Диалоги с женских форумов

Обнаружила у себя три новые морщинки подмышками со стороны спины. Я в шоке!.. Спала с сорокалетним стариком, может, от этого? Скажите, можно заразиться от старика морщинками? Испужанна

Муж увидел меня в томатно-горчичной маске с огурцами на глазах и едва не ткнул вилкой. Лицеистка

Такая же беда: муж повадился съедать мою ночную маску. Хочет, чтобы я постарела или просто не наедается? А сегодня попросил сделать селёдочную маску или пельменную. Очароватка

Девочки, я стала ходить в тренажёрный зал и за два месяца вышла замуж за тамошнего охранника, всем рекомендую! Just Mary

А я начала ходить на шейпинг и за месяц сбросила 20 тыщ рублей! Красотуша

Решила сделать фотоэпиляцию и для начала общёлкала все проблемные места фотоаппаратом «Никон». Эй, касмитолаги, фотки смотреть тут! Фспышка

Начала заниматься на велотренажёре, чтобы сбросить вес, и обнаружила, что это очень трудно, особенно слазить с тренажёра. А вдруг кто-то другой на него сядет?! И ещё. Кто-нибудь выходил замуж за велотренажёр? Золотая педалистка

Мой муж постоянно засматривается на красивых юношей. Как увидит его где-нибудь в шкафу или под кроватью, так всё смотрит, смотрит. А на меня ноль внимания. Может, он от меня что-то скрывает? Падкая женщина

Я работаю преподавателем органической химии в институте органической химии. Ко мне часто домой приходят студенты, занимаются со мной сексом, а потом протягивают зачётки. Что за странный способ благодарить меня за полученные знания? Неужели им трудно купить шампанское или конфеты? Замша-Деканша

Безудержно разрастается зона бикини. Что делать?!!! Кудряшка Ссю

Провела две «чистки мозга» по Малахову, трижды лечилась по методу Агафурова, дышала по Кащенко, а прыщик на носу так и не прошёл. Что делать? Медуза Гормона

Хочу сделать пирсинг второго подбородка. Кто-нибудь пробовал? Puzanna

Кривые ноги с жирными ляжками: куда на них сходить? Фэтима

Можно ли парню видеть всё это??? Куда кто прячет магазинские чеки? Shopping Blue

Сколько нужно делать пшиков, чтобы точно не пахло подмышками? Ambrozina
Девочки! Надо спать на досках и питаться отрубями, а красота придёт сама собой! Ефросиняя

Месяц ежедневно втирала в лицо омолаживающий крем. Как теперь быстро убрать мозоли с лица? Pussy Face

У меня из-за пирсинга в пуп отвис живот. Переставила пирсинг на ягодицы отвис зад. Что мне делать?! Куда поставить этот чёртов пирсинг? Трясопузка

Люди, просветите: надо брить сами ноги или волосы на ногах? Пупсег
На рентгене я какая-то уродина... Можно как-то угламурить снимки? Свецкая Львитса

Удалила волосы подмышками, теперь очень о них скучаю. Есть, кто ещё скучает по волосам и по каким? Себорритка

Важно ли красиво лежать во время секса? Или можно просто лежать? Манька Сублимация

Вредно ли загорать в выключенном солярии? Солярка

Можно ли загорать лицом в микроволновке с грилем? А на ксероксе? Chocoladka

Вчера уснула лицом в салате, утром проснулась кожа молодая-молодая! Всем рекомендую греческий и 400 водки это чудо! Стаканида

Сделала впервые эпиляцию. После неё выяснилось, что у меня очень кривые ноги. Что посоветуете? Пушистик

У ортистов тоже есть аська

Лёгкий и смешной рассказец, правда на албанском, но всё равно рекомендую :)

У меня есть падрушко одна с рисурса. Ну а чо? Нормальная дифчонка, жызнерадасная и висёлая. Я вот как определяю, висёлый чилавек или грусный блять? А очень просто. Берёшь историю аськену, захуяреваешь её в ворд (такая ниибаццо мелкософтная прога про буквы) и считаешь количество символов "Ы". Если больше тыщи палучаеццо, значит правельный адекватный собеседнег. Сколько у Ольки получилось - нискажу, ибо подвис ворд, сбилссо са счёту сцуко.

Ну и как-то сижу вечерком, вдруг "ха-ха-бля" интернет пейджер мой говорит, и буквы паевляюццо:
- Дарова, Майке, ыыыыыыы, - ну эт Олька так здароваиццо всегда.
- Ога, превед, - отвечаю.

И чота по ходу разговора начинаю понимать, что она пичалицца чота. Ну это я про себя так отметил, потомушто другова значения фразы: "Майке, я риву блять" нихуя низнаю. И она наченает про сутьбу свою нилёхкую говорить и что костег мудак. Ну это типа жыних её.

А я ж никаких дополнительных курсов по психологии не заканчивал, не знаю как себя в таких ситуацыях вести надо. Ну допустим скажу я ей, что костег мудак, даже несколько раз скажу, а хуле, она и сама об этом знает. Но и слёзы эти виртуальные мне в тягость.

И вспомнил я один педагогический приём. Ну типо когда рибёнок сидит плачет, ево нинада пиздеть, может ваще в себе замкнуццо. И жалеть тоже нинада, а то потом заибёт. А надо внимание ево переключить на чо нить другое и полезное. Например, "хуясе, блять! зырь какая хуёвинка летит" или там "харош ныть, сходи посуду чтоль помой".

Я Ольке и говорю:
- Ты карочи, нисцы, мы тебе другова ахуенного жыниха найдем. Вот выйдет Ходорок истюрьмы, вмиг на тебе жениццо...
- Нахуй, - отвечает, - мне нужен костег и ниибёт.
- Хорошо, будет тебе костег, - гениальная мысль меня посетила, - тебе нравиццо Хабенский?
- Ортист штоле?
- Ну да, и в ментах играл и в дозорах ещо.

И оказалось, что знаменитова Костега, по продолжительности времени, Олька любит гораздо больше, чем малоизвеснова. Восемь на пол очка (всмысле 8 : 0,5 а нихуя ниахтунк) с таким счётом одержал победу Хабенский. Ну я ей и говорю:
- Карочи, у меня есть ево аська, но сама понимаешь, даже лучшым падружкам за так не могу дать (аська ортиста это не хуй хуятора). Ортист же. Ты мне за это тоже чью нить аську подгонишь.
- Ога, давай! - по буквам смотрю, вроде улучшаеццо у ней настроение, чувствую уже и плакоть перестала и представил как на стульчике ёрзает нетерпеливо.

Как оказалось, Олька не знала гатичных номеров интернет пейджера: ни Судзиловской, ни Анны Семенович ни даже Фриске. Кричала что ортистке-вафлистке, а эстрада-хуяда. Я сразу понял, что не будет у меня "звёзд" в контакт листе. Хотя звезды тоже разные бывают. Рисурсные например...

- Ольк, карочи, я тебе аську Хабенского, ты мне аську Ногиновой, - резюмировал я. (это такая беспесды кросаветса, блять буквально нинада панимать только) * прим. аффтара *
- Ога, договорились, - ответила Олька и умчала на рисурс.
Оттуда почти два дня раздавалссо её висёлый голос: "есть дело на стопиццот рублей", "ногинову видел кто небуть?", "кто знает её аську блять?"

Оказалось, существует человек, у которого "она" была в аське, но потом человек спился, комп украле, винчестер положили на рельсы метро, а потом утопили у кого-то на даче в сортире. Кого утопили не понятно, кстате...

И вот буквально на днях:
- Дарова, Майке, ыыыыыыы, - ну эт Олька так здароваиццо всегда, - нашла я тебе ногеновскую аську наканецта, держы (тут цыфры такие). Давай Хабенскова мне теперь.
Бляяя! А я и забыл уже:
- Ща, схожу покурить, - говорю, - и дам.

Какой нахуй курить? Быстрей регицца блять! Ник - "Kosty@n", имя и фамилия как полагаицца, число месяц год рождения в интернете нарыл. Уффф! Есть аська Хабенскова! Ога, и у Ольки теперь есть:
- Майке, чота он ваффлайни.
- Хз, - отвечаю, - может на репетицыи щас, некогда ему просто.

А мне ж не до чево уже! Мне еще тут камрад один фотаг прислал много. Нихабенскова блять! Зачотные такие фотке, ога. И мне уже хочеццо Ногиновой сказть - превед, кагдилла, кросаветса...

Но сцуко долг! Я значет буду довольный такой, а Олька на ваффлайн Хабенскова любовацца? Меняю пользователя. "Тук-тук-тук, ниибацца ортизт на связе". Ну я перед этим еще орфографический словарег открыл, ну штоб парусски песать. Откуда я знаю, преподают ортистам олбанский или нет.

- Дарова, Костег, ыыыыыыы, - ну эт Олька так здароваиццо всегда.
- Здравствуйте, - отвечаю, а сам за Ольку гордость испытываю ниибацца.
- Ыыыыыыы, кагдилла?
- Хорошо, - говорю, а сам не то что гордость, зависть сцуко уже меня душит, хуясе у Ольки Хабенский в контакте, и с первого раза нахуй не послал. А вежливо так отвечает.
- А меня Олька зовут.
- А я Константин, очень приятно.
- Ыыыыыыы, круто!
- И я рад.
- Чо делаиш?
- Сижу курю, перерыв между дублями. Кино новое снимается.
- Ыыыыыыы, ништяг! Боярскей участвует?
- Михаил Сергеевич и так звезда, ему эти сериалы похуй...

Блять! Как же я так апраметчиво? Ниругаюццо ортисты матом жы! Думаю надо пока не просекла, сваливать потихоньку. Да еще ж Ногинова поди ждет нидаждёцца:
- Ну ладно, меня зовут уже, - типо прощаюсь, - слышишь хлопушка стукнула, сцена питнаццоть дуболь три...
- Ога, пока, - Олька отвечает, услышала наверно, - вечером приходи, пакалякаим...
- Непременно! До свидания!

Пабыстрому меняю пользователя...
- Майке, прикинь, - Олька говорит, - я с Хабенским песдила только што!
- Ух ты! - искренне радуюсь за подрушку, а сам заветный номер в поиск вбиваю.
- Ну ладно я пошла, ещо убрацца нада дома.
- Чо в госте придёт Хабенскей?
- Ыыыыыыыы... - висёлая Олька, смиёцца всикда...

Ну наконец-то... Стучу... Авторизацыя... А сам думаю, как же начать-то? И еще как-то неудобно, что Ольку наибал. Она правда старалась, искала аську мне, а я как свинья блять. Извинюсь потом обязательно, а пока Ногиновой напешу:
- Превед, кросавецца!
Сижу жду ответ... Волнуюсь, акакжы. Закурил даже. Молчит чтото... И вдруг... О чудо! Ответ:
- Дарова, Майке, ыыыыыыы!

ЗЫ: удаче тебе, Олька, в культурной столитсе!
ЗЫЫ: продам недорого аську беспесды ортизта Канстонтина Хабенскава.
ЗЫЫЫ: кто нить аську Ногиновой знает?

© MGmike

Макаревич про водку, красиво :)

Водка — напиток напитков. Она абсолютно рациональна, направлена на решение одной задачи — опьянеть. Другие напитки прикрываются фиговым листочком вкусовых достоинств. Водка — невкусная.

Жизнь российского человека вне водки немыслима. Можете себе представить зимнее сибирское застолье с пельменями и бутылочкой шардоне? Древнюю, доводочную Русь я себе рисую крайне смутно. Что заменяло боевые сто грамм? Медовуха, что ли? Прекратите.

Наше поколение вышло на водку не сразу. Юные хипповые годы прошли под флагом портвейна. Но помню третий курс архитектурного, мы выбегаем из института в осеннюю слякоть, спускаемся в кафе «Сардинка», берем по полпорции первого — солянки мясной, она в мисочке из нержавейки, горячая, ярко-оранжевого цвета, в ней плавает долька лимона, и два стакана, и садимся за пластиковый столик, и разливаем чекушку пополам — и это ровно столько, сколько надо, — и восхитительно выпиваем, и заедаем невероятно вкусной солянкой, и мир обретает гармонию.

Удовольствие от водки совсем не обязательно связано с видом снежного леса, морозом, хрустящим луком, подмерзшим салом и черным хлебом, хотя эта примитивная картина близка к совершенству.

Возьмите хорошую водку и поставьте в холодильник. Но не в морозильник! Водка должна быть охлаждена — до легкого запотевания бутылки.

Далее — компания. Лучше не очень большая и состоящая только из ваших близких друзей мужского пола. Один, пусть даже хороший человек, пьющий вино или коньяк, испортит вам праздник.

Повод не обязателен. На фиг нужно! Встреча — уже праздник. А если вы не договаривались о ней за три дня, а вдруг решили выпить полчаса назад — праздник будет еще ярче. Счастье — внезапно.

Теперь — закуска. Правильное сало. Если вы достанете его из морозилки, порежете тоненько острым ножом — при верно выбранной толщине ломтики будут слегка заворачиваться. Сало должно быть мягкое, но твердое. И прямо на этой дощечке подавайте к столу, а еще — несколько очищенных зубчиков чеснока, хрен, горчицу и бородинский хлеб.

Но истинное счастье дает первая и особенно вторая рюмка. Здесь важен интервал. Он варьируется от 1,5 до 4 минут. После первой — тишина. Прислушайтесь к себе. Слышите, как открываются потайные дверцы, как побежал ток по стылым проводам? Теперь посмотрите в глаза друзьям. Видите — с ними то же самое?

Между второй и третьей наступает состояние гармонии, и если бы люди научились это удерживать, то вопрос вечного счастья был бы решен. Увы, после второй всегда третья, и это хорошо, но уже не божественно.

Чем отличается пьющий человек от алкоголика? Пьющий знает, что, правильно выпив, он получит радость. Алкоголик помнит, что радость была. И выпивает в ожидании ея. А ея нет. И он выпивает еще. И еще, и еще. Нету! Клиника, ледяные руки врачей, онанизм, сифилис, смерть.

© А. Макаревич

Жизнь Человечкина

.....оставшимся в живых, оставшимся мертвыми, убежавшим, приспособившимся, помогавшим, всем сочувствовавшим, всем тем, кто пошел, и всем тем, кто пойдет снова - посвящается....




......Жизнь человечкина – она как шкура овечкина, вся в завитушках да кудряшках, и чем время интереснее для историка, чем прибыльнее оно для политика или спекулянта, тем кудрявее оно для человека простого, бутиками не избалованного, фуршетами не кормленного, «Вдовой Клико» не поенного. Завивается жизнь волосом кудрявым, не хочешь иногда, а вот завоешь в голос, как пес на луну. Так и живем себе потихонечку, любим, смеемся, плачем, нашего брата и в армию призывают, и увольняют без выходного пособия, то один опыт поставят, то другой, то в принудительном порядке на прививку гонят, то на выборы, организованно, по совести, с обещаниями и фанфарами балаганными. В общем, кудряво нам на свете живется, все волнами, колечками, сплошные кудри, куда ни глянь, даже под самыми подмышками. А истории обе подлинные и невыдуманные. Ну, ваше право, хотите верьте, хотите нет, а если так не терпится меня во лжи уличить да на брехне поймать – выправляйте себе загранпаспорт, садитесь на автобус возле турецкого посольства, что на улице Хагани , и через пару-тройку дней он домчит вас прям до Карса. Добравшись же, разыщите отель… ну, его название позже узнаете, да расспросите обо всем его хозяина. И про Аллахъяра с Валерием я тоже не соврал ну ни капельки, говорят, что на его могиле в Агдаме, на территории, временно (верю в это изо всех сил и всеми своими килограммами) оккупированной сепаратистами, до сих пор лежат живые цветы... С меня взятки гладки, я так, мимо проходил, подслушал, запомнил, обработал, записал да вашему просвещенному вниманию предлагаю. Знаешь, читатель, по-моему, в обеих историях не так уж много веселого, но очень много здорового и жизнеутверждающего смеха. Не человечьего ржача, а смеха Господа Бога над людской глупостью, стремлением к убийству, желанием оттяпать кусок пожирнее, смеха самой жизни во всё её большое луженое горло. Ты просто попытайся повнимательнее вслушаться, и ты обязательно его услышишь. И еще… внимательно вслушиваясь в переливы её смеха, ты обязательно увидишь за всем этим Его улыбку.....


Всегда старающийся внимательно вслушиваться и пристально всматриваться


Самит Алиев








....тот год выдался не ахти, какой удачный. Ну какая там удача в середине девяносто второго на Кавказе? Одни ГРАДЫ с «Алазанями», и все по голове, по голове, получив независимость, сынку поворотился, нагнулся слегонца, и вот тут то ему и засадили из-за кустов... война, знаете ли... Не найдя мозгам, рукам и гормонам лучшего применения, лица кавказской национальности в едином порыве сцепились клубком, с воплями и проклятиями выбивали друг другу зубы, выкалывали глаза, вырезали кресты на спинах соседей, вешали пленных, разрушали храмы, сжигали деревни, развлекались, короче как могли, веселились сами и веселили дьявола. Отдыхали, короче. Отдыхали так, как их тому научили. Стравив, поманив, словно ишака морковкой, напев в уши сказки о том, что во всех их бедах виноват тот, кто живет по соседству, захвативший исконно ихние территории, а теперь, после избавления от ига коммунистов, гнета марксистов, попранной экологии и тотального неуважения к правам человека и отдельно взятой нации в целом, нам обязательно нужна Великая Армения, Великая Осетия, Великий Туран и все по причине пробуждения национального самосознания, первейшим симптомом коего является неуемное желание yeбать соседа по голове чем-нибудь тяжелым, и желательно насмерть. Потому как мы не потерпим, чтоб он, паршивый некрещенный бусурманский кяфир мешал нам строить счастье всех и каждого в нашем отдельно взятом независимом государстве. Все нормально, все в порядке, Москва - хозяин помрэ, и бывшие рабы очень быстро научились дерзить всем, каждому и друг другу в частности, а чтобы жить стало легче, чтобы жить стало веселее, начали заводить себе рабов из числа собственного народа. Благо, хапать, грабить и убивать стало можно без оглядки на бывшую метрополию, потому как необходимость делиться с ней наворованным, ресурсами, и вообще, трофеями внезапно отпала. Кому война, а кому мать родна, люди попроще, опьяненные криками «ура» раздававшимися с трибуны, стройными колоннами ушли на фронт (кричавшие и призывавшие, сами на войну не пошли, потому, как то ли комиссованы были, то ли дела поважнее нашлись), когда же патриотический запал потихоньку сошел на «нет», а на истошные вопли о нуждающейся в вас родине больше никто не велся, пришлось забривать лбы насильно, причем по странному стечению обстоятельств, отпрыски и родственники нехилых мира сего в парикмахерскую не попали, а в траншею под пули – тем более. Вещавшие с трибуны быстро разжились деньгами, лежавшие в окопе – с такой же скоростью, и тоже разжились, но уже протезами, в общем, все было по справедливости, каждому по должности и происхождению, раз уж по труду никого не устраивало. Сами виноваты, драли горло на площадях, по столам кружками стучали, грозились из всех врагов в единый миг фрикасе сделать - теперь не жалуйтесь на шеф-повара и не пеняйте на качество продуктов. Не было, как говорится печали, но отцы народа вмиг её на шею людскую накачали, после чего с удобством свесили ножки, обозревая с высоты, где чего еще приватизировать можно. Им то что, им плевать, потому, как не их детям расхлебывать. А вам, дуракам, наука. Раз по-людски не можете – ковыляйте на протезах за пенсией....

.....и было это давным-давно, наверное, в другой жизни, или в другом измерении, и цвел тот край, и ломило в глазах при виде садов и виноградников, бегущих к горизонту, и кивали снежные шапки гор случайному или приглашенному путнику, и журчала речка «Заходи, гостем будешь», и щекотало в носу от запаха кябаба, и росли на той земле, на одной, в общем то улице, два пацана, Аллахъяр и Валерий. Один квартал вниз от стоянки такси перед автовкзалом – и вот он, дом Аллахъяра, крытая жестью крыша и водосточная труба с причудливо вырезанными краями, ну точь в точь хвостик граната. А чуть ниже, ну, буквально метрах в сорока дом Валеры. Крылечко, занавесочки в окнах, опять же цветочки на подоконнике... Провинция... Городок, в котором они родились и выросли, не особенно велик был, зато на весь бывший СССР славился, причем не только (хе-хе) и не сколько ударным да самоотверженным трудом его жителей, сколько одноименным портвейном, что на тамошнем винзаводе производили. Ну, вы уже врубились, наверное, это я об Агдаме. И были они оба черные, в кости широкие, с глазами быстрыми, на голову скорыми, а как подросли немного, так лучше них на той улице насчет тутовки пожрать специалистов и рядом не водилось. Даже внешне эти парни чем-то похожи были, то ли загаром, то ли повадками, а то ли еще чем, ну известное дело, мало ли что в голову после тутовки стукнуть может... У Валеры, правда, нос был чуть побольше, армянин, сами понимаете, так уж им по генетике полагается, вот поставишь рядышком двух черножonых, у кого нос больше, тот и армянин... или грузин... или из моих, из азербайджанцев....ну, в общем, совсем я запутался, да и тебя, дорогой читатель, запутал, ведь если ты из России, то для тебя мы так и так на одно лицо, тебе в такие тонкости вникать недосуг, если ты с Кавказа, но живешь в Краю Березовой Регистрации, то тебе сия градация и подавно безразлична, потому как в отделении всех нéрусей без разбора мордой вниз лỏжат, ну а если ты с Кавказа, но по тем или иным причинам все еще на нем, родимом, местожительство имеешь – то по нынешним временам ты и без таких деталей повод найдешь соседу под глаз засветить...

......была она не молодой и не старой, не красавицей и не уродиной, была она не толста и не стройна, не зла и не добра, она была просто матерью. Когда женщине за сорок, когда её мужа убивают где-то в России только за то, что у него слегка не блондинистый цвет волос, когда покойный муж оставляет женщине только старый домик в Раздане и долгов на полторы тысячи долларов, ей не до масок против морщин, ей не до кремов против целюллита и для загара, ей не до фитнесс-центра и совершенно не до аэробики и прочих элементов бонтона да жизни со вкусом ирландского ликера. Особенно если кругом война, а у неё сын призывного возраста. Бабьим бывает не только лето, бабьей может быть и зима, и осень, а вот весна – очень редко. В исключительных случаях... Почти никогда, или только в девичестве... Да, чуть не забыл... Звали её Ануш.... Сладостная в переводе, если не ошибаюсь....

...уничтожение живой силы и техники противника – первостепенная задача любой армии, ведущей боевые действия. В горах и плоскогорьях каждое ущелье, каждая неровность рельефа, каждая скала – естественное укрепление, и выбить оттуда противника – дело нелегкое. Соотношение потерь у наступающей и обороняющейся сторон – один к пяти, в горах потери наступающих могут возрасти до семи. Из бронетехники там пригодится разве то, что полегче, сами понимаете. Дерущиеся народы – это вам не толстомясые тетеньки, на базаре скандалящие, у тех запал быстро пропадает, одышка начинается, да и люди вокруг стоящие, все больше поглазеть да речевыми оборотами восхититься собираются. А к сцепившимся народам сбегаются близкие и далекие соседи, все с советами, предложениями и инструкциями, по-соседски так протягивая то одному то другому дерущемуся полено, или кол здоровущий, на, мол, вдарь ты ему посильнее промеж глаз, да так вдарь, чтоб не поднялся уже, а то другой сосед ему уже берданку протягивает… БЕЙ ЕГО!

....Раздан городишко небольшой да препаршивый. Дело там есть всем и до всех, все и всё про всех знают, а если и не знают, то обязательно догадываются, своевременные выводы делая. Провинция, Восток, Кавказ. А с войной жить там стало еще паршивее. Ясное дело, не с чего жиреть, света нет, газа – самая малость, из еды один хлеб с мацуном*, и то пока в очереди отстоишь – семь потов сойдет, потому, как очередь с раннего утра занимать надо. Ну, я не спорю, национальное самосознание и идея Великой Армении важнее сытого желудка и теплой квартиры, намного важнее, и куда там отдельно взятой женщине без мужа в политике разбираться. Правда один раз, по женской глупости она перебила Вартана на собрании домкомитета. Что тут началось! Вартан был политически грамотным, человеком небедным, влиятельным, и даже главой местного отделения какой-то «Партии Национального Самоопределения» его даже исполнительная власть побаивалась, ну, если и не прудила в штаны при его появлении, то, как минимум предпочитала не связываться. Бес эту партию знает, но завязки у Вартана были, говорят, от Еревана до самого Лос-Анджелеса. Так вот, на собрании домкомитета Вартан, войдя в раж, стал стучать кулаком по трибуне и громко так говорить, что, мол, на алтарь Великой Армении, если понадобится, надо положить даже своих детей, как Авраам сына своего перворожденного, а она возьми и спроси, мол, где находится алтарь Великой Армении, тут, в Раздане, или в Марселе, что во Франции, и если алтарь тут, то почему сын Вартана вот уже как целых полгода в том Марселе учится и возвращаться, чтоб на алтарь лечь, не собирается? Зал загалдел, Вартан позеленел от злости, но так ничего и не ответил, правда, по глазам его Ануш поняла, что все еще впереди, потому как таких выпадов он не прощает. Гром грянул чуть позже, ровно через полгода, когда её сыну стукнуло 18. А что вы думали-то? Возраст призывной, кому ж еще защищать родную страну и общенациональную идею от турецкой угрозы, как не сыну матери-одиночки без денег и могущественных родственников? Не Вартанову же сыну, нет, ни в коем случае, он парень здоровущий, кило эдак девяносто с гаком, под таким любой алтарь треснет и такого не всякий жертвенник выдержит, а вот сын Ануш – он сложением поминиатюрнее будет, а в таком разе там, на алтаре-жертвеннике ему самое место. Как тому голубю, которому лапку надрезают – хрясь – и приличествует жертве сожаление во сто крат большее, нежели тому, кто жертву оную приносит.. и не удивляйтесь, реальный обычай, так оно все и происходит.

……..а начиналось все с обычных драк стенка на стенку. Ну, это когда парни из одной деревни, намотав на кулак ремень с увесистой (порой и заточенной) бляхой шли вваливать nизды парням из соседнего села. Людям альтернативной, так сказать, национальности и религии, и которых не жалко ни при каких обстоятельствах (то, что после семидесяти лет, проведенных под бородой Маркса и сенью научного атеизма, оба народа о своих верах имели самое отдаленное представление, стало ясно немного позже). Туда и сюда, оттуда и отсюда сновали хитрые людишки с кожаными портфелями, нашептывали всякое, подзуживали, собирали молодежь по вечерам для лекций об умном, о традициях и об истории, да только история была какая-то хитрожoпo-однобокая, в духе «а по соседству с нами, такими трудолюбивыми пахарями-строителями-созидателями – любимцами Создателя, поселились варвары-соседи». Дяди всем обещали вольготную жизнь, денежные пособия, дефицитные товары вне очереди и защиту от милиции, в случае чего. И с участковыми они ладили, и со шпаной умудрялись не ссориться. Люди проницательные, конечно, сразу же на это внимание обратили, и только диву давались, как у них это получается…. Нет, прости великодушно, дорогой читатель, это я не то чтобы тебя намеренно в заблуждение ввел, это я сам по скудоумию ошибочку допустил. Все начиналось совсем не с драк и никак не с дяденек, а с газетных статеек во всяких «Бакинских Рабочих» да «Ереванских Партийцев». А ниточки, привязанные к мягким лапкам брызжущих слюной, но не блещущих умом марионеток шли далеко – далеко наверх, с солнечного юга на пасмурный север. В Москву, в Кремль, или в Вашингтон, в Белый Дом до востребования по надобности. Это и коту понятно, если глупые люди начинают кричать проникновенные и трогающие за душу вещи, значить где-то неподалеку находится будка суфлера, в которой сидит кто-то очень и очень умный. Справедливости ради надо заметить, что будка может находиться на порядочном от сцены расстоянии, но что такое это «далеко» в наш век, столь скорый на перемещения, передачу информации и на расправу как следствие…
- Вы слышали, в соседней деревне азербайджанцы убили трех армян?
- Не трех, а семерых, и не в соседней деревне, а тут, неподалеку.


......почти каждый день в городок шел цинк. О земле, в плане того, что её надо возделывать, пахать и проливать пот над ее утробой все как-то позабыли, дела, что ли поважнее нашлись. А жить и обедать все равно надо, и никакой такой крутой подъем национального самосознания завтрака не заменит… перебивался народ с хлеба на лук, кто старые вещи продавал, кто на заработки уходил, а кому по возрасту или физической слабости идти некуда было – так оставался. Работала Ануш библиотекарем, а зарплата там была более чем скромная даже по советским меркам, и во что она, зарплата, то есть, во время нестабильности превратилась – даже говорить неудобно, один смех. А тут у сына призывной возраст, и станут в военкомате смотреть, что он кило на десять, а то и на пятнадцать меньше положенного весит. Повестка в таких случаях приходит без опоздания, и времени оставалось в обрез… надо было что то делать, а что тут поделаешь, если даже в долг взять в общем то, не у кого.. расплатиться с долгами, оставшимися от мужа ей помогла двоюродная сестра, жившая в Турции и старенький священник из церкви Сурб Хач (церковь Святого Креста), ныне уже покойный.. Ануш раз в неделю ставила свечку за упокой его души… добрый старый священник сказал ей: «Негоже чтобы за мужчиной на земле долги оставались». Странный был человек, молчаливый, сухонький. Никто б и не подумал бы, что почти незнакомой прихожанке так вот, за здорово живешь денег дать может. Ну и что же, что хорошо мужниного отца знал, по нашим-то временам это вовсе не резон денег давать или руку помощи протягивать… это ведь вам не общинное землевладение, когда люди корнями в землю врастают, всегда с соседями здороваются, да семь своих поколений наизусть помнят: пять живших до и два живущих после…

…когда мелкие стычки да обоюдное швыряние камней сменилось серьезными столкновениями (благо, оружия было завались, уже не советская, но всё еще не совсем российская армия щедро делилась вооружением и солдатами с обеими сторонами, беспокоясь только о своевременной оплате, и редко когда верила в долг хитрым восточным людям, никаких кредитов, а только живые деньги. Все вы, чурки эдакие, на одно лицо, только и разницы меж вами, что одни обрезанные, а другие нет, вот и режьте друг другу, кто до чего дотянется, а нам не жалко)….в тот вечер Аллахъяр зашел к Валере, покурить, да о делах, вокруг творящихся поговорить. Семья Валеры собирала вещи, переезжали они от греха подальше, пока не началось, а начавшись, их не коснулось… ну что тут скажешь, не они эту кашу заваривали, но по всему выходило, что расхлебывать придется именно им .. обнялись крепко а прощанье, думали не увидятся больше.. Валера только фразу обронил, ту, что надолго у Аллахъяра в голове засела, до самой смерти её вспоминал: «Сыграли. нами в «дурака», Аллахъяр.. а прибалтами «преферанс» расписали. Только «преферанс» игра интеллектуальная, там головой думать надо, а тут – руками работать или ноги делать». Сказал так, с горечью сказал, после чего молчание затянулось минут на двадцать, даже чай остыл, и такое вот дело – часы настенные вдруг остановились… не дети, понимали оба, что не обойдется, ой не обойдется, и все, что начинается сейчас, ровно через год детским садом покажется. В сравнении с тем, что наступит… Аллахъяр молча помог другу донести вещи до машины… ну, так и распрощались.. думали что навсегда… «Аллах аманында»* - только и сказал азербайджанец… «Аллах разы галсын»* - ответствовал армянин…. Аллахъяр постоял, покурил, стараясь не глядеть вслед бортовому «Уазику», на котором уезжал с семьей друг его детства… потом вздохнул глубоко, опусти плечи, и пошел, ссутулившись, домой… а кто-то хитрый и злобный, сидя где-то далеко-далеко, в теплом и просторном кабинете, уже поворачивал ключик в замочке старенькой шкатулки, где аж с самого 1905-го года* сидели замурованные советской властью бесы и дьяволы межнациональной резни… от бесов и их лозунгов пахло нафталином, но они были живучими и многое повидавшими тварями, точно знающими, что, где и кому именно надо шепнуть на ухо, или наоборот, проорать благим матом. И стоило лишь приоткрыть крышку, как нечистые создания сразу же полезли наружу, брызжа ядовитой слюной, нагромождая одну ложь на другую, противно пища и царапая лакированную поверхность письменных столов с обеих сторон….

…осенний призыв был на носу, и по тому, как подчеркнуто-вежливо, я бы даже сказал, ядовито, Вартан здоровался с нею при встрече, Ануш поняла, что медлить нельзя.. надо срочно связаться с сестрой, которая жила не где-нибудь, а в самом Стамбуле… да нет, никто и никуда не эмигрировал, она там всю жизнь прожила, там же где родилась.. ну и что ж что армянка.. ну и что же что в Турции.. и не такое бывает… да, замужем за турком и даже прижила от него детей.. двух мальчиков… не правда ли, ужасная женщина… все национальные интересы предала, от врага детишек заимела, даже по любви и по собственному желанию… и Бог с нею, с женщиной по имени Цовинар, сестрой Ануш из бывшей Советской Армении…. Муж Цовинар, Омер, был мелким бизнесменом, только-только раскручиваться начал, в Россию куртки продавать, да дела шли не так, как ему хотелось бы… всё бабло в дело вложил, вот и нервничал мужик, тут, сами понимаете, не до помощи родственникам жены, а раз жена не понимает да требует, то и огрызнуться не грех, ну чего женщину в дела мужские посвящать? Но ночная кукушка всегда любой бизнес перекукует, вот и пришлось ему слово дать, что что-нибудь обязательно придумает… люди восточные – человеки хитрые и к торговле приспособленные, а торговцы люди общительные и разговорчивые, друзей-приятелей у них хватает, кто-нибудь обязательно хоть что-то да присоветует, если и деньгами не поможет… традиция все-таки и корни, и нечего Аллаха жадностью гневить, мужчине скупость не к лицу, и привязанная к шее рука* - справедливое наказание в аду для скупердяев… Потыкался Омер туда-сюда, чтобы скандалов семейных избежать, все звонил куда-то, разговаривая, руками размахивал, языком цокал да головой качал, и договорился с товарищем своим, который гостиницу на окраине Карса держал… небольшой такой отель, ну, четыре этажа, крылечко, вывеска с намалеванными четырьмя звездочками (комиссия из Министерства по Туризму присвоила отелю только три, да её инспектора не каждый год в такие eбeня заглядывают, пусть пока все четыре повисят). Он согласился дать денег, но ему нужна была работница в гостиницу. Чистоплотная, хозяйственная, исполнительная и трудолюбивая, да чтоб порядочная была, хвостом туда-сюда не вертела. А дел ей в гостинице за глаза хватит, вот и отработает, там и за горничными приглядеть надо, и за посудомойками, и как чисто скатерки отмываются и сверкает ли посуда, потому как нечистая скатерть, несвежая постель и грязный стакан в доме, где принимают гостей и странников – есть позор на голову хозяина и харам* в глазах Господа..

….без малого полтора года прошло, как расстались Аллахъяр и Валера. Разразившаяся война железными челюстями пережевывала людей и ресурсы с обеих сторон, но, казалось, совершенно не затронула Баку… город жил так, как будто в пятистах километрах от него не гибли его люди, не плакали дети, в этом городе шлюшьими глазами сияли окна ресторанов, звучала веселая музыка, и даже давали концерты заезжие «звезды»..прибывшие в малом количестве инглисы спервоначалу робко, а потом все смелее и смелее водили носом по древней земле, что в сатанинском безумии пожирала собственный народ… хаос, анархия, некомпетентность, временщики, все резали власть, а вместе с ней и страну на мелкие кусочки, надеясь оторвать и оторваться, мол, нашей кровью всё добыто, нашим и сделается. То и дело боеспособные части отзывали в город, чтобы возвести на престол очередную мразь, тем самым оголяли фронт, и спустя пару дней, когда высоты были уже заняты хорошо подготовленным и неплохо снабжаемым противником, затыкали дыры необстрелянными мальчишками. А как пообстреляются пацаны самую малость – их снова в город, другого выродка в кресло подсаживать. Аллахъяр к тому времени дослужился до подполковника, ни много, ни мало – целая часть под началом, в то время такие вещи быстро делались, в игры не играл, и на просьбы отвести своих ребят и малую толику техники в Баку, чтоб на площади перед Парламентом покуражится, отвечал неизменным: забыли и отстали. Его заместитель, Рустам, человек большой хитрости и лишь воинской смелости, иногда пытался его одернуть, мол, доогрызаешься до беды, да куда там… бешеному мужику море по лодыжку… Рустам был полулезгином-полуазербайджанцем, остался после армии толи в Хабаровске, то ли еще где на Дальнем Востоке, но как началось на Кавказе, сразу же вернулся на родину… они прекрасно дополняли друг друга, хорошие организаторы, на расправу скоры, Аллахъяр как-то попросту застрелил своего зампотыла, ну не на смерть, правда, всего лишь колено пробил, за воровство, понятное дело. Потом подстреленного в Баку отправили, там его потаскали туда-сюда, помариновали чуток, а теперь он, говорят, в большие чины вышел, в министерстве сидит, в удобном таком кресле с подлокотниками… привезли в их часть несколько ящиков сигарет для солдат, и походит к Рустаму солдатик, разрешите, мол, обратиться. Так, дескать, и так, вы б сказали бы тем, кто нам курево шлет, чтобы слали то, что подешевле, потому как если импортные сигареты присылают – их сразу же разворовывают и потом на базаре продают. А если без фильтра – там другой разговор, на них не всякий польстится. Рустам все внимательно выслушал, пошел к Аллахъяру, о чем-то с ним шептался минут эдак сорок, а потом позвали зампотыла, да месили его в землянке ногами минут двадцать. Эти двадцать минут ему, зампотылу, то есть, целой вечностью показались, и как он сам потом говорил, выстрел даже некоторое облегчение принес …

….ровно через неделю деньги были у Ануш. Как – не спрашивайте, для восточных людей государственные границы – штука условная, не у одного, так у другого обязательно по ту сторону, если не родственник, так хороший знакомый в обязательном порядке живет-поживает, да и тайные тропы в горах никто не отменял. А пограничник – он ведь тоже человек, дал солдатику на блок сигарет, он и не смотрит, куда не надо, все мы люди-человеки, и ко всем с пониманием относиться надо… Вартан, кончено, зубами поскрипел, не без этого, да поздно, родимый, денежка уже военкому уплачена, и сын отправлен куда подальше, к родственникам в деревню. Ищи его теперь, если все по закону. К каким таким родственникам? Ну спросите тоже, товарищи европейцы… тут, в нашей общей Азии на свадьбе соседа с кем за столом парой слов перекинулся да стаканчиком стукнулся – он тебе уже вроде кровного родственника становится, даже если и вовсе не по крови не родной … и никакая такая глобализация этого, даст Бог, не выжрет, не вымоет… а еще через несколько дней Ануш и сама в Карс перебралась, как и договаривались.. деньги отрабатывать… хозяин гостиницы, ну тот самый, который друг Омера, был солидный такой, с усами, при четках, дядька из себя вежливый и уважительный. Объяснялись они спервоначалу больше жестами, но спустя пару месяцев Ануш освоила турецкий в достаточной степени, чтобы и хозяину сказать, мол, того то и того то прикупить надо, и нерадивым подчиненным нагоняй дать, чтобы не расслаблялись.. человек он был вдовый, богобоязненный, чтобы приставать к Ануш или какие неприличные намеки делать – ни-ни, упаси Аллах, если ему чего надо было, то сначала обязательно стучался в дверь её комнаты, да и после стука не сразу входил, а минуту-другую пережидал, мало ли какие дела у женщины в её комнате быть могут? А, зайдя, всегда почему-то здóрово смущался, отводил глаза в сторону, и нервно теребил кончики усов прямыми и сильными пальцами с аккуратно подстриженными ногтями. Звали его Тунжер, и он здорово прихрамывал на левую ногу, было дело, турецкая армия не курорт, вот в 74-м на Кипре* его то ли подстрелили, то ли ножом по лодыжке полосонули…

….летом 93-го положение на фронте было тяжелее некуда.. стороны то утюжили каждый клочок земли из тяжелой артиллерии и, вспарывая саму её утробу, то неделями кружили друг вокруг друга, огрызаясь редкими минометными залпами, то внезапно наступало затишье, словно им было необходимо снестись с заграничными кукловодами, на предмет «что дальше делать станем».. в часть Аллахъяра в пору такого вот недолгого затишья приехал сам Сахават*, и наши, воодушевленные его пением лучше, чем кизиловой наливкой, открыли шквальный огонь по позициям противника, на что армяне притащили мегафон и давай в него кричать: «имейте, мол, совесть, пусть Сахават допоет, потом продолжим, дайте послушать»…совесть была, палить перестали, и ровно два часа, целых сто двадцать минут обе стороны молча слушали нового Орфея, ничего, ничего вокруг кроме его песни, понимаете, совсем ничего, даже чирканья спичек слышно не было… странная была война, страшная, жуткая… как и любая азиатчина… там глазом не моргнув, целый городок могли с лица земли стереть, ни детей, ни стариков не жалея, как оно в Ходжалах было, а могли и человека пленного запросто отпустить, только потому что соседями были или родителей знали… наши части переговаривались между собой на талышском или лезгинском, потому как многие армяне прекрасно владели тюркским.. а как-то раз, связист доложил Аллахъяру о потоке площадной брани на чисто тюркском… ну, война, дело понятное, нервишки шалят, тут все средства хороши, можно и матюгнуть в запале, но чтоб так виртуозно, с каким-то воистину агдамским упрямством*.. в общем, грит, командир, вас требуют, поговорить хотят… лично… кто-то… какой такой кто-то – а Валера… из Агдама который... сосед и даже друг детства и не только… вот тебе и фортель, вот тебе и война… поговорили, сперва натянуто, конечно, потом голоса дрогнули слегка так, самую малость, даже потеплели… договорились встретиться на нейтральной зоне, да где ж её найти, эту самую нейтральную зону, если укрепления противников стоят ну, по максимуму в полутора - двух километрах друг от друга… ладно, выйдем в чистое поле… ты мужчина – я мужчина, ты один и я один…

- Ну, здравствуй….
- Здравствуй……
- Подполковник уже?
- Да и ты, вижу, не прапорщик….
- И что мы теперь делать будем?
- Сначала покурим, наверное… я даже пистолета с собой не взял…
- Я тоже тебе верю.. и тоже пустой…
- А нож как же? (чирканье спичкой, огонек, прикрытый ладонями подносится к сигарете…. Бывшего друга? Нет, бывших друзей не бывает)
- И его нету.. договорились ведь….
- Да, договорились…. (глубокая затяжка)
- А у меня с собой водка есть..
- И у меня…..
- Отпей из моей фляжки… а я из твоей… все по-честному, Валера, все как раньше..
- Как раньше уже вряд ли будет…
- Да… верно говоришь.. вряд ли…
- Как дома-то?
- Слава Аллаху… у тебя как?
- Тоже слава Всевышнему… ты другое скажи, Аллахъяр.. что дальше делать будем?
- Пленными обменяемся, да будем стараться выжить….
- Да… хорошо ответил… упрямый ты… знаешь… если ты сейчас уйдешь со мной я найду способ переправить тебя подальше… в Россию.. или даже в Польшу…
- Знаешь.. если ты сейчас пойдешь со мной, я тоже найду способ тебя спрятать…
- Прости….. я так…
- Бывает….
- Оба будем стараться выжить, оба, слышишь?

….докурили…. дохлебали водку… молчали… и не заплачешь, не закричишь… не дай никому Боже.. обменялись фляжками, да оба, в общем-то, при своих и остались, фляжки-то советского образца, у обоих одинаковые… казалось, даже царапины на крышках абсолютно идентичны…без слов.. без всхлипов, без эмоций… а ведь самое время всхлипнуть… самое время, читатель….

…..прошло четыре месяца с тех пор, как Ануш стала работать в той гостинице… уставала, понятное дело, четыре этажа, да за всем глаз да глаз нужен… постояльцы были все больше тихие да скромные, никто особо не бузил, уважая Тунжера, если и развлекались, то как-то легко, весело и без свинства, песни пели, от вина не дурея, а ровно в одиннадцать часов расходились по своим номерам. Ну, кому надо с полицией связываться, да еще по малопочетной статье «нарушение правил проживания в гостинице после 23:00»? Тунжер был на расправу скор, чуть что – возьмет буяна лапищей за морду, ахнет пару раз затылком об стену, и пока тот в себя придет – наряд уже тут. Слава о Тунжере распространилась быстро, и его гостиницу (так уж получилось) облюбовали исключительно почтенные семейные пары, из тех, кому за сорок, а всякие жулики да безобразники её, гостиницу то есть, за версту обходить старались… оно жуликам разве надо, с ветераном Кипрской Кампании связываться, раз всё на его стороне, и суд и полиция, потому что государство? а потом… потом Тунжер сделал Ануш предложение, все чинно, все по законам Божьим и человеческим. Оба люди зрелые, оба вдовые, кто судья им, да и за что их осуждать? Женщина, прижавшаяся к плечу мужчины с прокуренными усами… женщина, сделавшая для своего сына все, что могла и даже немного больше, женщина, нашедшая любовь и защиту… оставьте вы их в покое со своими словами негодования, дай им Аллах счастья и благоденствия… а если моему рассказу не верите – то поезжайте в Карс… и найдите там гостиницу прихрамывающего Тунжера… не хромого, а именно прихрамывающего… да, совсем забыл… гостиница эта называется «Карабах»… так и скажите любому таксисту, в Карс приехав, если мне не доверяете, на что, в принципе, имеете полное право..


...фляжками обменялись, пленных обменяли, что дальше делать, усы да ногти грызть? С одной стороны присяга, страна, солдаты да погоны, тебе подчиненные, а с другой стороны вот… дилемма – страшнее не придумаешь… с поры детства Аллахъяр плакал всего один раз, 23-го июля, когда был сдан Агдам.. именно сдан… армянская армия вошла в него всего с одним танком, ожидая страшного городского боя, где каждый дом – крепость, каждый переулок – засада, а пятиэтажка – врата адовы…но нет… армия была выведена по причинам, известным только в Баку, причем раньше всех из Агдама сбежал Акиф Наги, ныне являющийся председателем Организации Освобождения Карабаха… потом началась чистка.. грандиозная чистка армии от непокорных командиров и нелояльных новой власти элементов.. займет рота полупустую деревню – а ей приказ «отходить». Как? Почему? Мы уже тут, эта деревушка позволит контролировать квадрат… из Баку сказали… приказ…не нами писан, но нам передан.. назад… в день 23-го июля, в день сдачи цветущего карабахского города, славного своим портвейном на всю Евразию, Джахангир Будагов, капитан азербайджанской армии пустит себе пулю в лоб, понимая, что это, именно это и есть начало конца… кто-то может жить с позором, а для кого-то это тяжесть давящая, неподъемная да несносимая… а Аллахъяр…темная история… его машина подорвалась на мине 24 сентября 1993-го года, подорвалась после того, как по дороге прошла колонна бронетехники… уж не знаю, как оно так получилось и как оно так бывает, может это и не мина вовсе была.. а на следующий день на наш пост пришел человек в погонах… в армянских погонах… развел руками, показывая, что ни оружия у него с собой, ни фотоаппарата, ни рации, только фляжка да кусок хлеба…

- Валера я… пропустите на могилу к Аллахъяру… на час, не больше..
Об их дружбе знали многие, но чтоб вот так.. ночью.. без оружия… помялись… подумали.. да и махнули рукой, проходи, мол… Валера просидел на могиле около часа, сперва молча, потом закрыл голову руками, наверное плакал беззвучно, плакал, раскачиваясь…выпил всю флягу, и так и не закусил…. положил кусок хлеба на камень повыше, потому что не гоже Божий дар и благословение на землю бросать, не в обычае это на Кавказе, потом утер лицо рукавом и вернулся обратно, к нашим солдатам… тут я, мол, как и обещал, а теперь дело ваше.. я пришел один, посидел у друга, а теперь дело ваше и совесть тоже ваша… плен так плен… ты мужчина и мы мужчины – иди к своим…. обратно…обратно иди, Валера, слышишь… подполковник Валера…

…..ровно три дня на этом участке фронта было тихо, не стреляли даже из автоматов.. только трели кузнечиков да шелест листвы… ну и чирканье спичек, как водится… в знак уважения к памяти друга, Валера запретил своим открывать огонь…ну и наши тоже честь понимают, вот и молчали стороны ровно три дня.. целых три дня… Валера своё дело сделал… наверное потому что уверен был: ляг карты по-другому, Аллахъяр сделал бы для него тоже самое.. ни больше и не меньше… спустя два месяца наши войска оставят эту территорию, вместе с могилой Аллахъяра… вместе с могилой Аллахъяра… начнется новое время, в ходе которого мертвых героев просто-напросто сотрут из людской памяти.. ну чего их помнить-то, если и на могилу сходить некуда.. а Валера… Валера потеряет ногу… и после войны, а точнее, после подписания соглашения о прекращении огня поселится в деревне под Агдамом, на оккупированной территории, но на своей, все же земле.. и до сих пор.. говорят, до сих пор на могиле Аллахъяра лежат свежие цветы... обычные, полевые, с острым и пряным запахом… а по вечерам там иногда видят человека на одной ноге.. с той самой фляжкой и куском хлеба, который негоже на землю бросать …

Мира вам, люди… мира, запаха свежевымытой зелени на столе, теплого хлеба в доме и детского смеха на улице…да.. и еще – хорошей вам памяти… ничего и никогда не забывайте… ибо позабыв – позабытыми будете… а стерев – стертыми станете…



Февраль - Октябрь 2006-го


Указатель слов и выражений, встречающихся в рассказе.
Алфавитный порядок не соблюден.

мацун* - кислое молоко
Аллах аманында* - с Богом (азерб)
Аллах разы галсын* - да останется Аллах доволен тобой (азерб)
1905-й год* - первые азербайджано-армянские столкновения,
спровоцированные царским правительством, напуганным размахом рабочего движения на Кавказе
привязанная к шее рука* - восточная идиома, символизирующая скупость
харам* - запретное (здесь: грех)
в 74-м на Кипре* - в 1974м году Турция ввела свои войска на территорию
Северного Кипра в ответ на попытку присоединения Кипра к Греции
Сахават Мамедов* - корифей мугама, родом из Карабаха (мугам – жанр
азербайджанской народной музыки)

Ходжалы* - азербайджанский населенный пункт, мирное население
которого было уничтожено 26-го февраля 1992 года.

агдамским упрямством* - жители Агдама славятся своим упрямством

Стикс бюрократа, навеяно государственным апаратом

Простоял 2 часа в налоговой, полтора часа в ОВИРе, остаток дня - в других учреждениях. Вот, навеяло:

15 марта 1998 года Ярослав Данилович Кравцов умер. «Ничего себе оптимистическое начало», - скажете вы. Но, правда – она всегда - правда, и ничего уж тут не поделаешь. Прожил он достаточно, 37 лет проработал на одной и той же мебельной фабрике, прошел нелегкий путь от простого помощника столяра до директора этой самой фабрики. Согласно прививавшимся ему с детства предписаниям, верил не в бога, а в силу коммунизма и строил его наравне с миллионами других «верящих».
А в один прекрасный, солнечный день взял и умер. От старости, будучи глубоким склеротиком, счастливым дедом, отцом и мужем, заслуженным работником своего предприятия, в возрасте 63 лет.
И пошла его душа гулять по просторам вселенной в поисках вечного покоя. А поскольку не приходилось ему задумываться о бытие и о том, что его ждет после смерти, то верил Ярослав Данилович только в силу бюрократического аппарата. И не мудрено, что иной мир предстал пред ним в не виде райских врат с апостолами Петром и Павлом, а в более желанном и привычном облике…


Ярослав опомнился перед зданием исполкома. Хотя нет, это был не совсем исполком: двор напоминал налоговую, местность уж очень была похожа на областной парк, находившийся возле здания обладминистрации. Создавалось такое впечатление, что все заведения, которые Кравцов посещал при жизни, синтезировались в окружавшую его сейчас реальность. То, что он умер – это был факт: он самолично видел, как покидал свое тело, как плакала дочь, видел свои похороны, поминки и придурка-соседа, прибегавшего к жене на второй день с просьбой продать ему гараж.
Так что в собственной нематериальности сомнений не оставалось. А вот где он очутился, после обзорных полетов и путешествий – это был вопрос.
Но Данилыч определенно знал, что если он идет к администрации, то нужно обязательно забежать в гастроном, чтобы купить несколько шоколадок мелким секретаршам и кое-что посолиднее людям, с которыми придется решать вопросы.
Он оглянулся в поисках магазинов и увидел вдалеке такой знакомый сорок третий гастроном, где он не раз совершал подобные приготовления. Кравцов быстрым шагом (поскольку не знал, на который час назначено, но чувствовал, что желательно прийти пораньше) направился к магазину.
В магазине не оказалось ни души. Прилавки в лучших капиталистических традициях конца девяностых ломились от продовольствия, вино-водочный отдел особенно привлекал разнообразием. А вот обслужить было некому. Но, ждать персонал не было времени, поэтому Данилыч перемахнул через прилавок, и, воровато оглянувшись, принялся компонировать составляющие могарыча.
Спустя некоторое время, Кравцов, звеня содержимым большого черного пакета и с тремя шоколадками в кармане пиджака, подходил ко все так же ожидавшему его загадочному зданию.
У входа стоял регистрационный стол и небольшая очередь похожих на нашего героя душ. «Следующий, - вывел Данилыча из печальных мыслей голос молоденькой девушки-регистратора, - Мужчина, что у вас? Документы уже получали? Нет? Понятно. Держите справку. Подойдите с ней в 406, там вам скажут, что делать дальше. Следующий». Кравцов не успел открыть рот, чтобы задать вопрос, как очередь продвинула его дальше, по направлению к ступенькам. Начиная с третьего этажа, стояли люди в очереди.
- Вы не подскажете, а четыреста шестая здесь или этажом выше? – осведомился Кравцов у замыкавшего очередь.
- Этажом выше 406. Это регистратура, если ты не знаешь, а вот очередь начинается здесь.
- А долго ждать, не подскажете?
- А тебе уже некуда спешить, папаша, так что становись за мной в очередь и жди, - грубо ответила тучная душа в синем пальто.
Делать было нечего – пришлось становиться и ждать. Время шло, а очередь практически не двигалась.
- Вы не знаете, почему не двигаемся, - спросил Данилыч на этот раз уже стоявшую за ним душу.
- А здесь обеденный перерыв с часа до двух. Еще пятнадцать минут осталось, - любезно ответила женская душа.
Данилыч бросил взгляд на настенные электронные часі и в отчаянии стукнул себя по лысине – как он сам мог не догадаться, что перерыв. Но в его бывалом мировосприятии появилась идея, и, сказав стоящей за ним душе, что он отойдет на пару минут, Кравцов направился по коридору третьего этажа в поисках «местных» чиновников, дабы поподробнее узнать всю процедуру получения документов, а заодно и прощупать возможность не стоять в очереди. Буквально через несколько шагов он увидел шедшую ему навстречу симпатичную полноватую девушку в старославянских одеждах. Поравнявшись с ней, Данилыч пустил в ход все свое обаяние:
- Девушка, здравствуйте. А вы не подскажете, как мне можно получить документы?
- В четыреста шестой, но там сейчас обед. Идите лучше занимайте очередь, - холодно отрезала начинающая чиновница.
- Девушка, ну что же вы так? Вот как вас зовут?
- Деметра Анастасия Юрьевна, а почему это вас интересует?
- Настенька, - расплылся в добродушной улыбке Данилыч, - у вас очень милое имя. Вот держите шоколадку.
- В честь чего? – робко принимая из рук старого хитреца сладость, спросила Деметра.
- А просто так, за ваши красивые глаза.
Было видно, что Анастасии Юрьевне понравился такой подход.
- А знаете, - шепотом сказала она, - вы наверное не ждите в очереди, а попробуйте подойти в пятьсот тридцать девятую, к Валентине Михайловне – может она вас так примет.
- Спасибо Настенька, вы самая добрая красавица в мире, - отвесил неуклюжий комплимент Данилыч краснеющей Деметре и эффектно развернувшись, зашагал мимо очереди к указанному кабинету.
Долго искать не пришлось – дверь с номером 539 и табличкой «Судьба Валентина Михайловна, начальник отдела распределения» была справа от ступенек.
- Тэкс, ну, Валентина Михайловна, посмотрим, как вы нам поможете, - пробубнил себе под нос Данилыч и направился к двери.

Помещение, где определялась участь существенной части человеческих душ было обыкновенным кабинетом, как сотни тысяч бюрократических кабинетов в нашем мире. За огромным лакированным столом сидела женщина лет пятидесяти. Старомодное платье, очки в еще более старомодной оправе и полное отсутствие косметики на ее лице выдавали в ней старую деву, которая, казалось, посвятила всю свою жалкую жизнь государственной службе.
Старческие морщинистые руки, нездоровый румянец и растрепанная прическа не сулили ничего хорошего тому, кто вот-вот войдет в маленький кабинет Судьбы.
За спиной чиновницы сопротивлялось осенним ветрам огромное окно, сквозь щели в раме которого в помещение проникали сквозняк и сырость.
В дверь постучали и дама, затушив сигарету в пепельнице под столом, разогнав дым руками, сиплым голосом сказала: «Войдите»! Дверь открылась и в комнату робко вошла душа Ярослава Кравцова. С прижизненным обликом ее владельца, у души не было ничего общего – она являла собой одетое в пальто и шляпу безликое существо, которое парило над полом и умудрялось чем-то говорить. Облако-душа с боязнью засеменило к столу и поставило на него справку. Через мгновение на ней должна появиться печать. Оттиск одной из нескольких, лежащих на столе, печатей, которая определит участь несчастного.
- А где ваше личное дело, а где сопроводительные документы? – возмутилась Судьба, глядя поверх очков на душу.
- Вы понимаете, там сейчас перерыв и мне сказали, что к вам можно без личного дела, – начало оправдываться оно.
- Ах так! И кто же осмелился это сказать? – набирала обороты свирепеющая чиновница – Кто себя тут возомнил самым умным?
- Вроде как Деметра, я у неё спросил в коридоре. Просто, там такая очередь – даже спросить не дают, - сдал с потрохами свою добродетельницу Данилыч.
- Деметра? Значит, сельскохозяйственный отдел у нас теперь судьбы вершит и расписывается за начальство?! Великолепно. И так все делается в нашей организации, - в женщине говорило разочарование и отчаяние. - Всю жизнь верой и правдой служу здесь, а тут какая-то замухрыжка за меня расписывается. Ну, вы только подумайте! Иди себе в свой кабинет, который кстати делишь еще с восьмью богами и разбирайся со своими делами. Так нет же, она раскомандовалась. «Без личного дела можно». Ай да стерва. Ну я ей сделаю! Она у меня всю жизнь будет последствия торнадо в Индонезии ликвидировать.
Судьба нервно достала из пачки сигарету и закурила.
- Вы не хо…, - обратилась она было к Ярославу, но, вспомнив, что курить ему нечем, осеклась - Ах, да, совсем забыла, вам же нельзя. Ну так что там у вас?
- Да вот умер, дали справку в приемном отделе и направили в регистратуру за личным делом. Но у них перерыв и я напоролся в коридоре на эту девушку. А дальше вы знаете.
- Не, ну с этим мы уже разобрались. А у вас что? Зачем вы пришли, вы себе хоть представляете?
- Честно говоря, смутно. В очереди говорили, что вы направляете всех по разнарядке. Кого на реинкарнацию, кого в доработку, кого в ад, кого в рай…
- Ну хотя бы это знаете. Там за вами очередь есть?
- Нет, все еще ждут, пока в регистратуре перерыв закончится.
- И чего я спрашиваю?! У меня же сегодня только после обеда прием. Ну да ладно, с вами-то что делать?
- Вам решать, - робко промолвила душа.
Судьба стряхнула пепел с сигареты, сделала глубокую затяжку и выпустила струю дыма в серый потолок.
- Вы же понимаете, что я не могу просто так, без веских причин и фактов определить вас в тот или иной ресурс. Тем более у меня сейчас перерыв. Так что возвращайтесь после обеда с личным делом, бланком Д-13-А8, направлением от главного архивариуса, формой 18, заверенной Зав отделом по распределению душ и еще некоторыми бумагами, список которых вы получите в регистратуре вместе с личным делом, - чиновница перевела безразличный взгляд с души Кравцова на лежавшие в ящике стола документы.
- Валентиночка, извините не знаю, как вас по отчеству, - слукавил старикан,
- Михайловна, - пренебрежительно бросила дама.
- Валентиночка Михайловна, а можно этот процесс как-то ускорить, - и из-за бежевого плаща возник пакет с характерным силуэтом бутылки и коробки конфет. Женщина удивленно посмотрела на Кравцова, затем на пакет, снова на Кравцова и, робко оглянувшись, спешно спрятала пакет у себя под столом.
-Ай да сукин сын, саму Судьбу подкупаете, - улыбаясь, в полголоса упрекнула душу чиновница.
- Ну что вы! Это просто знак внимания и не более, а решать уже Вам. Да и нет на всем белом свете того, что достойно Вас и чем можно Вас подкупить, - подлизываясь, тараторил Кравцов.
- А хотя знаете, давайте я на свой страх и риск решу вашу участь просто так, безо всяких справок, форм и личных дел, - уже громко, и, не стесняясь, заговорила Судьба.
Женщина ехидно улыбнулась и взяла в руку печать с надписью «Ад, особо строгий режим». Уже подышать на нее успела, и обмокнуть в чернильную подушечку.
- Стойте, стойте, стойте. Зачем же в Ад? Не заслужил я в ад. Да, грешил при жизни – с кем не бывает: то тринадцатую зарпалту от жены затихарю, то со склада пару брусков на дачу возьму – я же не скрываю, но за что же так жестоко? Я хоть после смерти хочу нормально пожить, а то родился до войны, отец погиб на фронте, жили с мамой в коммуналке. А после войны сразу на фабрику, чтоб с голоду еще двое братьев младшеньких не умерли. Вот может есть еще места на реинкарнацию или путёвочка в рай может осталась? Мне бы хоть здоровье поправить, а там уже как захоите.
- А с чего мне направлять вас на реинкарнацию? Вы нагло заперлись ко мне в кабинет, без личного дела, во время перерыва да еще и права мне тут качаете.
- А как же справедливость?
- Мужчина, поверьте мне – справедливость, она же Юстиция Маргарита Павловна, сидит в своем кабинете и никуда не высовывается. Она наглая взяточница, которая закрывает глаза на такие преступления, что нам с вами и не снилось. Но благодаря папику, никто эту стерву не увольняет. Так что о ней вы можете забыть, а я просто пошутила. Хотела в лишний раз убедиться, что знак внимания и подхалимство – две разные вещи. Что касается вашей судьбы… - Судьба задумалась. - Вы в шахматы умеете играть?

И душа Ярика согласилась. Ставка – остаток жизни. Победитель будет иметь право поставить гриф на заветной справке.
Знаете, дорогой читатель, ни при каких обстоятельствах не играйте с Судьбой. Даже если она вам даст фору или проиграет первые партии в карты – никогда с ней не играйте потому что играете с огнем. Я открою вам один секрет – у Судьбы все предопределено и об исходе партии она знала еще когда пришла устраиваться на свою работу. Такова её должность – все знать.

- Шах и мат. Не судьба, дорогуша, - подло хихикая, выдала Судьба неуместный каламбур.
Перейдем к вашей участи. Я здесь работаю не один год, но мне крайне редко представлялась возможность применить этот приговор. Я смотрю, Вы душа подходящая, все предпосылки у вас есть. Честно говоря, даже я не знаю, позитивный ли это для вас исход или мука. Все зависит от вас. Но, учитывая все за, - Судьба посмотрела на пакет, - и против, - взгляд на шахматную доску, я со всей ответственностью выношу вам лояльный приговор – «Принять на божественную службу в должности Вестника Судьбы».
И довольная собой старая дева приближенным к автоматизму движением поставила на справке соответствующий гриф.

Данилыч попадал в бюрократический рай.

© Asubre

Про колбасного сварщега дядю Витю

В те времена, когда самым тонким мобильнегом в мире щитался двухкилограммовый параллелепипед от "Моторолы" с нежным именем Дина (которым можно было нинапрягаясь покалечить нибальшое стадо гопнегов, кепок так в пятнадцать), довелось мне пару месяцев поработать на одном колбасном заводике.

Заводик не заморачиваясь раскинул все свои три с половиной цеха практически напротив Мечниковского морга на Пискаревке, и изнутри отличался от него разве что отсутствием бирок на копытах местных питомцев, да и складывали их там поаккуратней. А так то же самое - горы трупов, целая Аль-Каеда ахуевших крыс и перманентно шаройобящиеся по темным коридорам небритые амбалы с охуенски здоровыми тесаками и фашыстсково вида крючьями в руках.

Учитывая, што основную одежду амбалов составляли шерсть на груди, белые хитоны с кровавым подбоем и брезентовые фартуки времен Святой Инквизиции, встреча с ними в пределах одного здания по-любому означала для неподготовленного человека мгновенную смерть от обезвоживания вследствие аццково поноса. Тем более что каждая первая особь была окутана облаком такого концентрированного перегара, что лампочки над ними начинали искрить и потрескивать, а сдуру залетевшие в одно с ними помещение мухи тупо откидывали свои маленькие ласты вместе с обуглившимися крыльями прямо в чаны с фаршем.

Я туда по идее вроде каг новые печи с бригадой устанавливать приехал, но первые два дня только и делал, что тупо сосиски со стеллажей пачками точил, периодически от этих самых аццких колбасеров амбалов в тень ныкаясь. Почти как в старой игрушке «Пакман», тока ебальнег у меня тогда поуже чуток был. А на третье утро я в одном из цехов случайно увидел, как они куттер после ночи разгоняют, вместе с тупо проспавшими подъем крысаме внутри, и к колбасным изделиям как-то резко охладел. А когда проблевалсо окончательно, даже работать начал.

Тут-то и выяснелось, что сварщег наш штатный уже неделю как в запой съебалсо, и возвращаццо оттуда отказываеццо даже под угрозой немедленного упаковывания в натуральную оболочку из коровьих кишок в виде мелкого фарша. Пока думали чо с ним делать, один из белохалатников вдруг вспомнил, што однажды видел, как его сцуко дядя самогонный аппарат себе сварил, таг што теперь он вроде каг настоящий гуру в деле сварки. Ну и в виде тестового задания одел сварочную маску, почиркал электродом обо все, до чего дотянулся, и приварил к какой-то трубе сопцтвенный крестик на толстой цепочке. Причом не снимая его с шеи.

Проникшийся фокусом бригадир кое-как погасил халат аццкого сварщика, перекусил дымящую цепочку и съебался за валокордином, а по возвращении обрадовал присутствующих вестью, что сварщик найден. И предъявил нам существо по имени «дядя Витя». Дядя Витя представлял собой полутораметрового гуманоида в замызганном ватнике, с бородой в виде одного-единственного дреда и красными глазами. К удивлению окружающих, сварщегом дядя Витя оказался нормальным. Правда когда он узнал, что жрать колбасу на территории завода можно в неограниченных количествах, производительность электродугового труда вдруг резко упала.

Каждая деталь теперь варилась медленно, с соблюдением всех условий – дяде Вите песдец как понравилось то обстоятельство, что во время работы из его бороды где-то в районе предполагаемого местонахождения рта постоянно торчал небольшой пучок из двух-трех сосисок, так что время своего пребывания на волшебном заводе он решил продлить по-максимуму. И похуй ему на сроки. Но, каг бы ни старалсо дядя Витя затянуть процесс, через неделю все уже было практически готово, и в один несчастный день ему объявили, что завтра – последний день работы.

На дядю Витю, который за эту неделю набрал веса на целого Колю Валуева, было жалко смотреть. Он тоскливым взглядом обвёл уходящие в темноту стеллажи с колбасой, прослезился, и принялся набивать едой свои внутренние органы с утроенной скоростью, давясь и кашляя. Через час он понял, что за два дня ему все равно все не съесть, и тут в его куцей головенке созрел аццкий план. Слезно вымолив у бригадира аванс, ближе к вечеру дядя Витя практически полностью доварил все свои железяки, оставив на следующий день самую малость, и вышел из проходной одним из самых первых, хотя обычно его приходилось отыскивать всем дежурным составом охраны где-нибудь в дальних помещениях, где он старательно хомячил за обе щеки запас на предстоящую ночь вне завода.

На следующее утро дядя Витя доварил все, что оставалось недоваренным, и куда-то пропал. Бригадир привычно решил, что он опять забурился в какой-нибудь из цехов и привычно занимаеццо накоплением жировых запасов на голодные времена, из-за чего особо и не расстроился, но вдруг к нему подошел один из орангутанов в халатах и пожаловался, что никак не может открыть один из холодильников с готовой продукцией. А еще, как ему показалось, из этого самого холодильника дяди Вити голос вроде каг слышиццо. Охуевший бригадир с толпой рабочих ломанулсо к холодильнику, и к своему полному ахую узнал, што: дядя Витя уже час каг заварилсо в холодильнеге изнутри, с собой у него три грелки с самогоном и две буханки хлеба, и што ебал он бригадира в туза вместе со всеми печами вместе взятыми. На все дальнейшие уговоры дядя Витя ничем, кроме песни про Варяг, уже не отвечал.

Срочно вызванный директор завода сначала ласково обещал дяде Вите порезать его на паззлы ржавой ножовкой, потом тупо стучался головой в дверь и кричал, што все простит, а под конец даже пообещал ему дать с собой столько колбасы, сколько он сможет унести, лишь бы этот долбойоб оттуда вылез. Но дядя Витя уже вошел во вкус, песня про Варяг с каждым куплетом становилась все запутанней, а под конец и вообще тупо перешла в ниибательский храп. И тут директор не выдержал. Каждому из мясников было выдано по специально купленной по такому случаю кувалде и уже через двадцать минут приваренная изнутри дверь с нехуйовым грохотом рухнула внутрь холодильнега вместе с косяком. В десяти сантиметрах от головы спящего дяди Вити, который от таких перформансов даже не пернул – перевернулся на другой бок и захрапел еще громче.

Вот только пробуждение его ждало нихуя не такое сладкое, каким был сон. Полностью обмотанный скотчем, подвешенный за этот же скотч на крюк среди коровьих трупов, с кляпом во рту, дядя Витя медленно, но неумолимо приближался по конвейеру к двум типам брутального вида, которые здоровенными мачете срубали с подъехавших туш смачные пласты мяса. Вот до них осталось уже две туши, одна… Дядя Витя замычал и задергался, но скотч держал крепко. Даже мочу сцуко частично задерживал. Подошла и дяди Витина очередь. Амбал с пустыми глазами примерился к дяде Вите, выбрал на нем место, где мяса побольше, и размахнулся. Дядя Витя зажмурился, и в это время второй амбал отвесил ему ахуенного пинка под самый копчег. Как потом рассказывал сам амбал, он никогда до этого и никогда после не видел, чтобы люди срали так много и с такой скоростью.

А дядя Витя срался со счастливой улыбкой идиота, отдавая этому прекрасному занятию все ресурсы своей душонки, счастливый от того, что все его мясо осталось-таки при нем. С тех пор кстате вообще эту улыбку с еблета не убирает, настоящим анти-эмо стал. Дверь эту злоебучую он на радостях тогда за пять минут в одно рыло на место приварил, и колбасу с тех пор как пищу вообще не воспринимает. Увидит сосиску – на колени падает и крестиццо начинаед, вегетарианец хуев. А на заводе, как я слышал, даже бутылку с квасом с тех пор хуй внутрь протащишь – страхуюццо, сцуки.

Таг што, камрады, перепало халявы чутог – не жадничайте, все может закончиццо далеко не поджопнегом. Берегите мясо.

© Бушш Средний

Бутылка

Мат и албанский, но вообще очень смешно написано :):):)

Вот о чем я сегодня вспомнил, с какой-то ностальгической ноткой, так это о молочных бутылках. Помните может раньше были? Широкое горлышко, цветные закрывашки из фольги. Белая - молоко, зеленая - кефир, синяя типо снежог. И стоила бутылка в приемке 15 копеек, а не 12 как "чебурашка".

Потом появились более удобные тетрапаки, но не о них речь. Про бутылки же. Вот пиво например в пэт бутылочках, удобное изобретение беспесды. И полторашки, и побольше объемом, что в плане в одно жало выдуть прикольно. Ну у меня такая традиция сложилась, на вечерок взять сиську пивка и угомонить ее под чтение рисурса.

И чота как-то в один из дней, то ли перебрал я напитка этого божественного, толи тупо посцать наночь нисходил. Карочи утром такие ломы вставать в туалет, да еще сон какой то заибательский снился. А сцать-то ахота. Ну и чота я под диванчеком пошебуршил, и наткнулссо на пустое полтарашко...

А надо заметить, что в юности я частенько четал газету спидынфо. А там и про сиське много интереснова было и про пёзды. Про хуи тоже было, но совсем неинтересно. Карочи я про хуй свой щас расскажу. Вот там в какой-то адной статье один залуполог песал, что хуи они двух типов встречаюццо.

И главное такой сцуко психолаг, типо чтобы ни тех ни других ниабидеть. Карочи гаварит, нисцыте мужыки, у каждова хуй пачотный. Ну и по его классификации значит есть хуй типа "хвастун", а есть типа "выскочка". Блять, сам сидел придумывал чтоли названия?

И значит по его терминологии, или как-то так карочи, "хвастун" - это такая елда беспесды, что стоит она или висит, а сантиметров в нем адин хуй 14, ну или там 15 от силы. А вот "выскочка" - это сцуко удивительный хуй. Висит такая писюлина, нибальшова размера, в зимнее время суток ваще нинайдешь. Ну а чо? Посцать и из такова можна.

А вот в теплых умелых руках он как-то воспрядывает духом что-ли. И становица нармальных ебабельных размеров. Бывалыча предложишь любимой с мороза в ротик для сугреву. Она пока чуть зазеваецо, а глядишь уже и давицца. А потому что есть константа, а есть и коньвстанта.

Карочи у меня вот такой именно хуй. С гордостью сказал, акакжы. Ходить удобно, ничо не мешает. Ничо нивыпирает. Нахуй нам лишняя реклама-то, правда, любимая? И ибацца тоже можно. Ну когда подрастёт и окрепнет, разумееццо...

Ну вот я лежу и из этой самой "выскочки", хочу посцать неимоверно. И чота мой креативный мозг предложил мне самому компромисс. Говорит такой, сцуко, вкрадчевым голосом: "Эмгимайк, нахуй вставать, куда-то перецца, вот тебе полторашко, дуй туда смело, только на простынь не накапай".

И послушался я его блять. Отвинтил значит крышечку, горлышко приладил к хую своему. А мозг сцуко опять про простынь намекает. Ну и вставил я чуть подальше. Хуле с мозгом спорить-то? Хотя с моим можно оказываеццо... И главное надо.

Лежу сцу, как в деццтве блять, журчание вроде есть, а главное сухо! Каг в рекламе про падгузнеке. Ну конечно, угол наклона бутылки спросонья контролирую, а то недай бох ватерлиния выплеснецца на ложе моё. Чувствую, что уже скоро высцусь как следует.

И вот тут допустил я оплошность, то ли сон вспомнил, толи просто дернулся. Ну бывает такое, когда пасцыш, типо мурашки по спине и заибись. Дернулся карочи. И мой хуй значит говорит такое мерзкое: "Ууульк, блять, ууульк нахуй!"

Тут такое лирическое отступление. Кто видел заготовку для пластиковой бутылки, не даст спиздеть. Ну гандон гандоном. Правда как гильза. Это потом ему причудливую форму придают бутылкодувы. В зависимости с концепцыей торговой марки и брэндом. Ну там пупырышки или двояковыпуклость.

Ну и вот это изделие оказалось у меня нахую. А внутри пластиковой бутылки там же свой микроклимат уже образовалссо. А температура моих сцак, близкая к температуре песды, как выяснилось. И еще, под остаточным воздействием бога сна Морфея, проебал я момент выемки из сосуда.

Блять! Встаёт! Встаёт нахуй! А-а-а! Позно блять! Встал! Выскочка ебучий, куда ты нахуй выскочил-то? Кто тебе там сосать будет? Там свой мир, свои законы.

Теперь опять о геометрии. Да про углы я эти ёбаные! Вот представь вставший хуй, на нем бутылка, а в ней нихуя нипусто. И это хоть и моё вроде, но в песду такую уринотерапию, и такие солевые ванночки.

Естественно сон как рукой. И в голове уже из той же газеты спидынфо страшные истории про обручальное кольцо на хую. Которое конечно помогало в безастоновочной ебле. Но потом и эмчеэсники поржали, и зубной врач, который сверлом для зубов драгоценный металл резал, тоже смиялссо нипадеццке.

Шок бля! Шок нахуй! Тут сцуко мозг - советчик хуев: Успакоицца, говорит, думать только о ледяных пёсдах эскимосаг, и все получиццо само собой. Нихуя! Нихуя подобного! Барокамера бля пластиковая. Замкнутое пространство. Какой там северный полюс?

Карочи мозг свой, за предложение засунуть хуй в пластиковом скафандре в морозилку, я сразу нахуй послал. Ну представь, стоит дядя возле незакрытого холодильнека и ждет непонятно чего. Причем стоит на табуретке. Морозилка наверху почему-то располагаицца. А вдруг мама зайдет? Как я объясню такой неадекватный поступаг? Как отвечу на материнское: "Миша, перестань ебать холодильнег!"

А на работу же надо! Ну будь бутылка поллитровая, хоть почувтвовал бы себя обладателем другой категории палавых хуёв. Ну хоть раз в жизни-то! Но не потарашка же! Это нахуй в цырк же на гастроли импресарио заберут. Контракты, хуё-маё! Да и трусов у меня таких нету. Ну вы поняли о чем я. Бабик, преведбля!

И тут я вспоминаю передачу по дибилятору по выходным. Называеццо хуйпайми "Пока никто нисыбалссо" или как-то так. Там два чувака из пластиковой бутылки чота делают, ну типо поделки полезной. А у меня и не поделка, а аквариум какой-то, и карась там плещецца блять.

Кароткиме пирибежкаме мчу в ванную комнату. Беру мамины маникюрные ножницы. Аккуратно дырявлю мерзкий полиуретан и сливаю в раковину наполнитель скафандра. Уффф! Вот уже и легче стало. Ну а дальше полет для фантазии. Оригами бля. Неудобно конечно, еще эта крышечка бляццкая до сих пор в руках.

А вот горлышко бутылки мамиными ножничками не взять. А папиной болгаркой опасно. Ну срезал что смог, а жабо все равно осталось. И хуй у меня выглядит, как та цобачка соседская, которой чтоб та жеппу себе не лизала, на башку одели такой абажурчик спиццальный. Я еще помницца пошутил по этому поводу, говорю, зато кормить удобно, поставил цобаку, в эту хуёвинку засыпал корма сухова и нармуль. И миску мыть ненадо.

Ну вот. Понимаю умом, что спасение мое в эякуляцыи. Попробовал вздрочнуть, неполучаеццо. Амплитуда не та, еще этот ограничитель пластиковый руку корябает. Придёцца прибегать к посторонней помощи. Хотя какая же она мне посторонняя? Родная моя, лучше и не найти на свете.

Звоню. Стараюсь сам нисмияцца в трубку. Серьезным голосом объясняю ситуацию, что в это пасмурное зимнее утро, просто необходимо взаимодействие типа: "Лане - ланет, Мине - минет"...

Эх, как она смиялась, когда увидела новый фасончег "ошейника верности"! Сосание палавова хуя сквозь слезы и ржач, конечно нехилый удар по самолюбию. Но зато вскоре я освободился и от белков избыточных и от девайса этого. И стоит эта хуйня теперь в серванте, как укор блять моей креативности...


© MGmike эМГэМайк