общественных местах, ахуеть!), женский смех, шуточки про гольф…
Пятница, одним словом.
Почему-то я сразу узнал кто именно из сидящих за столом девиц та самая, пресловутая «Соска».
Глаза у неё были озорные, можно даже сказать, умеренно блядские. Типичная подвыпившая английская развратница, хуле тут!
Сделаю маленькое отступление и скажу вот что.
Молодые англичанки – это отдельная категория женщин.
Они не очень красивы, достаточно умны, свободолюбивы и… развратны шопездец.
Попробуйте на улице подойти к англичанке и сказать что-нибудь типа:
«Девушка, хай, как от вас приятно пахнет! Это последний аромат от Шанель? Могу я вас пригласить на пару дринков? Познакомимся поближе. Кстати, я – Арчи. А вас как зовут? Я знаю один очень уютный барчик совсем рядом…»
В лучшем случае будете посланы на хуй. Скорей всего с помощью интернационального «фака». Ей, блять, впадлу даже словами выразить своё возмущение. О как! На тебе мой средний палец и песдуй мимо.
Но, при этом…
Если на какой-нибудь пьянке или в пабе вы приглянулись уже принявшей пару-тройку пинт пива или «отверток» подданной Её Величества – вам пиздец! Ибо развязная англичанка-феминистка в борьбе за равные с мужчинами права, будет снимать вас быстро, нагло, прицельно и именно с целью поебаццо! И ни с какой более! Ну, в точности, как мы, мужыки, себя ведем, когда выпьем. Причем ебаццо вы будете там, где этого захочет она – в туалете паба, в темном офисе, в отеле или у неё дома. Реже – в машине.
Возражения типа «мне надо в душ» или «давай не сегодня» отвергаются на корню. В вас впиваются губами, берут нежно, но жостко за мошонку и тянут за собой…
Часто даже не спрашивая анкетных данных. Хуй есть, и ладно.
К чему я это?
А-а-а, вот к чему.
«Соску» звали Айрин.
Ирка, по-нашему. Ирка – в песде дырка!
Она пила Гиннес с черносмородиновым сиропом. Типично женский напиток в Англии. Кстати, вкусный.
И выпила уже, видимо, немало, так как в глазах метался аццкий огонь, подыскивая грешника для того, чтобы уложить на раскаленную сковороду.
И тут зашёл я.
Поздоровавшись с друзьями и, будучи представленным остальной компашке, тихо сажусь на диванчик у стенки и закуриваю.
Через секунду рука «Соски» ложится мне на бедро и глаза-в-глаза происходит следующий диалог:
«Арчи, как от тебя возбуждающе пахнет! Что это за аромат?»
«Эрмес. Терре». (Опаньки! Меня хотят снять, а я даже виски не допил…)
«Обожаю горькие запахи. Здорово, что ты куришь, у тебя, наверное, и усы горькие?»
«Хочешь попробовать?» (Ебать мой лысый череп! Правь Британия морями! Боже, храни Королеву! Гандоны остались в «бардачке» или придецца на заправку заезжать…?»
«Хочу. Но не здесь. Тут мои коллеги, а они знают меня как скромную девушку…»
«Айрин, ты очаровательная…» («Хм, а что же они тебя тогда «Соской» называют…?»
«Ты на машине? Где она припаркована? Я сейчас выйду, ты через минут пять. Встретимся у твоей машины…»
«ОК» («Блять, хоть виски допью!»)
Через пять минут, подмигнув приятелю, сидевшему напротив, я встал, и по-английски, ни хуя ни с кем не прощаясь, стал пробираться к выходу.
«Удачи, дружище!», заорал вслед приятель. «Завтра расскажешь!»
Стол грохнул громким ржанием, несколько рук протянули пачки гандонов…
Уйти по-английски не удалось.
Хуле, Англия, мать её!
В машине Айрин уселась поудобнее, откинув спинку и расставив ноги настолько, насколько позволяла ширина юбки. Её рука лежала между ног, и, как мне показалась, пальчики шевелились. А может, мне просто показалось…
«Поехали в Хамстед. Я там живу. Знаешь, где это?»
«Знаю».
«Кенвуд парк знаешь?»
«Знаю».
«Вот у входа и остановишь, окей?»
«Мы идем в парк? Он же закрыт уже…»
«Эх, Арчи, это для вас, русских, он закрыт. А мы, англичане, знаем волшебные слова…Там красиво очень, пруды…».
«Иш ты, бля! Романтика, сцуконах! А мне это надо? Может пристроить прямо щас в голову…», вот такие меркантильные мысли посещали мою дурную голову. «Соска»! Да-а-а, забавно, что из этого всего получится…»
Через полчаса мы подъехали к воротам.
«Помигай фарами три раза», сказала Айрин.
Ворота начали медленно открываться. Айрин полезла в сумочку и достала десятифунтовую купюру.
«Подожди, я сам решу вопрос», доставая бумажник, сказал я-джентльмен.
«Нет. Моя идея – я плачу!»
Эмансипация, и хуй бы с ней.
Машину мы бросили недалеко от Кенвудского Дворца.
«Здесь все охранники наши, местные, из Хамстеда. Я почти всех знаю. Мы росли на одной улице…»
«А я думал, ты сюда часто с кавалерами приезжаешь».
«Нет. Не часто».
Мы шли вниз к прудам по аккуратно подстриженному стопятидесятилетнему газону.
Айрин взяла меня под руку.
«Прощай мой любимый светлый пиджак!», думал я.
«Как же от тебя пахнет…» («Ну вот, началось!» Предательское шевеление в брюках мгновенно подтвердило мою догадку.
Мы сели на скамейку на берегу пруда.
Темно и очень тихо.
На серебристой лунной дорожке мерно покачивались начинающие расцветать кувшинки. Вдалеке, перекрикивались горлицы, издавая жуткие звуки, словно кому-то перерезают горло и кровь, хрипло фонтанирует в никуда…
Романтично, блять, не то слово. Но жутковато.
«Правда, здесь классно?», Айрин достала из сумки плоскую бутылочку виски и отхлебнула.
«Будешь?»
Потом мы оба закурили.
«Ебаццо будем иль как?», в недоумении поинтересовался мой притихший в штанах хуй, словно лебедь, спрятавший голову под крыло. А то ведь я уже спать хочу…»
«А я откуда знаю? Будем, наверное. Вот щас докурим только. Эй, ты там не вздумай засыпать. Задушу гада, блять!…»
«Арчи, я скажу тебе честно, когда я была еще совсем маленькой девочкой и гуляла в этом парке, я мечтала вот так, сидя на скамейке, ночью, целоваться…с русским шпионом. Арчи, ты – шпион?»
«Говори, что шпион! Иначе, не поебёмся!», шевеление в штанах.
«Ты что, блять, какой я, к ебени матери, шпион? Я культурой и образованием занимаюсь. Думай, что говоришь!»
«Ну, как хочешь, я тебя предупредил! Клянусь своими яйцами, шпиону даст. Не шпиону – не даст!», шевеление в штанах усилилось.
Хуй негодовал!
«Айрин, милая Айрин, я не шпион. Я всю жизнь проработал в области культурных связей…»
Она чуть не плакала от досады.
«А разве не все русские, живущие и работающие в Лондоне шпионы? Я думала…»
«Что ты! Газет начиталась? И книг Флеминга?»
Я обнял её и прижал к себе.
Мы целовались взасос, до крови кусая друг другу губы.
В штанах – сплошное ликование и упорные поползновения вырваться наружу..
«Выпусти меня, сцуко! Я ей щас покажу! Ты – не шпион, так я шпион! Пусть меня целует, блять!»
«Не спеши, мой друг! Успеешь! Пусть намокнет как следует. Прелюдия важна, йоптыть, забыл? Наждака захотел?»
«Memento mori! Забыл? Да она уже течёт как последняя сучка, бля буду! Я запах даже отсюда чувствую…»
«Ладно, уговорил, гладиатор! Готовсь!»
Я полез под юбку, чтобы убедиться в правоте моего собеседника.
Авотхуй!
«Не надо, Арчи! Я не буду делать секс с тобой…»
«Доигрался мудило? Щас подожду ещё минутку и пиздец. На боковую…»
«Не угрожай мне мерзавец! Задушу гандоном! В конце концов, прозвище то у неё не случайно такое. Щас утрамбуем на пососать.»
«Айрин, я хочу тебя. Посмотри, как я хочу тебя!», я взял её руку и положил на своего негодяя-шантажиста.
«Да. Чувствую. Но это ничего не значит!»
«Хуяссе! Ничего не значит. Шалава английская! Я тут стараюсь, из кожи вон лезу, а для неё это ничего не значит! Однако!
Короче, блять!
Или немедленно дашь ей в голову, или я щас так захочу ссать, что ты за вон то деревце спринтером побежишь, и опозоришься перед этой дурой! Понял, сцуко?»
«Айрин, ну что за глупости? Ты же сама меня увезла из паба…»
«Арчи, я девственница. Я буду делать секс только с мужем, только после свадьбы. Не после обручения, а именно после свадьбы…»
«Ахуеть! И не встать! Тьфу-тьфу-тьфу! Ну, скажите какая цаца! Пиздит она всё! Сунь-ка ей туда палец…»
«Заткнись!»
«Тогда всё! Я спать! Баай!»
«Айрин, но…можно же и по-другому. Поцелуй его…»
«Вот это другой разговор! От неё алкоголем не сильно несёт?
А то меня этот запах нервирует…»
«Ты что с ума сошел, Арчи? Что ты такое говоришь? Да пошёл ты…», она резко встала, но я удержал её за руку.
«Иди ва-банк! Нам терять нечего, йопанаврот! Банзай, бля!!!»
«Знаешь что? Хватит строить из себя фею! А то я не знаю, как тебя все в конторе называют? «Соска»!!! Вот и оправдывай своё прозвище маленькая сучка…»
«Занавес? Овации или фиаско? А, маэстро? Ваш прогноз!»
«Идиот! Какой же ты идиот, Арчи! «Соской» меня прозвали ещё в университете мои дебильные однокурсники. Я тогда бросила курить и несколько месяцев носила на шее соску-пустышку, которую дают младенцам. Как только мне хотелось закурить, я сосала эту соску. Понял? Идиот! Пошли в машину! Быстро!»
Загадочная страна Англия!
А хуй мой три дня со мной не разговаривал после этого. Я даже грешным делом подумал, что он умер от хохота там, в Кенвудском парке, в ту развратную английскую пятницу.
Однако вчера, в лифте отеля «Мандарин», куда я приехал на деловую встречу…
Но это уже другая история…
© armati
Так же как пиво и попиздеть!
Ну не бывает одного без другого!
Не бы-ва-ет!
В прошлую пятницу пригласили друзья в паб. Говорят, приходи – не пожалеешь, там весело будет. Пива попьём, попиздим.
Столик заказали на 20 человек. На семь вечера.
«Приходи обязательно. Познакомлю тебя с одной девочкой в твоем вкусе. Мы работаем вместе, она отличный дизайнер. Но у нас с ней ничего. Просто коллеги. А кликуха у неё знаешь какая? «Соска!», мой приятель ехидно так засмеялся мне в ухо.
«Соска?», я не знал, что и думать.
«Да. «Соска». Хорошее прозвище, правда?»
«Хм. Не знаю, хорошее или плохое, но многообещающее».
Конечно же, я пришел. Правда, пришёл часов в десять.
Шумный пивной бар, дымовая завеса (с 1 июля в Англии вступает в силу запрет на курение в общественных местах, ахуеть!), женский смех, шуточки про гольф…
Пятница, одним словом.
Почему-то я сразу узнал кто именно из сидящих за столом девиц та самая, пресловутая «Соска».
Глаза у неё были озорные, можно даже сказать, умеренно блядские. Типичная подвыпившая английская развратница, хуле тут!
Сделаю маленькое отступление и скажу вот что.
Молодые англичанки – это отдельная категория женщин.
Они не очень красивы, достаточно умны, свободолюбивы и… развратны шопездец.
Попробуйте на улице подойти к англичанке и сказать что-нибудь типа:
«Девушка, хай, как от вас приятно пахнет! Это последний аромат от Шанель? Могу я вас пригласить на пару дринков? Познакомимся поближе. Кстати, я – Арчи. А вас как зовут? Я знаю один очень уютный барчик совсем рядом…»
В лучшем случае будете посланы на хуй. Скорей всего с помощью интернационального «фака». Ей, блять, впадлу даже словами выразить своё возмущение. О как! На тебе мой средний палец и песдуй мимо.
Но, при этом…
Если на какой-нибудь пьянке или в пабе вы приглянулись уже принявшей пару-тройку пинт пива или «отверток» подданной Её Величества – вам пиздец! Ибо развязная англичанка-феминистка в борьбе за равные с мужчинами права, будет снимать вас быстро, нагло, прицельно и именно с целью поебаццо! И ни с какой более! Ну, в точности, как мы, мужыки, себя ведем, когда выпьем. Причем ебаццо вы будете там, где этого захочет она – в туалете паба, в темном офисе, в отеле или у неё дома. Реже – в машине.
Возражения типа «мне надо в душ» или «давай не сегодня» отвергаются на корню. В вас впиваются губами, берут нежно, но жостко за мошонку и тянут за собой…
Часто даже не спрашивая анкетных данных. Хуй есть, и ладно.
К чему я это?
А-а-а, вот к чему.
«Соску» звали Айрин.
Ирка, по-нашему. Ирка – в песде дырка!
Она пила Гиннес с черносмородиновым сиропом. Типично женский напиток в Англии. Кстати, вкусный.
И выпила уже, видимо, немало, так как в глазах метался аццкий огонь, подыскивая грешника для того, чтобы уложить на раскаленную сковороду.
И тут зашёл я.
Поздоровавшись с друзьями и, будучи представленным остальной компашке, тихо сажусь на диванчик у стенки и закуриваю.
Через секунду рука «Соски» ложится мне на бедро и глаза-в-глаза происходит следующий диалог:
«Арчи, как от тебя возбуждающе пахнет! Что это за аромат?»
«Эрмес. Терре». (Опаньки! Меня хотят снять, а я даже виски не допил…)
«Обожаю горькие запахи. Здорово, что ты куришь, у тебя, наверное, и усы горькие?»
«Хочешь попробовать?» (Ебать мой лысый череп! Правь Британия морями! Боже, храни Королеву! Гандоны остались в «бардачке» или придецца на заправку заезжать…?»
«Хочу. Но не здесь. Тут мои коллеги, а они знают меня как скромную девушку…»
«Айрин, ты очаровательная…» («Хм, а что же они тебя тогда «Соской» называют…?»
«Ты на машине? Где она припаркована? Я сейчас выйду, ты через минут пять. Встретимся у твоей машины…»
«ОК» («Блять, хоть виски допью!»)
Через пять минут, подмигнув приятелю, сидевшему напротив, я встал, и по-английски, ни хуя ни с кем не прощаясь, стал пробираться к выходу.
«Удачи, дружище!», заорал вслед приятель. «Завтра расскажешь!»
Стол грохнул громким ржанием, несколько рук протянули пачки гандонов…
Уйти по-английски не удалось.
Хуле, Англия, мать её!
В машине Айрин уселась поудобнее, откинув спинку и расставив ноги настолько, насколько позволяла ширина юбки. Её рука лежала между ног, и, как мне показалась, пальчики шевелились. А может, мне просто показалось…
«Поехали в Хамстед. Я там живу. Знаешь, где это?»
«Знаю».
«Кенвуд парк знаешь?»
«Знаю».
«Вот у входа и остановишь, окей?»
«Мы идем в парк? Он же закрыт уже…»
«Эх, Арчи, это для вас, русских, он закрыт. А мы, англичане, знаем волшебные слова…Там красиво очень, пруды…».
«Иш ты, бля! Романтика, сцуконах! А мне это надо? Может пристроить прямо щас в голову…», вот такие меркантильные мысли посещали мою дурную голову. «Соска»! Да-а-а, забавно, что из этого всего получится…»
Через полчаса мы подъехали к воротам.
«Помигай фарами три раза», сказала Айрин.
Ворота начали медленно открываться. Айрин полезла в сумочку и достала десятифунтовую купюру.
«Подожди, я сам решу вопрос», доставая бумажник, сказал я-джентльмен.
«Нет. Моя идея – я плачу!»
Эмансипация, и хуй бы с ней.
Машину мы бросили недалеко от Кенвудского Дворца.
«Здесь все охранники наши, местные, из Хамстеда. Я почти всех знаю. Мы росли на одной улице…»
«А я думал, ты сюда часто с кавалерами приезжаешь».
«Нет. Не часто».
Мы шли вниз к прудам по аккуратно подстриженному стопятидесятилетнему газону.
Айрин взяла меня под руку.
«Прощай мой любимый светлый пиджак!», думал я.
«Как же от тебя пахнет…» («Ну вот, началось!» Предательское шевеление в брюках мгновенно подтвердило мою догадку.
Мы сели на скамейку на берегу пруда.
Темно и очень тихо.
На серебристой лунной дорожке мерно покачивались начинающие расцветать кувшинки. Вдалеке, перекрикивались горлицы, издавая жуткие звуки, словно кому-то перерезают горло и кровь, хрипло фонтанирует в никуда…
Романтично, блять, не то слово. Но жутковато.
«Правда, здесь классно?», Айрин достала из сумки плоскую бутылочку виски и отхлебнула.
«Будешь?»
Потом мы оба закурили.
«Ебаццо будем иль как?», в недоумении поинтересовался мой притихший в штанах хуй, словно лебедь, спрятавший голову под крыло. А то ведь я уже спать хочу…»
«А я откуда знаю? Будем, наверное. Вот щас докурим только. Эй, ты там не вздумай засыпать. Задушу гада, блять!…»
«Арчи, я скажу тебе честно, когда я была еще совсем маленькой девочкой и гуляла в этом парке, я мечтала вот так, сидя на скамейке, ночью, целоваться…с русским шпионом. Арчи, ты – шпион?»
«Говори, что шпион! Иначе, не поебёмся!», шевеление в штанах.
«Ты что, блять, какой я, к ебени матери, шпион? Я культурой и образованием занимаюсь. Думай, что говоришь!»
«Ну, как хочешь, я тебя предупредил! Клянусь своими яйцами, шпиону даст. Не шпиону – не даст!», шевеление в штанах усилилось.
Хуй негодовал!
«Айрин, милая Айрин, я не шпион. Я всю жизнь проработал в области культурных связей…»
Она чуть не плакала от досады.
«А разве не все русские, живущие и работающие в Лондоне шпионы? Я думала…»
«Что ты! Газет начиталась? И книг Флеминга?»
Я обнял её и прижал к себе.
Мы целовались взасос, до крови кусая друг другу губы.
В штанах – сплошное ликование и упорные поползновения вырваться наружу..
«Выпусти меня, сцуко! Я ей щас покажу! Ты – не шпион, так я шпион! Пусть меня целует, блять!»
«Не спеши, мой друг! Успеешь! Пусть намокнет как следует. Прелюдия важна, йоптыть, забыл? Наждака захотел?»
«Memento mori! Забыл? Да она уже течёт как последняя сучка, бля буду! Я запах даже отсюда чувствую…»
«Ладно, уговорил, гладиатор! Готовсь!»
Я полез под юбку, чтобы убедиться в правоте моего собеседника.
Авотхуй!
«Не надо, Арчи! Я не буду делать секс с тобой…»
«Доигрался мудило? Щас подожду ещё минутку и пиздец. На боковую…»
«Не угрожай мне мерзавец! Задушу гандоном! В конце концов, прозвище то у неё не случайно такое. Щас утрамбуем на пососать.»
«Айрин, я хочу тебя. Посмотри, как я хочу тебя!», я взял её руку и положил на своего негодяя-шантажиста.
«Да. Чувствую. Но это ничего не значит!»
«Хуяссе! Ничего не значит. Шалава английская! Я тут стараюсь, из кожи вон лезу, а для неё это ничего не значит! Однако!
Короче, блять!
Или немедленно дашь ей в голову, или я щас так захочу ссать, что ты за вон то деревце спринтером побежишь, и опозоришься перед этой дурой! Понял, сцуко?»
«Айрин, ну что за глупости? Ты же сама меня увезла из паба…»
«Арчи, я девственница. Я буду делать секс только с мужем, только после свадьбы. Не после обручения, а именно после свадьбы…»
«Ахуеть! И не встать! Тьфу-тьфу-тьфу! Ну, скажите какая цаца! Пиздит она всё! Сунь-ка ей туда палец…»
«Заткнись!»
«Тогда всё! Я спать! Баай!»
«Айрин, но…можно же и по-другому. Поцелуй его…»
«Вот это другой разговор! От неё алкоголем не сильно несёт?
А то меня этот запах нервирует…»
«Ты что с ума сошел, Арчи? Что ты такое говоришь? Да пошёл ты…», она резко встала, но я удержал её за руку.
«Иди ва-банк! Нам терять нечего, йопанаврот! Банзай, бля!!!»
«Знаешь что? Хватит строить из себя фею! А то я не знаю, как тебя все в конторе называют? «Соска»!!! Вот и оправдывай своё прозвище маленькая сучка…»
«Занавес? Овации или фиаско? А, маэстро? Ваш прогноз!»
«Идиот! Какой же ты идиот, Арчи! «Соской» меня прозвали ещё в университете мои дебильные однокурсники. Я тогда бросила курить и несколько месяцев носила на шее соску-пустышку, которую дают младенцам. Как только мне хотелось закурить, я сосала эту соску. Понял? Идиот! Пошли в машину! Быстро!»
Загадочная страна Англия!
А хуй мой три дня со мной не разговаривал после этого. Я даже грешным делом подумал, что он умер от хохота там, в Кенвудском парке, в ту развратную английскую пятницу.
Однако вчера, в лифте отеля «Мандарин», куда я приехал на деловую встречу…
Но это уже другая история…
© armati
Wednesday, June 20, 2007
Все женщины - загадки (блин, нет чтоб прямо сказать,большое дело:):):)
- Ты знаешь, это был самый лучший вечер в моей жизни!
- Да... ты так неожиданно приехал за мной на работу - я совсем не была к этому готова..
- Сюрприз получился? Я очень старался. Ты так прекрасна... ты...
- Спасибо тебе, отличный ресторан, я чудесно провела время...
- Поехали ко мне? Пожалуйста, я так соскучился!
- Ну... эээ... ты знаешь, я не могу!
- Почему?!
- Я.. мне завтра с утра на работу.
- Я тебя отвезу, поехали!
- Ты знаешь, я что-то очень устала...
- Я сделаю тебе массаж... ммм... да, собирайся, поехали - я очень хочу сделать тебе массаж!
- Нет-нет! Не нужно, у меня... эээ.... У меня голова раскалывается, массаж не поможет, мне просто нужно отдохнуть.
- Это давление, выпьешь бокал вина красного и все пройдет, не отнекивайся,поехали!
- Я спа-а-а-ть хочу....
- Ну и отлично, поехали спать!
- Ну... эээ... нет, это не удобно, у меня.. у меня щетки зубной нет!
- Я куплю тебе миллион зубных щеток, давай, соглашайся!
- Нет, я не готова, я не могу поехать к тебе, прости!
- ??? Что тебя останавливает? Мы же были вместе, это было так здорово... Почему ты отказываешься сейчас?
- Не могу, понимаешь? Не сегодня, у меня нет настроения, прости...
- Но ты сказала, что чудесно провела время... Почему?! Ты... а! У тебя что,эти ваши... ну... м-месячные? (краснеет)
- Да нет, ты что! Нет.
- Тогда в чем дело? Хватит капризничать, я же вижу, что ты тоже хочешь,поехали!
- Нет! Я не могу!
- Почему?!
- Мы не должны... мы не должны так поступать сейчас, давай сделаем перерыв - так надо, пойми.
- Какой перерыв, что с тобой?! Надолго?
- Хотя бы до завтра, ну, пожалуйста...
- А какая разница между завтра и сегодня?!
- Ну.. есть разница, поверь. Это звезды - сегодня мы не должны быть вместе!
- Я не понимаю, ты загадочная...
- Возможно, но это интуиция... я просто чувствую, что сегодня - не нужно.
- Я так ждал этого!..
- Ну... я не могу тебе объяснить, но если ты меня любишь, ты поймешь, прости.
- Не поедешь?
- Нет.
- Поехали!
- Нет.
- Точно?
- ДА!...
- Жаль...
Черт, как же хочется поехать! НУ ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ Я НЕ ПОБРИЛА НОГИ И ОДЕЛА БАЙКОВЫЕ ТРУСЫ?!
- Да... ты так неожиданно приехал за мной на работу - я совсем не была к этому готова..
- Сюрприз получился? Я очень старался. Ты так прекрасна... ты...
- Спасибо тебе, отличный ресторан, я чудесно провела время...
- Поехали ко мне? Пожалуйста, я так соскучился!
- Ну... эээ... ты знаешь, я не могу!
- Почему?!
- Я.. мне завтра с утра на работу.
- Я тебя отвезу, поехали!
- Ты знаешь, я что-то очень устала...
- Я сделаю тебе массаж... ммм... да, собирайся, поехали - я очень хочу сделать тебе массаж!
- Нет-нет! Не нужно, у меня... эээ.... У меня голова раскалывается, массаж не поможет, мне просто нужно отдохнуть.
- Это давление, выпьешь бокал вина красного и все пройдет, не отнекивайся,поехали!
- Я спа-а-а-ть хочу....
- Ну и отлично, поехали спать!
- Ну... эээ... нет, это не удобно, у меня.. у меня щетки зубной нет!
- Я куплю тебе миллион зубных щеток, давай, соглашайся!
- Нет, я не готова, я не могу поехать к тебе, прости!
- ??? Что тебя останавливает? Мы же были вместе, это было так здорово... Почему ты отказываешься сейчас?
- Не могу, понимаешь? Не сегодня, у меня нет настроения, прости...
- Но ты сказала, что чудесно провела время... Почему?! Ты... а! У тебя что,эти ваши... ну... м-месячные? (краснеет)
- Да нет, ты что! Нет.
- Тогда в чем дело? Хватит капризничать, я же вижу, что ты тоже хочешь,поехали!
- Нет! Я не могу!
- Почему?!
- Мы не должны... мы не должны так поступать сейчас, давай сделаем перерыв - так надо, пойми.
- Какой перерыв, что с тобой?! Надолго?
- Хотя бы до завтра, ну, пожалуйста...
- А какая разница между завтра и сегодня?!
- Ну.. есть разница, поверь. Это звезды - сегодня мы не должны быть вместе!
- Я не понимаю, ты загадочная...
- Возможно, но это интуиция... я просто чувствую, что сегодня - не нужно.
- Я так ждал этого!..
- Ну... я не могу тебе объяснить, но если ты меня любишь, ты поймешь, прости.
- Не поедешь?
- Нет.
- Поехали!
- Нет.
- Точно?
- ДА!...
- Жаль...
Черт, как же хочется поехать! НУ ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ Я НЕ ПОБРИЛА НОГИ И ОДЕЛА БАЙКОВЫЕ ТРУСЫ?!
Monday, June 18, 2007
Три обезяны
-Ау…Кхм-кхм…АУ! Херня какая-то…Тихо как… И холодно…Бля…Провалы что ли в памяти? Где это я? Эге-гей! Кто-нибудь!- Сергей Виктрович поежился: яркая гавайка не спасала от промозглой сырости места. Ситуация осложнялась тем, что еще секунду назад Сергей Викторович обкапывал тещин любимый топинамбур ( Сереженька, плоды топинамбура снижают давление и вообще полезны мужчинам за сорок…ты меня понимаешь) И вот .
- Маразм какой-то …Наваждение. Только что жарило солнце…Нету солнца, и топинамбура нету ,и тещи…Загадочно все. Может мне кирпич на голову грохнулся и я , типа, брежу. Бля …фигасе бред…холодно- то как. Еще туман этот . Ну не видать же ни хрена! Инопланетяне? Ага…зеленые человечки…АУ!!! Да что ж такое!
-Извините…
- А! Что! – Сергей Викторович инстинктивно дернулся .
- Я говорю, извините, что побеспокоил. Вкрадчивый голос, ничем не примечательная внешность, фрак , придающий нежданному собеседнику гротескную куртуазность.
- Нет , что Вы, что Вы…какое уж тут беспокойство. Сам же звал кого-нибудь. Спасибо ,что отозвались.Э…видите ли …?
- Черт.
- ? Что Вы сказали?
- Зовите меня Черт.
Предупреждая Ваши дальнейшие расспросы, скажу, это не кличка, это -определение. Вы Сергей Викторович-человек, пусть и бывший, а я – черт. Все просто.
- Что значит бывший?! Чертовщина какая-то …Где мы вообще?
- Вы подозревали нечто подобное, не юродствуйте. – черт забавно сморщил некрупный нос , ноздри растопырились и создали на блеклой мордахе некое подобие свиного пятачка. Помер ты Викторович! Такое дело…С кем не бывает.
- А? Я?... на глаза Сергея Викторовича навернулись слезы жалости к бедному умершему себе. -Как же это? И что вот так прямо? И почему сразу –черт? Нужно же как-то рассмотреть вопрос, суд там…сорок дней , в конце –концов!
- Вы ж атеист , Викторович,… были. Какие сорок дней? Кто придумал этот стандарт? Почему не пятьдесят , не сто? А? Кто Вас должен встречать? Ангелы с фанфарами? Божоле –нуво на подносике? « К нам приехал , к нам приехал…» Тебе ( ничего что я на ты? ) Викторович, как грешнику со стажем, положены льготы : ускоренное попадание в ад и личный черт, в качестве гида.
Ну улыбнись , Викторович! Все не так уж плохо! Дальше будет значительно хуже…
-Может договоримся? – дрожащий голос Сергея Викторовича выдал призрачность надежды на благоприятный ответ.
- Да не вопрос! Викторыч! Свои ж люди...ты ж тоже- черт еще тот! Был…кхм.
- Ну вот , другое дело… Люблю деловой подход. В принципе , ясно, что козыри на Вашей стороне , товарищ…эээ…Черт. И я ,в данном случае, представляю некий входящий остаток, но …чем могу, короче. Душу там продать, или что там у вас полагается?
- Какую душу? Викторович, ну ты точно бредишь. Душу ты еще при жизни продал . Друзей –партнеров кидал? Кидал. Конкурентов заказывал? Было. Что просто так тебе бабки сыпались? Это ж ты свою душу продавал! Ну и получал, надо сказать, щедрые дивиденды. А нынешнее твое состояние , не более , чем предъявленная одной из сторон счет-фактура. Надо бы оплатить. Или ты и нас кинуть хочешь?
- Я попросил бы ближе к делу, -сухость интонаций частенько выручала Сергея Викторовича во время серьезных переговоров с неуступчивыми партнерами.
- Молодец ! Красавец! Так держать! – черт выдернул из-за спины кончик угольного хвоста и затренькал по нему, словно по балалайке. Извлекая вполне профессиональные трели , черт неожиданно заблажил под Боярского:
На волоске ( трень-трень-трень) судьба твоя! ( тррррррррррр)
Враги пааалны! Ааат –вааааа-ги!
Но слава ( кхм) Богу - есть друзья!
Но …пам-парампам …есть друзья!
И траляляля -у друзей …есть связи!
Ну как, Викторович? Давненько я не брал в руки гитару. Короче, дорогой ты мой Викторович , вот симпатичен ты мне, ничего не могу с собой поделать. Мы ж вполне можем с тобой подружиться. Грешник, пьяница , казнокрад, бабник - одним словом, ты ж наш парень! Мы ж с тобой в одной команде! В жопу дашь?
- Что?!
- Шучу-шучу…Не бойся , тут у нас каждый второй рад, так что с этим делом проблем никаких. Есть такое предложение, вряд ли ты от него откажешься. Нам же тоже тут скучно, всего-то развлечений –поджарить на сковородке чью-нибудь жирную задницу. Неинтересно…
- Такая вещица тебе знакома?- черт изящным движением фокусника выудил из воздуха небольшую фотокарточку и протянул ее Сергею Викторовичу.
- Статуэтка какая-то…обезьяна что ли?- недоуменно пожал плечами покойник.
-Одна из трех китайских обезьян. Эта называется «Никому ничего не скажу», видишь, она ладошками прикрывает рот? Есть еще «ничего не вижу» и «ничего не слышу». Мне нужен весь комплект в сборе. А принесешь его- ты. Андерстенд? Только не спрашивай зачем мне эти фигурки считай , я их коллекционирую . О кей? Ну или, там , ищу спрятанный в них глубокий сакральный смысл. Инфернальное зло, например. Короче , можешь разгонять себе по этому поводу , что хочешь. Мне они нужны через три дня от тебя. Именно этот комплект: фарфоровые, с бронзовой подставкой.
- Да я закажу хоть золотые, с бриллиантовыми вставками!
- Э, нет. Ты , Викторович так ничего и не понял. Мне нужны ЭТИ. Даю подсказку, где-то ты такую фигурку видел и даже держал в руках. Вспоминай, дорогой. Воспоминания приближают нас к раю. Шутка. Три дня тебе, дружище. Найдешь - живи дальше, исправляй карму. Ну а если , не отыщешь , то сам понимаешь : добро пожаловать к нам, на шашлыки ))))
Адье!- чертяка щелкнул пальцами и исчез. В воздухе нестерпимо завоняло аммиаком.
****************************
-Сереженька! Да что ж такое, вот , нюхни еще! Жара такая…ну-ну , попей-попей водички, ну как ? Полегчало?
Сергей Викторович обнаружил себя лежащим в грядке с топинамбурами. Несмотря на невиданную доселе жару, по телу бегали толпы холодных мурашек.
Лежа на кухонном диване, Сергей Викторович озадаченно рассматривал фотографию древней фигурки. Все можно было бы списать на обморок и кратковременную потерю сознания , на галлюционации, если бы не это фото в кармане штанов. Вот она- реальная, осязаемая угроза, этакая черная метка неотвратимо приближающегося конца.
- Ну видел же, видел где-то. Знакомая же вещь. У знакомых? Нет, не то…В комиссионке? Когда ты был там последний раз?…Нет, не то. Холодно-холодно. Так! Стоп. Где это она стоит? Ага, полка буфета! Уже теплее. Думай , садовая голова, думай…Буфет, буфет , сейчас подобная мебель вышла из моды. Был такой буфет! Точно! Он же у нас с Иркой стоял, когда мы вместе жили! И статуэтка эта! Точно , обезьяна! Та самая, ее еще Владик Лебедев нам дарил, типа на новоселье. Ему от бабки достались…Достались. У него, значит, обезьянья семейка! Все верно, вот тебе и эврика. Нашел. Почти ...
*****************************
Дом , в котором жил Владик Лебедев, ничем не отличался от сотен тысяч серых пятиэтажных хрущоб, щедро разбросанных по всему бывшему Советскому Союзу. У приподъездных бабок, Сергей Викторович выяснил, что Владька опять в запое и ,в прошлом году, чуть не взорвал дом , позабыв по пьяни выключить газ.
После затяжной двухминутной трели звонка и активных ударов ногами в обшарпанную дверь, в глубине полуторки послышалось глухое покашливание и шарканье приближающегося тела.
Человек , открывший двери квартиры, был ужасен. Одутловатое , испитое лицо с неряшливой щетиной на запавших щеках, мешки под глазами, лохмы нестриженных волос. Обмотанный лейкопластырем костыль заменял убогому ногу.
- Извините, я ,наверно, не туда…
-Туда, туда, что не узнал? Проходи , не стесняйся, партнер…
А я ведь , Серега, грохнуть тебя хотел. Извини , не предлагаю,- хрипло выдавил из себя калека и сделал несколько жадных глотков дешевого пойла прямо из горлышка бутылки.
- Ты ж тогда, падла, мне того жучка ,Щецкого, подсуетил…м-да. «Он такие проценты дает! Я сам целый год поднимаюсь, человек надежный, у него фирма…Ты ж, сука такая , свои бабки из него вытаскивал. Он же на тот момент, этот Щецкий , в такой глубокой жопе сидел, что , как Герасим, был на все согласен. Динка – дура, до последнего расписку эту фуфловую хранила, думала: вернутся наши накопления. Это ж все наши деньги были. Зато , друг Сереженька вытянул часть своих погибавших вложений. Мразь…- Владик мутным взглядом посмотрел на бутылку .
Сергей Викторович вполуха следил за пьяным бормотанием бывшего друга. Его занимало совсем другое: на трухлявом подоконнике , посреди небольшого кладбища окурков , сиротливо притаилась фарфоровая обезьянка, смешно закрывающая лапками глаза.
- Ничего не вижу…- сам того не замечая , произнес Сергей Викторович вслух.
- А ты и тогда видел только одно , у кого побольше урвать.
Игорешку –то кормить надо было, а бабок нет. С предприятия ты меня благополучно выжил, вот и пришлось вербануться контрабасом: чехов долбить. Нога моя ,получается , тоже на твоей совести…Хрен бы с ней, только насмотрелся я там. Без поллитра уснуть не могу: все кошмары снятся. Динка ушла, Игорешку -с собой…Кто с калекой – алконавтом жить будет?…Ну! За Динку…
Дам ему сколько попросит. Пятьдесят, сто тысяч баксов- все равно. Бабки теперь не главное. Купит себе протез нормальный, подлечится.
- Владик , а что там у тебя за фигурка?
-Их три было, бабкино наследство. Бабка моя ,колдунья старая , говорила, что кому такую подаришь- тому счастье будет. Я ж вас с Иркой на свадьбу дарил одну…Не помнишь?
- Помню, помню, Владик. Подари мне эту , а?
- Перебьешься.
- А еще одна где?
-Ту я еще в школе однокласснику презентовал, Толику Щукину, он чин сейчас какой-то, в администрациях. Важный.
-Сколько стоит фигурочка?
- Не продается.
-Я тебе , Владик , штуку баксов дам Чего-то глянулась она мне.
- Пошел вон, скотина…не продается.
- Сколько , Владик? Я заплачу , сколько ты скажешь .Сумма не имеет значения. Сколько стоит.
- Ты мне ногу купишь новую? Или Динку с маленьким Игорешкой вернешь? Сколько это стоит!- заорал , брызгая бешеной слюной калека , и неожиданно бросился всем своим щуплым телом на Сергея Викторовича.
Шея Владика оказалась на удивление хрупкой.
Брезгливо переступив через маленькое тело, Сергей Викторович торопливо запихал в драгоценную статуэтку в карман пиджака.
Засеменив по ступенькам лестницы ,едва не запел, угрызений совести не было.
**********************
Анатолия Васильевича Щукина , в простонародье «Щуку» , найти было просто. Его знали все, кто хоть как-то соприкасался с земельными участками. Со Щукой вопросы в областной администрации решались резво , но дорого.
Подъехав к шикарному особняку , Сергей Викторович привычно удивился размашистому кичу, присущему нынешним слугам народа. Замысловатые эркеры, барочная лепнина ,внедренная больной фантазией в конструктивистское строение , по замыслу должны были вводить визитера в состояние почтительного раболепия. И вводило! Ибо даже профаны проникались духом почтения к убитым в это дело деньжищам.
Румяный пухленький человечек , изобразив дежурную широкую улыбку , приветливо протянул мягкую ладошку. Рукопожатие получилось безжизненным и насквозь фальшивым.
Сергей Викторович решил больше не делать скоропалительных поступков, приводящих к откровенной уголовщине, поэтому подошел к делу издалека.
- …мы бы хотели , чтобы планируемый нами бизнес-центр , был максимально приближен к району , расположения офисов…
- Понимаю, Сергей Викторович, понимаю , и если бы решение Вашего вопроса зависело только от меня…Вопрос ,так сказать ,серьезный требующий длительной проработки и …капиталовложений. ?.
- Анатолий Васильевич, Вы же знаете наше предприятие. Когда мы считали капиталовложения?
- Да . Ну раз такой серьезный у нас разговор получается, добро пожаловать в гостиную.
После почти часового бодания по суммам отката, Сергей Викторович получил добро на снос ветхого здания в исторической части города, под видом реконструкции, естественно.
Переговоры получались совершенно несуразными: отвлекала внимание статуэтка на мраморной полке камина. Фарфоровая обезьянка испуганно прикрывала мохнатыми лапками уши и, казалось , подмигивала из-за спины что-то оживленно говорящего владельца.
- Ничего не слышу…
- Действительно, что это я, - подмигнул плутоватым глазом Щука. Вытянув толстенный золотой «Монблан» , он старательно вывел на краешке газеты пятизначную цифру. Слегка задумавшись и оценивающе окинув собеседника цепким взглядом, Анатолий Васильевич осторожно вывел позади цифры значок евро. Голубые вороватые глазки вопросительно уставились на визави.
- Мы согласны.- небрежно бросил Сергей Викторович.
- Ну вот и славненько! Потные ладошки скомкали газету и ловко засунули в карман спортивного костюма.
- В качестве, так сказать , чистоты и серьезности намерений, Анатолий Васильевич, давайте я приобрету у Вас вот ту безделицу, пылящуюся на Вашей каминной полке. Тысяч эдак за двадцать. Евро, конечно.- непринужденно выдохнул Сергей Викторович , и тоже заговорщицки подмигнул, внутри у него похолодело.
- А с Вами приятно иметь дело! Видите ли, эту…этот древний артефакт мне подарили друзья. На аукционе в Лондоне , она была приобретена за…двадцать пять тысяч …ээ…евро.- не моргнув глазом , соврал чиновник.
- Евро? –удивился Сергей Викторович, но настаивать на том , что аукционы в Лондоне торгуют за фунты, не стал. – Я дам вам тридцать. Уступите?
- Даже не знаю, подарок все-таки…
- Ну , нет так нет!
- Берите! Вам завернуть?
К исходу второго дня на рабочем столе Сергея Викторовича красовались две сестрички –обезьянки. Оставалось самое простое: забрать третью у бывшей жены.
***********************
Лена белила потолок и плакала. Когда-то уютная двушка сейчас напоминала нору первобытного людоеда: закопченные стены и потолок, залитая пожарными и пришедшая в негодность мебель. Все можно было бы пережить, если бы не мама , умиравшая в ожоговом.
Денег на ремонт не было, заработать , когда тебе четырнадцать , сложно и ,практически, невозможно. Хорошо хоть ЖЭК выделил известь для побелки и несколько трубок обойной разносортицы.
Работа отвлекала от подавленности, вносила слабое успокоение в повзрослевшее нежданно сердце.
Услышав осторожный стук в дверь, Лена поспешила к выходу.
Ого , какая ладненькая, на Ирку похожа в молодости. Сколько ей ? Лет четырнадцать –пятнадцать, не больше. Ну да , шестнадцать лет назад я свалил за очередной юбкой , вот из этой же квартирки. Смысл? Все одинаковы…
Здравствуйте, Вы меня не знаете, я давний знакомый Вашей мамы, зовут меня Сергей Викторович…
- Папка!- девчушка вдруг обхватила его тоненькими ручками , тесно прижалась головой к груди Сергея Викторовича. Острые лопатки заходили ходуном : девушка плакала.
-Ирина мне ничего не говорила…- растерянно мямлил Сергей Викторович , в тщетных поисках присесть куда-либо.
- Мне тоже…Все годы. Только теперь , когда в ожоговом, когда ей совсем плохо. Врачи говорят почти нет шансов.
- Шансы всегда есть.- Сергей Викторович попытался придать голосу уверенности.
Значит Ирка тогда не сделала аборт. Обманула, сучка… Ну дела! Не хватало только несвоевременного потомства на мою голову. « Познакомьтесь, дети, эта ваша старшая сестрица…» Тьфу! Мылодрама какая-то, боливуд, бля, представляет…
-И что , Леночка, мама ,значит, так и не вышла больше замуж?
- Она Вас всю жизнь любила, то есть тебя…
- А ! Вот знакомая вещица ! Обезьянка. Уцелела, надо же…Я , Леночка, сейчас спешу…так я рад что мы нашлись! Можно я возьму эту штучку, на память ?
-Это мамина любимая, я не могу ее отдать.
- Ну да , конечно –конечно…И что ? Замыкание , говоришь, а ты , значит, в школе была…м-да . Ну это мы поможем, ты не волнуйся. Что ты там белишь? Показывай , не стесняйся.
Фигурку пришлось банально украсть, отвлекая ребенка разговорами и по-цыгански заговаривая ему зубы.
Отцовских чувств не проснулось, была некая досада и брезгливость. Через пять минут Сергей Викторович о происшествии забыл, как о досадном недоразумении.
*******************************
Сергей Викторович любовался . Три сестрички-обезьянки на столе услаждали взор. Вот он –билет к долголетию! Откуп от самого дьявола. Пришлось попотеть, но , чего не сделаешь для себя любимого?
Резкая трель звонка прервала благостные рассуждения:
- Старший следователь прокуратуры…вам знакома фамилия Лебедев…пятнадцатый кабинет. Да! Срочно. Подъезжайте : надо побеседовать…
Нахлынувшая горячая взвесь страха сжала виски тисками , вбуравилась в область груди, натянула там какую-то струнку до возможного предела…
Хлоп!
************************
- Сергей Викторович почувствовал, что висит , цепляясь далеко не могучими пальцами за край огромной металлической чаши. Серая холодная дымка рассеялась и открыла будоражащую воображение картину: огромная чаша была лишь завершением монументальных аптекарских весов. В километре от Сергея Викторовича виднелась ушедший далеко ввысь эллипс, по всей вероятности – вторая чаша.
- О! Кого я вижу! – черт был голым , поросшим клочками редкой шерсти. Былая его куртуазность испарилась вместе с отсутствующим фраком. Засеменив копытцами по ржавой рейке весов , черт забежал на чашу. Под весом чертяки конструкция душераздирающе скрипя ухнула метров на пятьдесят вниз.
У Сергея Викторовича перехватило дыхание. Откуда-то снизу пошли волны тепла. Скосив залитый потом глаз , Сергей Викторович заметил под собой некое подобие огненной воронки.
Нестерпимо запахло паленой плотью, снизу доносился визг, перемежаемый стонами , проклятьями и отборным матом.
- Может…договоримся, друг? – Сергей Викторович чувствовал, что пальцы его слабеют, еще чуть-чуть, и…
- А мы уже договорились!- радостно закрутил задом черт и лизнул нос Сергея Викторовича горячим синим языком. – Сладенький! Ты мой сладенький! Я ждал тебя , дружище!
- Я ж достал обезьянок…
- А? Ничего не слышу…- черт смешно зажал лапами стоящие торчком острые ушки.
- Там на столе, в кабинете…мы ж договаривались…
- Где? Не видно ничего! На этот раз, черт прикрыл лапами налитые кровью глазищи.
- Сука ты, развел…как лоха…- силы стремительно покидали Сергея Викторовича.
- А я никому-никому этого не скажу! – захохотал черт и прыгнул острыми копытцами прямо на посиневшие пальцы висящего страдальца. Плоть треснула , боль пронзила тело Сергея Викторовича огромным шашлычным шампуром.
Падая в огненную бездну, Сергей Викторович, сожалел о неиспользованных оффшорных пятидесяти миллионах. Сознание же его тупо восторгалось гротескной картиной стремительно уходящей ввысь чаши .
Весы жизни не терпели простоя.
Какащенко©
- Маразм какой-то …Наваждение. Только что жарило солнце…Нету солнца, и топинамбура нету ,и тещи…Загадочно все. Может мне кирпич на голову грохнулся и я , типа, брежу. Бля …фигасе бред…холодно- то как. Еще туман этот . Ну не видать же ни хрена! Инопланетяне? Ага…зеленые человечки…АУ!!! Да что ж такое!
-Извините…
- А! Что! – Сергей Викторович инстинктивно дернулся .
- Я говорю, извините, что побеспокоил. Вкрадчивый голос, ничем не примечательная внешность, фрак , придающий нежданному собеседнику гротескную куртуазность.
- Нет , что Вы, что Вы…какое уж тут беспокойство. Сам же звал кого-нибудь. Спасибо ,что отозвались.Э…видите ли …?
- Черт.
- ? Что Вы сказали?
- Зовите меня Черт.
Предупреждая Ваши дальнейшие расспросы, скажу, это не кличка, это -определение. Вы Сергей Викторович-человек, пусть и бывший, а я – черт. Все просто.
- Что значит бывший?! Чертовщина какая-то …Где мы вообще?
- Вы подозревали нечто подобное, не юродствуйте. – черт забавно сморщил некрупный нос , ноздри растопырились и создали на блеклой мордахе некое подобие свиного пятачка. Помер ты Викторович! Такое дело…С кем не бывает.
- А? Я?... на глаза Сергея Викторовича навернулись слезы жалости к бедному умершему себе. -Как же это? И что вот так прямо? И почему сразу –черт? Нужно же как-то рассмотреть вопрос, суд там…сорок дней , в конце –концов!
- Вы ж атеист , Викторович,… были. Какие сорок дней? Кто придумал этот стандарт? Почему не пятьдесят , не сто? А? Кто Вас должен встречать? Ангелы с фанфарами? Божоле –нуво на подносике? « К нам приехал , к нам приехал…» Тебе ( ничего что я на ты? ) Викторович, как грешнику со стажем, положены льготы : ускоренное попадание в ад и личный черт, в качестве гида.
Ну улыбнись , Викторович! Все не так уж плохо! Дальше будет значительно хуже…
-Может договоримся? – дрожащий голос Сергея Викторовича выдал призрачность надежды на благоприятный ответ.
- Да не вопрос! Викторыч! Свои ж люди...ты ж тоже- черт еще тот! Был…кхм.
- Ну вот , другое дело… Люблю деловой подход. В принципе , ясно, что козыри на Вашей стороне , товарищ…эээ…Черт. И я ,в данном случае, представляю некий входящий остаток, но …чем могу, короче. Душу там продать, или что там у вас полагается?
- Какую душу? Викторович, ну ты точно бредишь. Душу ты еще при жизни продал . Друзей –партнеров кидал? Кидал. Конкурентов заказывал? Было. Что просто так тебе бабки сыпались? Это ж ты свою душу продавал! Ну и получал, надо сказать, щедрые дивиденды. А нынешнее твое состояние , не более , чем предъявленная одной из сторон счет-фактура. Надо бы оплатить. Или ты и нас кинуть хочешь?
- Я попросил бы ближе к делу, -сухость интонаций частенько выручала Сергея Викторовича во время серьезных переговоров с неуступчивыми партнерами.
- Молодец ! Красавец! Так держать! – черт выдернул из-за спины кончик угольного хвоста и затренькал по нему, словно по балалайке. Извлекая вполне профессиональные трели , черт неожиданно заблажил под Боярского:
На волоске ( трень-трень-трень) судьба твоя! ( тррррррррррр)
Враги пааалны! Ааат –вааааа-ги!
Но слава ( кхм) Богу - есть друзья!
Но …пам-парампам …есть друзья!
И траляляля -у друзей …есть связи!
Ну как, Викторович? Давненько я не брал в руки гитару. Короче, дорогой ты мой Викторович , вот симпатичен ты мне, ничего не могу с собой поделать. Мы ж вполне можем с тобой подружиться. Грешник, пьяница , казнокрад, бабник - одним словом, ты ж наш парень! Мы ж с тобой в одной команде! В жопу дашь?
- Что?!
- Шучу-шучу…Не бойся , тут у нас каждый второй рад, так что с этим делом проблем никаких. Есть такое предложение, вряд ли ты от него откажешься. Нам же тоже тут скучно, всего-то развлечений –поджарить на сковородке чью-нибудь жирную задницу. Неинтересно…
- Такая вещица тебе знакома?- черт изящным движением фокусника выудил из воздуха небольшую фотокарточку и протянул ее Сергею Викторовичу.
- Статуэтка какая-то…обезьяна что ли?- недоуменно пожал плечами покойник.
-Одна из трех китайских обезьян. Эта называется «Никому ничего не скажу», видишь, она ладошками прикрывает рот? Есть еще «ничего не вижу» и «ничего не слышу». Мне нужен весь комплект в сборе. А принесешь его- ты. Андерстенд? Только не спрашивай зачем мне эти фигурки считай , я их коллекционирую . О кей? Ну или, там , ищу спрятанный в них глубокий сакральный смысл. Инфернальное зло, например. Короче , можешь разгонять себе по этому поводу , что хочешь. Мне они нужны через три дня от тебя. Именно этот комплект: фарфоровые, с бронзовой подставкой.
- Да я закажу хоть золотые, с бриллиантовыми вставками!
- Э, нет. Ты , Викторович так ничего и не понял. Мне нужны ЭТИ. Даю подсказку, где-то ты такую фигурку видел и даже держал в руках. Вспоминай, дорогой. Воспоминания приближают нас к раю. Шутка. Три дня тебе, дружище. Найдешь - живи дальше, исправляй карму. Ну а если , не отыщешь , то сам понимаешь : добро пожаловать к нам, на шашлыки ))))
Адье!- чертяка щелкнул пальцами и исчез. В воздухе нестерпимо завоняло аммиаком.
****************************
-Сереженька! Да что ж такое, вот , нюхни еще! Жара такая…ну-ну , попей-попей водички, ну как ? Полегчало?
Сергей Викторович обнаружил себя лежащим в грядке с топинамбурами. Несмотря на невиданную доселе жару, по телу бегали толпы холодных мурашек.
Лежа на кухонном диване, Сергей Викторович озадаченно рассматривал фотографию древней фигурки. Все можно было бы списать на обморок и кратковременную потерю сознания , на галлюционации, если бы не это фото в кармане штанов. Вот она- реальная, осязаемая угроза, этакая черная метка неотвратимо приближающегося конца.
- Ну видел же, видел где-то. Знакомая же вещь. У знакомых? Нет, не то…В комиссионке? Когда ты был там последний раз?…Нет, не то. Холодно-холодно. Так! Стоп. Где это она стоит? Ага, полка буфета! Уже теплее. Думай , садовая голова, думай…Буфет, буфет , сейчас подобная мебель вышла из моды. Был такой буфет! Точно! Он же у нас с Иркой стоял, когда мы вместе жили! И статуэтка эта! Точно , обезьяна! Та самая, ее еще Владик Лебедев нам дарил, типа на новоселье. Ему от бабки достались…Достались. У него, значит, обезьянья семейка! Все верно, вот тебе и эврика. Нашел. Почти ...
*****************************
Дом , в котором жил Владик Лебедев, ничем не отличался от сотен тысяч серых пятиэтажных хрущоб, щедро разбросанных по всему бывшему Советскому Союзу. У приподъездных бабок, Сергей Викторович выяснил, что Владька опять в запое и ,в прошлом году, чуть не взорвал дом , позабыв по пьяни выключить газ.
После затяжной двухминутной трели звонка и активных ударов ногами в обшарпанную дверь, в глубине полуторки послышалось глухое покашливание и шарканье приближающегося тела.
Человек , открывший двери квартиры, был ужасен. Одутловатое , испитое лицо с неряшливой щетиной на запавших щеках, мешки под глазами, лохмы нестриженных волос. Обмотанный лейкопластырем костыль заменял убогому ногу.
- Извините, я ,наверно, не туда…
-Туда, туда, что не узнал? Проходи , не стесняйся, партнер…
А я ведь , Серега, грохнуть тебя хотел. Извини , не предлагаю,- хрипло выдавил из себя калека и сделал несколько жадных глотков дешевого пойла прямо из горлышка бутылки.
- Ты ж тогда, падла, мне того жучка ,Щецкого, подсуетил…м-да. «Он такие проценты дает! Я сам целый год поднимаюсь, человек надежный, у него фирма…Ты ж, сука такая , свои бабки из него вытаскивал. Он же на тот момент, этот Щецкий , в такой глубокой жопе сидел, что , как Герасим, был на все согласен. Динка – дура, до последнего расписку эту фуфловую хранила, думала: вернутся наши накопления. Это ж все наши деньги были. Зато , друг Сереженька вытянул часть своих погибавших вложений. Мразь…- Владик мутным взглядом посмотрел на бутылку .
Сергей Викторович вполуха следил за пьяным бормотанием бывшего друга. Его занимало совсем другое: на трухлявом подоконнике , посреди небольшого кладбища окурков , сиротливо притаилась фарфоровая обезьянка, смешно закрывающая лапками глаза.
- Ничего не вижу…- сам того не замечая , произнес Сергей Викторович вслух.
- А ты и тогда видел только одно , у кого побольше урвать.
Игорешку –то кормить надо было, а бабок нет. С предприятия ты меня благополучно выжил, вот и пришлось вербануться контрабасом: чехов долбить. Нога моя ,получается , тоже на твоей совести…Хрен бы с ней, только насмотрелся я там. Без поллитра уснуть не могу: все кошмары снятся. Динка ушла, Игорешку -с собой…Кто с калекой – алконавтом жить будет?…Ну! За Динку…
Дам ему сколько попросит. Пятьдесят, сто тысяч баксов- все равно. Бабки теперь не главное. Купит себе протез нормальный, подлечится.
- Владик , а что там у тебя за фигурка?
-Их три было, бабкино наследство. Бабка моя ,колдунья старая , говорила, что кому такую подаришь- тому счастье будет. Я ж вас с Иркой на свадьбу дарил одну…Не помнишь?
- Помню, помню, Владик. Подари мне эту , а?
- Перебьешься.
- А еще одна где?
-Ту я еще в школе однокласснику презентовал, Толику Щукину, он чин сейчас какой-то, в администрациях. Важный.
-Сколько стоит фигурочка?
- Не продается.
-Я тебе , Владик , штуку баксов дам Чего-то глянулась она мне.
- Пошел вон, скотина…не продается.
- Сколько , Владик? Я заплачу , сколько ты скажешь .Сумма не имеет значения. Сколько стоит.
- Ты мне ногу купишь новую? Или Динку с маленьким Игорешкой вернешь? Сколько это стоит!- заорал , брызгая бешеной слюной калека , и неожиданно бросился всем своим щуплым телом на Сергея Викторовича.
Шея Владика оказалась на удивление хрупкой.
Брезгливо переступив через маленькое тело, Сергей Викторович торопливо запихал в драгоценную статуэтку в карман пиджака.
Засеменив по ступенькам лестницы ,едва не запел, угрызений совести не было.
**********************
Анатолия Васильевича Щукина , в простонародье «Щуку» , найти было просто. Его знали все, кто хоть как-то соприкасался с земельными участками. Со Щукой вопросы в областной администрации решались резво , но дорого.
Подъехав к шикарному особняку , Сергей Викторович привычно удивился размашистому кичу, присущему нынешним слугам народа. Замысловатые эркеры, барочная лепнина ,внедренная больной фантазией в конструктивистское строение , по замыслу должны были вводить визитера в состояние почтительного раболепия. И вводило! Ибо даже профаны проникались духом почтения к убитым в это дело деньжищам.
Румяный пухленький человечек , изобразив дежурную широкую улыбку , приветливо протянул мягкую ладошку. Рукопожатие получилось безжизненным и насквозь фальшивым.
Сергей Викторович решил больше не делать скоропалительных поступков, приводящих к откровенной уголовщине, поэтому подошел к делу издалека.
- …мы бы хотели , чтобы планируемый нами бизнес-центр , был максимально приближен к району , расположения офисов…
- Понимаю, Сергей Викторович, понимаю , и если бы решение Вашего вопроса зависело только от меня…Вопрос ,так сказать ,серьезный требующий длительной проработки и …капиталовложений. ?.
- Анатолий Васильевич, Вы же знаете наше предприятие. Когда мы считали капиталовложения?
- Да . Ну раз такой серьезный у нас разговор получается, добро пожаловать в гостиную.
После почти часового бодания по суммам отката, Сергей Викторович получил добро на снос ветхого здания в исторической части города, под видом реконструкции, естественно.
Переговоры получались совершенно несуразными: отвлекала внимание статуэтка на мраморной полке камина. Фарфоровая обезьянка испуганно прикрывала мохнатыми лапками уши и, казалось , подмигивала из-за спины что-то оживленно говорящего владельца.
- Ничего не слышу…
- Действительно, что это я, - подмигнул плутоватым глазом Щука. Вытянув толстенный золотой «Монблан» , он старательно вывел на краешке газеты пятизначную цифру. Слегка задумавшись и оценивающе окинув собеседника цепким взглядом, Анатолий Васильевич осторожно вывел позади цифры значок евро. Голубые вороватые глазки вопросительно уставились на визави.
- Мы согласны.- небрежно бросил Сергей Викторович.
- Ну вот и славненько! Потные ладошки скомкали газету и ловко засунули в карман спортивного костюма.
- В качестве, так сказать , чистоты и серьезности намерений, Анатолий Васильевич, давайте я приобрету у Вас вот ту безделицу, пылящуюся на Вашей каминной полке. Тысяч эдак за двадцать. Евро, конечно.- непринужденно выдохнул Сергей Викторович , и тоже заговорщицки подмигнул, внутри у него похолодело.
- А с Вами приятно иметь дело! Видите ли, эту…этот древний артефакт мне подарили друзья. На аукционе в Лондоне , она была приобретена за…двадцать пять тысяч …ээ…евро.- не моргнув глазом , соврал чиновник.
- Евро? –удивился Сергей Викторович, но настаивать на том , что аукционы в Лондоне торгуют за фунты, не стал. – Я дам вам тридцать. Уступите?
- Даже не знаю, подарок все-таки…
- Ну , нет так нет!
- Берите! Вам завернуть?
К исходу второго дня на рабочем столе Сергея Викторовича красовались две сестрички –обезьянки. Оставалось самое простое: забрать третью у бывшей жены.
***********************
Лена белила потолок и плакала. Когда-то уютная двушка сейчас напоминала нору первобытного людоеда: закопченные стены и потолок, залитая пожарными и пришедшая в негодность мебель. Все можно было бы пережить, если бы не мама , умиравшая в ожоговом.
Денег на ремонт не было, заработать , когда тебе четырнадцать , сложно и ,практически, невозможно. Хорошо хоть ЖЭК выделил известь для побелки и несколько трубок обойной разносортицы.
Работа отвлекала от подавленности, вносила слабое успокоение в повзрослевшее нежданно сердце.
Услышав осторожный стук в дверь, Лена поспешила к выходу.
Ого , какая ладненькая, на Ирку похожа в молодости. Сколько ей ? Лет четырнадцать –пятнадцать, не больше. Ну да , шестнадцать лет назад я свалил за очередной юбкой , вот из этой же квартирки. Смысл? Все одинаковы…
Здравствуйте, Вы меня не знаете, я давний знакомый Вашей мамы, зовут меня Сергей Викторович…
- Папка!- девчушка вдруг обхватила его тоненькими ручками , тесно прижалась головой к груди Сергея Викторовича. Острые лопатки заходили ходуном : девушка плакала.
-Ирина мне ничего не говорила…- растерянно мямлил Сергей Викторович , в тщетных поисках присесть куда-либо.
- Мне тоже…Все годы. Только теперь , когда в ожоговом, когда ей совсем плохо. Врачи говорят почти нет шансов.
- Шансы всегда есть.- Сергей Викторович попытался придать голосу уверенности.
Значит Ирка тогда не сделала аборт. Обманула, сучка… Ну дела! Не хватало только несвоевременного потомства на мою голову. « Познакомьтесь, дети, эта ваша старшая сестрица…» Тьфу! Мылодрама какая-то, боливуд, бля, представляет…
-И что , Леночка, мама ,значит, так и не вышла больше замуж?
- Она Вас всю жизнь любила, то есть тебя…
- А ! Вот знакомая вещица ! Обезьянка. Уцелела, надо же…Я , Леночка, сейчас спешу…так я рад что мы нашлись! Можно я возьму эту штучку, на память ?
-Это мамина любимая, я не могу ее отдать.
- Ну да , конечно –конечно…И что ? Замыкание , говоришь, а ты , значит, в школе была…м-да . Ну это мы поможем, ты не волнуйся. Что ты там белишь? Показывай , не стесняйся.
Фигурку пришлось банально украсть, отвлекая ребенка разговорами и по-цыгански заговаривая ему зубы.
Отцовских чувств не проснулось, была некая досада и брезгливость. Через пять минут Сергей Викторович о происшествии забыл, как о досадном недоразумении.
*******************************
Сергей Викторович любовался . Три сестрички-обезьянки на столе услаждали взор. Вот он –билет к долголетию! Откуп от самого дьявола. Пришлось попотеть, но , чего не сделаешь для себя любимого?
Резкая трель звонка прервала благостные рассуждения:
- Старший следователь прокуратуры…вам знакома фамилия Лебедев…пятнадцатый кабинет. Да! Срочно. Подъезжайте : надо побеседовать…
Нахлынувшая горячая взвесь страха сжала виски тисками , вбуравилась в область груди, натянула там какую-то струнку до возможного предела…
Хлоп!
************************
- Сергей Викторович почувствовал, что висит , цепляясь далеко не могучими пальцами за край огромной металлической чаши. Серая холодная дымка рассеялась и открыла будоражащую воображение картину: огромная чаша была лишь завершением монументальных аптекарских весов. В километре от Сергея Викторовича виднелась ушедший далеко ввысь эллипс, по всей вероятности – вторая чаша.
- О! Кого я вижу! – черт был голым , поросшим клочками редкой шерсти. Былая его куртуазность испарилась вместе с отсутствующим фраком. Засеменив копытцами по ржавой рейке весов , черт забежал на чашу. Под весом чертяки конструкция душераздирающе скрипя ухнула метров на пятьдесят вниз.
У Сергея Викторовича перехватило дыхание. Откуда-то снизу пошли волны тепла. Скосив залитый потом глаз , Сергей Викторович заметил под собой некое подобие огненной воронки.
Нестерпимо запахло паленой плотью, снизу доносился визг, перемежаемый стонами , проклятьями и отборным матом.
- Может…договоримся, друг? – Сергей Викторович чувствовал, что пальцы его слабеют, еще чуть-чуть, и…
- А мы уже договорились!- радостно закрутил задом черт и лизнул нос Сергея Викторовича горячим синим языком. – Сладенький! Ты мой сладенький! Я ждал тебя , дружище!
- Я ж достал обезьянок…
- А? Ничего не слышу…- черт смешно зажал лапами стоящие торчком острые ушки.
- Там на столе, в кабинете…мы ж договаривались…
- Где? Не видно ничего! На этот раз, черт прикрыл лапами налитые кровью глазищи.
- Сука ты, развел…как лоха…- силы стремительно покидали Сергея Викторовича.
- А я никому-никому этого не скажу! – захохотал черт и прыгнул острыми копытцами прямо на посиневшие пальцы висящего страдальца. Плоть треснула , боль пронзила тело Сергея Викторовича огромным шашлычным шампуром.
Падая в огненную бездну, Сергей Викторович, сожалел о неиспользованных оффшорных пятидесяти миллионах. Сознание же его тупо восторгалось гротескной картиной стремительно уходящей ввысь чаши .
Весы жизни не терпели простоя.
Какащенко©
Как я провел лето
Все имена, событии я и обстоятельства, канешна, вымышленные.
- Милый, вставай!
Такой теплый и знакомый голос. Нет, это не просто голос, это одновременно ласковый солнечный лучик, это пьянящий аромат майского сада, это нежное прикосновение вечернего августовского морского бриза.
Это Она.
Я улыбаюсь, открываю глаза и вижу в ярких солнечных лучах ее лицо, ее золотистые волосы, детские пухлые губы, и глаза, совершенно дикие кошачьи глаза, перед которыми меркнет даже солнечный свет…
- Ну давай же, ленивый тюлень, поворачивайся, уже 8, скоро Максим с Анькой приедут. Или ты забыл?
Как я мог забыть? Конечно нет, я помню. Мы едем на реку с ночевкой. Я, Ленка, Макс с Анькой и еще какие-то люди, знакомые Макса, я не знаю их.
Костер!
Рыбалка!
Шашлык!
Водка!
Река!
И конечно, Ленка. Если погода будет хорошей, мы вытащим спальники из палатки, и будем, как в прошлом году, в промежутках между занятием любовью, смотреть на звездное небо, ждать, когда звезда упадет и загадывать желание, опять одно и то же желание – всегда быть вместе.
Пока я мылся в душе, отзвонился Макс, сказал, что они уже завезли людей на берег и едут за нами. Чашка кофе, плавки, полотенце, палатка, мясо конечно, удочки, «милый, возьми мои кроссворды, нам будет скучно, когда вы напьетесь», ну и дальше по списку. Настроение супер, погода замечательная, Макс говорил, что его кореша подгонят каких-то голландских марок, я давно хотел попробовать. Когда Ленка спать ляжет закинемся, чтоб не заметила ничего. Поохотимся на розовых слоников, гыгы…
- Милый, вставай!
Такой теплый и знакомый голос. Нет, это не просто голос, это одновременно ласковый солнечный лучик, это пьянящий аромат майского сада, это нежное прикосновение вечернего августовского бриза.
Это Она.
Я улыбаюсь, открываю глаза и вижу в ярких солнечных лучах ее лицо, ее золотистые волосы, детские пухлые губы, и глаза, совершенно дикие кошачьи глаза, перед которыми меркнет даже солнечный свет…
- Ты просил, чтоб я разбудила тебя в 5 утра, ты с ребятами будешь ловить рыбу. Уже 5.
Она целует меня в нос, кутается в спальник, сопит. Складочка на щеке, золотистый локон. Совсем ребенок…
Над речкой туман, солнце уже проснулось и лениво приподнимается над горизонтом, на мосту сидят умиротворенные толстые чайки, деловито всматриваются в даль. Пацаны уже собрались, пьют пиво, курят…
«Ну где ты там, заебал ждать, идем там за лесенкой станем, шоб бабы не засекли, если поссать вылезут»
Игорь, знакомый Макса, достает кусочек промакашки, делит на 4 части и раздает каждому. Все, поехали, тут по чуть-чуть, часа через 3 отпустит. Далеко не расходится!
Я кладу бумажку на язык, прижимаю к небу…
З-А-Е-Б-И-С-Ь!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
- Милый, вставай!
Такой теплый и знакомый голос. Нет, это не просто голос, это одновременно ласковый солнечный лучик, это пьянящий аромат майского сада, это нежное прикосновение вечернего августовского бриза.
Это Она.
Я хочу улыбнуться, открыть глаза и увидеть в ярких солнечных лучах ее лицо, ее золотистые волосы, детские пухлые губы, и глаза, совершенно дикие кошачьи глаза, перед которыми меркнет даже солнечный свет…
Я не могу улыбнуться. Я ничего не вижу.
Я не чувствую себя.
Я ощущаю какой-то странный запах, очень смутно знакомый… Вокзал? Нет… Стоматолог? Похоже, но другой… Аптека? Пожалуй, это смесь аптеки, хлорки и стоматолога.
И я слышу очень много звуков. Какой то надрывный гул, шум мехов, пиканье приборов, причем я понимаю, что их несколько.
И голоса. Их тоже несколько, два молодых, женских, и два мужских, уверенных и сильных.
- Ну что тут плохого на понедельник?
- Два перитонита, желудочно-кишечное кровотечение, двусторонняя пневмония и овощ.
- Давай коротко обо всех, мне на пятиминутку…
- Перитониты пятничные, зонды поудаляли вчера, пьют, газы отходят.
- Ясно, нахуй, в смысле в хирургию переводим, дальше?
- Кровотечение свежее, ведется консервативно, гемоглобин при поступлении 70, сейчас 98
- Остается, дальше?
- Пневмония.
- Пневмонию я знаю, что анализы?
- Лучше, попали, видимо, антибиотиками.
- Конечно, по 100 баксов за флакон, тут не промахнешся. А шо за овощ? Ныряльщик?
- Долбоеб он, филателист хренов.
- Не понял? Ты че это при заведующем материшся? Ану рассказывай.
- Вова Огурцов, 21 год, поступил в воскресенье в 7.30 утра. Придурок поехал с друзьями на ночевку, нахавался ЛСД, начал убегать от кого то и сиганул с моста в реку. А там глубина полметра и камни. Короче, полбашки нахуй, ну и перелом шейного, как положено. Вот надо же им было живого довести, теперь ебись полгода…
- Ясно. Еще один. Урожайное лето, ниче не скажеш. И фамилия у него для овоща подходящая, Огурцов. Судьба видимо… Давай нейрохирурга к нему, невропатолога, травматолога, массажиста и всю остальную бесполезную хуйню, а я на пятиминутку и в операционную, надо помогать тем, кто с головой дружит… А что за ребенок сидит у нас на лестнице?
- Это девушка филателиста нашего…
- Надо же, совсем еще ребенок. Ей сказали?
- Нет.
- Почему?
- Я не могу…
- Ясно. Опять мне… Ну че глаза в пол? Дописывай истории и за коньяком собачей рысью!
- Милый, вставай!
Такой теплый и знакомый голос. Нет, это не просто голос, это одновременно ласковый солнечный лучик, это пьянящий аромат майского сада, это нежное прикосновение вечернего августовского бриза.
Это Она.
Я хочу улыбнуться, открыть глаза и увидеть в ярких солнечных лучах ее лицо, ее золотистые волосы, детские пухлые губы, и глаза, совершенно дикие кошачьи глаза, перед которыми меркнет даже солнечный свет…
Я не могу улыбнуться. Я ничего не вижу.
Я не чувствую себя.
Я ощущаю какой-то странный запах, очень смутно знакомый…
Только это уже не смесь аптеки, хлорки и стоматолога. Так весной пахнет кошка, которая сдохла поздней осенью и пролежала всю зиму под снегом… А еще так в ноябре пахнет сырая яма в ночном лесу, которую ты только что вырыл сам под дулом пистолета… Так пахнет смерть…
И я слышу очень много звуков. Какой то надрывный гул, шум мехов, пиканье приборов, но он уже один. И голоса, женский и мужской, но не уверенный и сильный, а усталый и безразличный.
- Пиздец ванища…
- Хуле ты думала, синегнойка. Одну ногу отрезали, так теперь жопа гниет. Все отделение завонял, никого к нему положить невозможно.
- А как наркоз прошел при ампутации?
- Ебанись, какой наркоз? Он же овощ, ему похуй.
- Сколько он у нас уже?
- Пятый месяц.
- Блять, и что, нельзя отключить по тихому? Все равно ведь толку не будет.
- Девку жалко.
- Какую девку?
- Ту, что на лестнице.
- Я там только старуху видела страшную, седую всю, с черными глазами, как смерть, испугалась даже…
- Это девушка его, Лена, ей 18 лет позавчера исполнилось. Живет у нас на лестнице, саму уже раз 5 откачивали… Говорит, что они всегда должны быть вместе… Шеф боится, что если мы его отключим, она тоже умрет…
- Даа, дела… А я ведь ее помню, совсем ребенок, на ангела была похожа. Вот мудак…
- Милый, вставай!
Такой теплый и знакомый голос. Нет, это не просто голос, это одновременно ласковый солнечный лучик, это пьянящий аромат майского сада, это нежное прикосновение вечернего августовского морского бриза.
Это Она.
Я улыбаюсь, открываю глаза и вижу в ярких солнечных лучах ее лицо, ее золотистые волосы, детские пухлые губы, и глаза, совершенно дикие кошачьи глаза, перед которыми меркнет даже солнечный свет…
- Ну давай же, ленивый тюлень, поворачивайся, уже 8, скоро Максим с Анькой приедут. Или ты забыл?
Как я мог забыть? Конечно нет, я помню, я все помню…
© Shurikjmurik
- Милый, вставай!
Такой теплый и знакомый голос. Нет, это не просто голос, это одновременно ласковый солнечный лучик, это пьянящий аромат майского сада, это нежное прикосновение вечернего августовского морского бриза.
Это Она.
Я улыбаюсь, открываю глаза и вижу в ярких солнечных лучах ее лицо, ее золотистые волосы, детские пухлые губы, и глаза, совершенно дикие кошачьи глаза, перед которыми меркнет даже солнечный свет…
- Ну давай же, ленивый тюлень, поворачивайся, уже 8, скоро Максим с Анькой приедут. Или ты забыл?
Как я мог забыть? Конечно нет, я помню. Мы едем на реку с ночевкой. Я, Ленка, Макс с Анькой и еще какие-то люди, знакомые Макса, я не знаю их.
Костер!
Рыбалка!
Шашлык!
Водка!
Река!
И конечно, Ленка. Если погода будет хорошей, мы вытащим спальники из палатки, и будем, как в прошлом году, в промежутках между занятием любовью, смотреть на звездное небо, ждать, когда звезда упадет и загадывать желание, опять одно и то же желание – всегда быть вместе.
Пока я мылся в душе, отзвонился Макс, сказал, что они уже завезли людей на берег и едут за нами. Чашка кофе, плавки, полотенце, палатка, мясо конечно, удочки, «милый, возьми мои кроссворды, нам будет скучно, когда вы напьетесь», ну и дальше по списку. Настроение супер, погода замечательная, Макс говорил, что его кореша подгонят каких-то голландских марок, я давно хотел попробовать. Когда Ленка спать ляжет закинемся, чтоб не заметила ничего. Поохотимся на розовых слоников, гыгы…
- Милый, вставай!
Такой теплый и знакомый голос. Нет, это не просто голос, это одновременно ласковый солнечный лучик, это пьянящий аромат майского сада, это нежное прикосновение вечернего августовского бриза.
Это Она.
Я улыбаюсь, открываю глаза и вижу в ярких солнечных лучах ее лицо, ее золотистые волосы, детские пухлые губы, и глаза, совершенно дикие кошачьи глаза, перед которыми меркнет даже солнечный свет…
- Ты просил, чтоб я разбудила тебя в 5 утра, ты с ребятами будешь ловить рыбу. Уже 5.
Она целует меня в нос, кутается в спальник, сопит. Складочка на щеке, золотистый локон. Совсем ребенок…
Над речкой туман, солнце уже проснулось и лениво приподнимается над горизонтом, на мосту сидят умиротворенные толстые чайки, деловито всматриваются в даль. Пацаны уже собрались, пьют пиво, курят…
«Ну где ты там, заебал ждать, идем там за лесенкой станем, шоб бабы не засекли, если поссать вылезут»
Игорь, знакомый Макса, достает кусочек промакашки, делит на 4 части и раздает каждому. Все, поехали, тут по чуть-чуть, часа через 3 отпустит. Далеко не расходится!
Я кладу бумажку на язык, прижимаю к небу…
З-А-Е-Б-И-С-Ь!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
- Милый, вставай!
Такой теплый и знакомый голос. Нет, это не просто голос, это одновременно ласковый солнечный лучик, это пьянящий аромат майского сада, это нежное прикосновение вечернего августовского бриза.
Это Она.
Я хочу улыбнуться, открыть глаза и увидеть в ярких солнечных лучах ее лицо, ее золотистые волосы, детские пухлые губы, и глаза, совершенно дикие кошачьи глаза, перед которыми меркнет даже солнечный свет…
Я не могу улыбнуться. Я ничего не вижу.
Я не чувствую себя.
Я ощущаю какой-то странный запах, очень смутно знакомый… Вокзал? Нет… Стоматолог? Похоже, но другой… Аптека? Пожалуй, это смесь аптеки, хлорки и стоматолога.
И я слышу очень много звуков. Какой то надрывный гул, шум мехов, пиканье приборов, причем я понимаю, что их несколько.
И голоса. Их тоже несколько, два молодых, женских, и два мужских, уверенных и сильных.
- Ну что тут плохого на понедельник?
- Два перитонита, желудочно-кишечное кровотечение, двусторонняя пневмония и овощ.
- Давай коротко обо всех, мне на пятиминутку…
- Перитониты пятничные, зонды поудаляли вчера, пьют, газы отходят.
- Ясно, нахуй, в смысле в хирургию переводим, дальше?
- Кровотечение свежее, ведется консервативно, гемоглобин при поступлении 70, сейчас 98
- Остается, дальше?
- Пневмония.
- Пневмонию я знаю, что анализы?
- Лучше, попали, видимо, антибиотиками.
- Конечно, по 100 баксов за флакон, тут не промахнешся. А шо за овощ? Ныряльщик?
- Долбоеб он, филателист хренов.
- Не понял? Ты че это при заведующем материшся? Ану рассказывай.
- Вова Огурцов, 21 год, поступил в воскресенье в 7.30 утра. Придурок поехал с друзьями на ночевку, нахавался ЛСД, начал убегать от кого то и сиганул с моста в реку. А там глубина полметра и камни. Короче, полбашки нахуй, ну и перелом шейного, как положено. Вот надо же им было живого довести, теперь ебись полгода…
- Ясно. Еще один. Урожайное лето, ниче не скажеш. И фамилия у него для овоща подходящая, Огурцов. Судьба видимо… Давай нейрохирурга к нему, невропатолога, травматолога, массажиста и всю остальную бесполезную хуйню, а я на пятиминутку и в операционную, надо помогать тем, кто с головой дружит… А что за ребенок сидит у нас на лестнице?
- Это девушка филателиста нашего…
- Надо же, совсем еще ребенок. Ей сказали?
- Нет.
- Почему?
- Я не могу…
- Ясно. Опять мне… Ну че глаза в пол? Дописывай истории и за коньяком собачей рысью!
- Милый, вставай!
Такой теплый и знакомый голос. Нет, это не просто голос, это одновременно ласковый солнечный лучик, это пьянящий аромат майского сада, это нежное прикосновение вечернего августовского бриза.
Это Она.
Я хочу улыбнуться, открыть глаза и увидеть в ярких солнечных лучах ее лицо, ее золотистые волосы, детские пухлые губы, и глаза, совершенно дикие кошачьи глаза, перед которыми меркнет даже солнечный свет…
Я не могу улыбнуться. Я ничего не вижу.
Я не чувствую себя.
Я ощущаю какой-то странный запах, очень смутно знакомый…
Только это уже не смесь аптеки, хлорки и стоматолога. Так весной пахнет кошка, которая сдохла поздней осенью и пролежала всю зиму под снегом… А еще так в ноябре пахнет сырая яма в ночном лесу, которую ты только что вырыл сам под дулом пистолета… Так пахнет смерть…
И я слышу очень много звуков. Какой то надрывный гул, шум мехов, пиканье приборов, но он уже один. И голоса, женский и мужской, но не уверенный и сильный, а усталый и безразличный.
- Пиздец ванища…
- Хуле ты думала, синегнойка. Одну ногу отрезали, так теперь жопа гниет. Все отделение завонял, никого к нему положить невозможно.
- А как наркоз прошел при ампутации?
- Ебанись, какой наркоз? Он же овощ, ему похуй.
- Сколько он у нас уже?
- Пятый месяц.
- Блять, и что, нельзя отключить по тихому? Все равно ведь толку не будет.
- Девку жалко.
- Какую девку?
- Ту, что на лестнице.
- Я там только старуху видела страшную, седую всю, с черными глазами, как смерть, испугалась даже…
- Это девушка его, Лена, ей 18 лет позавчера исполнилось. Живет у нас на лестнице, саму уже раз 5 откачивали… Говорит, что они всегда должны быть вместе… Шеф боится, что если мы его отключим, она тоже умрет…
- Даа, дела… А я ведь ее помню, совсем ребенок, на ангела была похожа. Вот мудак…
- Милый, вставай!
Такой теплый и знакомый голос. Нет, это не просто голос, это одновременно ласковый солнечный лучик, это пьянящий аромат майского сада, это нежное прикосновение вечернего августовского морского бриза.
Это Она.
Я улыбаюсь, открываю глаза и вижу в ярких солнечных лучах ее лицо, ее золотистые волосы, детские пухлые губы, и глаза, совершенно дикие кошачьи глаза, перед которыми меркнет даже солнечный свет…
- Ну давай же, ленивый тюлень, поворачивайся, уже 8, скоро Максим с Анькой приедут. Или ты забыл?
Как я мог забыть? Конечно нет, я помню, я все помню…
© Shurikjmurik
Wednesday, June 13, 2007
Брызги
- Спрашиваешь, что за брызги? Что это вокруг, что происходит? Я попробую тебе объяснить. Если ты послушаешь и услышишь меня. Ага.
Черноволосый молодой человек, в черной рубашке с бордовым галстуком, который
аккуратно прижимала к рубашке серебряная роза, аккуратно наклонился и взял в свои руки запястья молодой девушки, лежащей в окровавленной ванной. Жест его был лишен мелодраматизма, скорее чувствовалось, что для него это рутина, обычная, скучная, рабочая рутина.
- Так вот. Попробую объяснить. Понимаешь, а ты понимаешь, я знаю, однажды в жизни некоторых людей, коих поэты и дураки называют счастливчиками, наступает такой момент, когда они влюбляются. Вот так вот, бац! И влюбляются. Одномоментно. Э, вот, к примеру, ты влюбляешься, ага. Влюбляешься так сильно, что весь мир вокруг тебя сжимается. Сжимается настолько сильно, что ты готов поместить его вот в этой Любви. И ведь, что интересно, он помещается!
Молодой человек засмеялся. Засмеялся неожиданно и громко, девушка слегка
вздрогнула и снова замерла.
- И ты вдруг, в один миг понимаешь, твоя жизнь закончилась. Нет больше твоей жизни, ибо ты нашел или нашла свою половинку. И теперь у вас есть только ваша жизнь. Ты меня слышишь?
Парень наклонился над девушкой, она вздрогнула и распахнула веки, начинавшие уже было смыкаться.
- Так вот. А что случается потом, мы все знаем. Врут те, кто говорит, что Любовь проходит. Нет… Она не проходит. Она лопается. Вот так вот – бац! И лопается. Опять-таки, одномоментно. Лопается больно. Иногда оставляя вот такие вот брызги на стенах ванной, невнятные сбивчивые попытки объясниться в телефон и короткие гудки. А вот для тебя, именно для тебя… Кстати, как тебя зовут?
Девушка не сразу сообразила, что вопрос обращен к ней и потому ответила с
запозданием и почти не слышно.
- Катя…
- Так вот, Катерина, короткие гудки телефона для тебя скоро превратятся в сигналы кардиомонитора, которые еще позже, но незначительно позже, опять таки сменят свою тональность. Понимаешь о чем?
Девушка слегка кивнула.
- Я умираю…
- Совершенно верно. Умираешь. Или уже умерла? Ты ведь раньше умерла, да? Когда отказалась от своей жизни. Я сейчас даже не буду ничего спрашивать о твоих родителях и друзьях, мне просто интересно, зачем это все?
Катя сделала попытку приподняться в ванной, но у нее ничего не получилось. Руки
скользили в ее собственной крови.
- Вы не понимаете… Никто не понимает… Я люблю…
- Ага. Люблю и жизни без него мыслить не могу. Слышали. Ну, то, что ты не мыслишь, ты уже ярко показала. Эффектно.
Парень опустил ее руки и, взяв с вешалки Катин халат, начал аккуратно и неторопливо
вытирать руки. Его глаза не отрывались от лица Кати, но что в них было никто сказать бы не смог. Насмешка, сочувствие, сарказм, презрение, жалость? Наверное, всего понемногу.
- Катерина, скажу честно, я никогда не понимал такого вот самоуничижения. Низведения себя с карты жизни, во имя чего-то, что имеет сезонный характер. И, главное, бессмысленное низведение. Ведь этим ты не получишь того будущего, что хотела.
- У меня нет будущего… Мне незачем жить.
- Лукавишь? Я ведь вижу. Есть будущее, которое ты хочешь. Хочешь даже сейчас, на самом краю. На краю Мары. Хочешь, покажу?
Катя молчала.
Молодой человек, не дожидаясь ее ответа, в очередной раз склонился над ней и медленно провел рукой по ее волосам, потом опустил руку ниже, его пальцы аккуратными движениями прикрыли ее веки.
- Сейчас твое дыхание выровняется. Станет тихим и спокойным. Да, вот так. Именно так. Закройся мысленно для всего что вокруг, сосредоточься на том, что внутри. Думай о нем, думай о себе, думай о вас. А я помогу. Помогу увидеть. Только ты тоже постарайся…
Катя дышала ровно и тихо, глаза ее были закрыты и внешне создавалось
впечатление того, что она крепко спит. Это впечатление портили только глазные яблоки, бешенным движением под веками выдавая что то, что происходит вряд ли есть сном.
А там внутри было солнце. Яркое такое, по-весеннему горячее, оно игриво брызгало в глаза зайчиками, так и норовило ошпарить своей радостью пробуждающуюся Природу. Но за этим строго следил весенний же ветерок. Деловито помахивая кронами еще голых деревьев, он перебирал прошлогодние листья и мусор, скопившийся местами, под снегом.
Катя с наслаждение вдохнула воздух всей грудью, стараясь чтобы он проник в каждую клеточку ее тела, пронизал ее всю и прогнал бы затхлость зимы, зимнюю беспросветную застойность скопившуюся внутри.
- Катяяя! Ну, Катька, елки-палки. Закрой балкон, тянет же. Хочешь, чтобы я опять заболел?
Катя поежилась. Ветерок вдруг сразу стал уж очень холодным, а солнце как-то куда-то
сразу ушло. Она обернулась на голос. Голос, еще так недавно вызывавший у нее желание лететь над землей, вертеть, творить Землю, творить реальность, реальность в которой им было бы хорошо вдвоем… Сейчас этот голос вызывал больше желания поежиться. Катя ловила себя на этом желании и судорожно задвигала его куда-то подальше с глаз. Сердилась, злилась на себя, но сделать с собой уже ничего не могла.
- Сейчас, Антон, я просто носки развешивала на балконе, чтобы к завтра они уже высохли. Уже захожу.
Катя зашла внутрь квартиры, и, закрывая дверь балкона, постаралась закрыть за ней
все свое раздражение. Повернулась она уже с улыбкой на лице. С такой веселой и беззаботной улыбкой, за которую ее Антон и полюбил. И плевать, что сейчас он не видит ее неискренности, раньше ведь видел.
- Тошенька, а там такая погода замечательная! Весна! Пойдем, погуляем, а? Просто возьмем тебе пива, мне орешков и посидим в парке?
Антон, с ногами забравшись на диван сосредоточенно сопел. Начинающий
нарисовываться животик мешал ему полноценно заняться делом, которое было с его точки зрения важнее. Вытащив ножнички из ее маникюрного набора, он небрежно, вкривь и вкось, обрезал ими ногти на ногах.
- Тоша…
Катя старалась не сердиться.
- Тоша, я же просила делать это тебя в ванной. Они же по всей комнате летят и в ковер забиваются!
- Катюш, но в ванной мне неудобно!
Антон с возмущением посмотрел на Катю.
Та, ничего не отвечая прошла мимо него на кухню.
- Антон, так мы пойдем гулять или начинать готовить обед?
Из комнаты раздавалось сосредоточенно сопение. Потом он все же ответил.
- Готовь, наверное, обед, милая. Я уже настроился дома посидеть, пивка вот взял, скоро фильм начнется прикольный. Ну его ту прогулку, опять простужусь.
Катя очнулась. Перед глазами была темнота. Черная, с оттенками багровости и
странными всполохами на ней.
- Где я… - Кате показалось, что она произнесла это вслух.
Темнота с багровыми сполохами исчезла и Катя поняла, что то были ее собственные веки, прикрытые рукой незнакомца.
- Ты? Ты снова здесь. В ванной. В луже собственной крови. И ты, знаешь, мои прогнозы насчет твоей смерти оказались подтверждены. У меня была надежда на то, что кровь с твоей левой руки, которую ты закинула за край ванной набежит на пол и пробьется к соседям, а они вызовут милицию. Потом была надежда на сворачиваемость, которая спасала жизни не одной такой эгоцентричной дурочки. Но, увы и ах. Крови вытекло слишком мало, чтобы попасть к соседям, и слишком много, чтобы попасть не к соседям. О как, сказанул.
Молодой человек встал с края ванной и, глядя в зеркало, поправил узел рубашки.
- Не повезло тебе со сворачиваемостью, однако. Экология подвела.
Катя задышала чаще и посмотрела на незнакомца.
- Я… Я не хочу…
- Не хочешь, что? Не хочешь чего? Впрочем, не трудись отвечать, ответы на эти вопросы я знаю. Постарайся подумать лучше, а чего ты хочешь? Для чего ты? И иди вперед.
Он взял со стиральной машины тяжелый черный плащ и накинул его себе на плечи.
- А я вот, пожалуй, пойду. Я сделаю для тебя все, что могу. И уйду. Но, не обольщайся, мы встретимся с тобой снова. Позже. Только эту нашусегодняшнюю встречу ты не вспомнишь. Так надо. Приведи себя в порядок. Тебе, как-никак, завтра на собеседование ехать,в банк. Не забывай о том, что это будет началом твоей удачной профессиональной карьеры.
Молодой человек, развернулся и вышел из ванной. Вскоре тихо щелкнул замок входной двери.
Катя снова закрыла глаза. Дыхание ее было ровным, но постепенно обретающим силу. Щеки, пугавшие бледной синевой наполнялись внутренним светом, губы теряли темную окраску.
Во дворе его ждал конь. Огромный, до одури черный конь. Стоящие рядом машины испуганно косились на него фарами, но стояли молча. Пятый БМВ попробовал было что-то пискнуть сигнализацией, но тут же умолк, испуганно и зло косясь на коня.
Он шел. Плащ трепетал за его плечами. Позади, там, где с треском рвалась и менялась ткань реальности, приобретая новые черты и назначения. А ошметки старой брызгами взлетали на ночное небо, дабы застыть там звездами других миров.
Легко вскочив на коня, он двинул его вперед. Его ждали дела. Служба.
© Ammok
Черноволосый молодой человек, в черной рубашке с бордовым галстуком, который
аккуратно прижимала к рубашке серебряная роза, аккуратно наклонился и взял в свои руки запястья молодой девушки, лежащей в окровавленной ванной. Жест его был лишен мелодраматизма, скорее чувствовалось, что для него это рутина, обычная, скучная, рабочая рутина.
- Так вот. Попробую объяснить. Понимаешь, а ты понимаешь, я знаю, однажды в жизни некоторых людей, коих поэты и дураки называют счастливчиками, наступает такой момент, когда они влюбляются. Вот так вот, бац! И влюбляются. Одномоментно. Э, вот, к примеру, ты влюбляешься, ага. Влюбляешься так сильно, что весь мир вокруг тебя сжимается. Сжимается настолько сильно, что ты готов поместить его вот в этой Любви. И ведь, что интересно, он помещается!
Молодой человек засмеялся. Засмеялся неожиданно и громко, девушка слегка
вздрогнула и снова замерла.
- И ты вдруг, в один миг понимаешь, твоя жизнь закончилась. Нет больше твоей жизни, ибо ты нашел или нашла свою половинку. И теперь у вас есть только ваша жизнь. Ты меня слышишь?
Парень наклонился над девушкой, она вздрогнула и распахнула веки, начинавшие уже было смыкаться.
- Так вот. А что случается потом, мы все знаем. Врут те, кто говорит, что Любовь проходит. Нет… Она не проходит. Она лопается. Вот так вот – бац! И лопается. Опять-таки, одномоментно. Лопается больно. Иногда оставляя вот такие вот брызги на стенах ванной, невнятные сбивчивые попытки объясниться в телефон и короткие гудки. А вот для тебя, именно для тебя… Кстати, как тебя зовут?
Девушка не сразу сообразила, что вопрос обращен к ней и потому ответила с
запозданием и почти не слышно.
- Катя…
- Так вот, Катерина, короткие гудки телефона для тебя скоро превратятся в сигналы кардиомонитора, которые еще позже, но незначительно позже, опять таки сменят свою тональность. Понимаешь о чем?
Девушка слегка кивнула.
- Я умираю…
- Совершенно верно. Умираешь. Или уже умерла? Ты ведь раньше умерла, да? Когда отказалась от своей жизни. Я сейчас даже не буду ничего спрашивать о твоих родителях и друзьях, мне просто интересно, зачем это все?
Катя сделала попытку приподняться в ванной, но у нее ничего не получилось. Руки
скользили в ее собственной крови.
- Вы не понимаете… Никто не понимает… Я люблю…
- Ага. Люблю и жизни без него мыслить не могу. Слышали. Ну, то, что ты не мыслишь, ты уже ярко показала. Эффектно.
Парень опустил ее руки и, взяв с вешалки Катин халат, начал аккуратно и неторопливо
вытирать руки. Его глаза не отрывались от лица Кати, но что в них было никто сказать бы не смог. Насмешка, сочувствие, сарказм, презрение, жалость? Наверное, всего понемногу.
- Катерина, скажу честно, я никогда не понимал такого вот самоуничижения. Низведения себя с карты жизни, во имя чего-то, что имеет сезонный характер. И, главное, бессмысленное низведение. Ведь этим ты не получишь того будущего, что хотела.
- У меня нет будущего… Мне незачем жить.
- Лукавишь? Я ведь вижу. Есть будущее, которое ты хочешь. Хочешь даже сейчас, на самом краю. На краю Мары. Хочешь, покажу?
Катя молчала.
Молодой человек, не дожидаясь ее ответа, в очередной раз склонился над ней и медленно провел рукой по ее волосам, потом опустил руку ниже, его пальцы аккуратными движениями прикрыли ее веки.
- Сейчас твое дыхание выровняется. Станет тихим и спокойным. Да, вот так. Именно так. Закройся мысленно для всего что вокруг, сосредоточься на том, что внутри. Думай о нем, думай о себе, думай о вас. А я помогу. Помогу увидеть. Только ты тоже постарайся…
Катя дышала ровно и тихо, глаза ее были закрыты и внешне создавалось
впечатление того, что она крепко спит. Это впечатление портили только глазные яблоки, бешенным движением под веками выдавая что то, что происходит вряд ли есть сном.
А там внутри было солнце. Яркое такое, по-весеннему горячее, оно игриво брызгало в глаза зайчиками, так и норовило ошпарить своей радостью пробуждающуюся Природу. Но за этим строго следил весенний же ветерок. Деловито помахивая кронами еще голых деревьев, он перебирал прошлогодние листья и мусор, скопившийся местами, под снегом.
Катя с наслаждение вдохнула воздух всей грудью, стараясь чтобы он проник в каждую клеточку ее тела, пронизал ее всю и прогнал бы затхлость зимы, зимнюю беспросветную застойность скопившуюся внутри.
- Катяяя! Ну, Катька, елки-палки. Закрой балкон, тянет же. Хочешь, чтобы я опять заболел?
Катя поежилась. Ветерок вдруг сразу стал уж очень холодным, а солнце как-то куда-то
сразу ушло. Она обернулась на голос. Голос, еще так недавно вызывавший у нее желание лететь над землей, вертеть, творить Землю, творить реальность, реальность в которой им было бы хорошо вдвоем… Сейчас этот голос вызывал больше желания поежиться. Катя ловила себя на этом желании и судорожно задвигала его куда-то подальше с глаз. Сердилась, злилась на себя, но сделать с собой уже ничего не могла.
- Сейчас, Антон, я просто носки развешивала на балконе, чтобы к завтра они уже высохли. Уже захожу.
Катя зашла внутрь квартиры, и, закрывая дверь балкона, постаралась закрыть за ней
все свое раздражение. Повернулась она уже с улыбкой на лице. С такой веселой и беззаботной улыбкой, за которую ее Антон и полюбил. И плевать, что сейчас он не видит ее неискренности, раньше ведь видел.
- Тошенька, а там такая погода замечательная! Весна! Пойдем, погуляем, а? Просто возьмем тебе пива, мне орешков и посидим в парке?
Антон, с ногами забравшись на диван сосредоточенно сопел. Начинающий
нарисовываться животик мешал ему полноценно заняться делом, которое было с его точки зрения важнее. Вытащив ножнички из ее маникюрного набора, он небрежно, вкривь и вкось, обрезал ими ногти на ногах.
- Тоша…
Катя старалась не сердиться.
- Тоша, я же просила делать это тебя в ванной. Они же по всей комнате летят и в ковер забиваются!
- Катюш, но в ванной мне неудобно!
Антон с возмущением посмотрел на Катю.
Та, ничего не отвечая прошла мимо него на кухню.
- Антон, так мы пойдем гулять или начинать готовить обед?
Из комнаты раздавалось сосредоточенно сопение. Потом он все же ответил.
- Готовь, наверное, обед, милая. Я уже настроился дома посидеть, пивка вот взял, скоро фильм начнется прикольный. Ну его ту прогулку, опять простужусь.
Катя очнулась. Перед глазами была темнота. Черная, с оттенками багровости и
странными всполохами на ней.
- Где я… - Кате показалось, что она произнесла это вслух.
Темнота с багровыми сполохами исчезла и Катя поняла, что то были ее собственные веки, прикрытые рукой незнакомца.
- Ты? Ты снова здесь. В ванной. В луже собственной крови. И ты, знаешь, мои прогнозы насчет твоей смерти оказались подтверждены. У меня была надежда на то, что кровь с твоей левой руки, которую ты закинула за край ванной набежит на пол и пробьется к соседям, а они вызовут милицию. Потом была надежда на сворачиваемость, которая спасала жизни не одной такой эгоцентричной дурочки. Но, увы и ах. Крови вытекло слишком мало, чтобы попасть к соседям, и слишком много, чтобы попасть не к соседям. О как, сказанул.
Молодой человек встал с края ванной и, глядя в зеркало, поправил узел рубашки.
- Не повезло тебе со сворачиваемостью, однако. Экология подвела.
Катя задышала чаще и посмотрела на незнакомца.
- Я… Я не хочу…
- Не хочешь, что? Не хочешь чего? Впрочем, не трудись отвечать, ответы на эти вопросы я знаю. Постарайся подумать лучше, а чего ты хочешь? Для чего ты? И иди вперед.
Он взял со стиральной машины тяжелый черный плащ и накинул его себе на плечи.
- А я вот, пожалуй, пойду. Я сделаю для тебя все, что могу. И уйду. Но, не обольщайся, мы встретимся с тобой снова. Позже. Только эту нашусегодняшнюю встречу ты не вспомнишь. Так надо. Приведи себя в порядок. Тебе, как-никак, завтра на собеседование ехать,в банк. Не забывай о том, что это будет началом твоей удачной профессиональной карьеры.
Молодой человек, развернулся и вышел из ванной. Вскоре тихо щелкнул замок входной двери.
Катя снова закрыла глаза. Дыхание ее было ровным, но постепенно обретающим силу. Щеки, пугавшие бледной синевой наполнялись внутренним светом, губы теряли темную окраску.
Во дворе его ждал конь. Огромный, до одури черный конь. Стоящие рядом машины испуганно косились на него фарами, но стояли молча. Пятый БМВ попробовал было что-то пискнуть сигнализацией, но тут же умолк, испуганно и зло косясь на коня.
Он шел. Плащ трепетал за его плечами. Позади, там, где с треском рвалась и менялась ткань реальности, приобретая новые черты и назначения. А ошметки старой брызгами взлетали на ночное небо, дабы застыть там звездами других миров.
Легко вскочив на коня, он двинул его вперед. Его ждали дела. Служба.
© Ammok
Subscribe to:
Posts (Atom)