Опыты дефикации или Здравствуй, попа (извините!) Новый Год!

Слог бесподобный:):):)

Это был какой-то Новый год времён начала приручения дикого капиталистического будущего нашей страны.

Собрался Санин славный коллектив накануне, числа двадцать шестого тире тридцатого, провести корпоративную вечеринку, как нынче говорят! А тогда - просто собрались в ресторане выпить в честь наступающего, закусить, поплясать-повеселиться и так далее, как у кого пойдёт.
Настроение приподнято-новогоднее: ёлки, фонарики, снежинки, шампанское, на работу настрой положительный – все на неё уже положили, начальство за это напротив расщедрилось – ресторан оплатило вместе со всей выпивкой-закуской.
Скоро Новый год! Лепота!

Саню жена сначала отпускать не хотела: «Опять нажрёшься!» - каркает, Нострадамус в юбке!
Но на логичный аргумент «халява!», что возразить не нашлась. А потом у самой в этот же день аналогичный вечер со своим коллективом, так что как-то несправедливо получилось бы, хоть эмансипация и прочая хренотень бродит в неокрепших женских мозгах, но однозначно перегиб вышел бы!
Короче, скребя сердцем, отпустила. А то бы удержала, ха!

Но надо честно сказать, что выпивка, как таковая, даже и халявная, мало занимала в эти дни Санины мысли.
Потому как были у него сладкие виды на одну мамзель новенькую из бухгалтерии - Танюшку. Саня на неё уже неделю слюни пускал, комплименты отвешивал килограммами, и она уже глазками играла в салочки с ним. Дело оставалось за малым – рандеву с ней организовать. А вечеринка – отличный момент! Потому что - вполне законный загул, тем паче у жены свой праздник. Ну, жена, конечно, в двенадцать уже домой припрётся, но Сане это не указ – можно же раз в год в Новый год до утра погулять без скандала.
По причине грандиозных планов на адюльтер водку Саня от себя подальше отставил и на вино налёг, на красненькое - себе и девушке всё подливает. Ну, чтоб её в состояние приятной весёлости привести и готовности к …соитию во все губы.
Сам, говоря поэтическим языком, только что слюни сладострастные в оливье не пускает, «от страсти весь изнемогает».
С другом заранее договорился насчёт жилплощади с диваном.
Пьют, закусывают, танцуют, воркуют, как голубки.

Вечер в разгаре.
Жарко.
Танюшка раскраснелась, накидочку полупрозрачную цвета мокрого асфальта в танце с плеч сняла, а там - декольте! Нет – ДЕКОЛЬТЕ!!! Вот куда весь вечер Саня безуспешно пялил свою близорукость! Он и так уже от танцев взволнован был слегка, а тут протрезвел окончательно до последней каверны!
Так прямо сейчас же берет в нетерпении друга Борю за пейсы и говорит: «Давай, Боб, срочно Ленку свою цепляй, я – Таньку и к тебе на хату! А то у меня уже либидо в кармане не помещается! Что значит рано?! Пора!»
Короче, Борька – ещё друг называется – решил самолично, наплевав на нечеловеческие страдания лучшего друга, продлить ресторанный разгул еще на часок. Ему, видите ли, купчине крыжопольскому, гулять охота! А вот потом – таки да, на хазу!
Ладно, танцует Саня с Танюшкой от нечего делать, каждой фигурой ей свою любовь даёт прочувствовать, и она к нему льнёт, как телок к корове, ну, вернее, как тёлка к быку.
А Сане отрываться от неё уже просто малость неловко. Но приходится – музыка тоже перерывы делает – приходится ковылять к столу полу-боком, стыдливо прикрывая свои половые чувства пластмассовой маской Вини-Пуха и самоёй Танюшкой.
В музыкальных паузах сидят, вино попивают, в глаза друг другу заглядывают: «Когда же ЭТО свершится?» Ну, то есть Саня все точки над «Ё» уже проставил - прямо спросил «когда?», а Танюшка прямо ответила «сегодня!» Скорее бы!

И вдруг замечает Саня - что-то она, лапушка его декольтированная, какая-то совсем кокетливая стала от безумного вожделения: один глазик её всё на носик смотрит, а другой – вообще смотреть никуда не хочет, игриво закатывается в мозг.
«Не понял…»
А чего не понять-то – напилась Танечка, как три биндюжника! Вот тебе и состояние игривой весёлости и тэдэ!
Это и начальница планово-экономическая, Ольга Григорьевна, заметила, ссстарая мымра: «Ой, - говорит, - девочки, Татьяна-то у нас уже никакущая! Валентина, ты у нас с ней в одном доме живёшь. Вызывай такси – вези бедолагу домой. И давайте-ка собираться, а то наше время уже заканчивается. Вон второй час уже!»
И правда, второй час уже!
Ну, и что прикажете делать. Некоторые дуры свалил уже стыдливо заранее, другие дуры с мужьями припёрлись, кто уже парочками тилитестит - вон Борька Ленке в ягодицу пятернёй вцепился, как клещ энцефалитный в юнната, друг-падла!
А у Сани - облом!
Конечно, Ольга Григорьевна в одиночестве – но Саня же трезвый, как нильский крокодил!!! Вот будь он пьян в хлам, тогда… тогда бы подумал, наверное… подумал бы … да и ещё бы больше нажрался! Любой, кто видел этот шарообразный сгусток энергии, тоже сильно задумался бы о границах своей толерантности! Поговаривают, что её муж – бывший партаппаратчик - от неё к Новадворской сбежал на заре перестройки.
А ресторан-то с гулькин хвост - аккурат только на их корпоративную компанию, ну, то есть посторонних компаний нет, и девушек посторонних, соответственно, тоже нет!
Короче, бабы в полном дефиците – ни по талонам, ни из-под полы, ни по блату, НИКАК! Осталась там пара уценённых Снегурочек в свободной продаже, но даже в костюме Снегурочки они больше за Деда Мороза канали – по возрасту или по виду или по обоим показателям сразу! Короче, ахтунг!
К тому же Саня практически тверёзый в сосиску!
Вот это облом!

Ну, туда-сюда, базар-вокзал, казански мыло, собрались все ни шатко ни валко, выперлись на улицу. А там уже таксомоторы заказанные поджидают, кровопийцы цвета хаки с шашками наголо!
Все по домам, как тараканы разбежались.
Расстроился Саня едва ли не до слёз!

Это вам – один раз, здравствуй, папа, Новый год!

Настолько Сане грустно и тоскливо стало, что садиться в такси он не стал, а закурил да и пошлёпал в горестных мыслях домой пешком.
Идёт, курит, грустит. Одинокий и трезвый, как дурак.
И вдруг соображает, что если таким трезвым домой придёт – а жена ещё спать-то не ляжет – скандал на Новый год и все новогодние праздники обеспечен! Это же женская логика: пошел пить, пришёл трезвый, значит что?! – правильно! - кобелировал всю ночь, мужской собак женского рода с бардовым кренделем! Предъяви крендель и получи скандал!
Для ликвидации дефицита нетрезвости, делает Саня небольшой крючочек к вокзалу, покупает полтораху какого-то джину-тонику – там ещё на крыжечке пилигрим печальный с косой нарисован, типа вырубает на раз, как смерть.
Стоит, на часы вокзальные поглядывает, потихонечку адский напиток прихлёбывает, алиби крепнет с каждым глотком – убойная вещь!
Выпил всё досуха, чууувстввствстуеет сейчас унесёт! Хватает такси: «Эй, ямщик, гони-ка к яру! Да, лошадиные силы не жалей! Улица такого-то революционера!» И всё!

И ехать-то до дома уже оставалось всего – ничего, очнулся Саня на миг за миг до извержения Везувия и чувствует, что вот прямо сейчас произойдёт катаклизма и интерьер машины и репутация будут неисправимо испорчены переработанными отходами жизнедеятельности организма от пола до потолка – потому как брюхо Санино просто колобродит вокруг пупа и ревёт, как андронный калайдер!
«Стой, шофер! Стой, говорю!»
«Ну, так ещё не доехали чутка…»
«Стой, тебе по-хорошему говорят! А то хуже будет!» - сунул деньги, чтобы водила догонять не кинулся, выскочил и стоит, дико озираясь.

А вылез Санёк, надо сказать, очень удачно – напротив Дома быта. Там сугробы по краю газона уложены кремлёвской стеной, ёлки стоят и … правильно, - тишина.
Тишина. Прохожих, естественно, в три часа ночи нет, но машины редкие ездят, а не желал он, тонкая душа, чтобы его кто из знакомых попалил в позе роденовского мыслителя прямо на тротуаре главной улицы родного микрорайона. Благо, желудок на секунду опешил от свежего воздуха, ослабил своё психическое давление на мозг.
Поэтому Саня через сугроб перебрался, пошарился со спущенными штанами по чищенному газону, как собака в аналогичной ситуации, да приковылял гусиным шагом под ёлку.
Красота! Снежок блестит! Ёлка шелестит! Новым годом воняет! Звёзды! Звёзды, как иллюминация Вселенной! От умиротворённости и благости картины кишка ахнула восхищенно и вывалила разом неимоверных размеров жидкую кучу почти переваренных деликатесов.
Кайф!
Вином запахло.
«Сейчас ещё для верности пару контрольных окатышей выдавлю и побреду домой!»
Сидит Саня, размышляет, с чего это его так проняло? Съел в ресторане несвежий плевок официанта? Или это газированный самогон смертельно сдетонировал в организме?
Тогда-то никто ещё не мог догадываться, что всё это происки коварных грузинов с их палёным недокинзмараули! Хвала правительству, что прекратило эти безобразия!

И вдруг какой-то диссонанс вмешивается в умиротворённую симфонию Саниных философских размышлений, какое-то непонятное беспокойство поднимается взбаламученным раками илом со дна отдыхающей души…
С небес доносятся какие-то невнятные приглушённые звуки…
Саня недоумённо поднимает глаза к звёздам…
Всё отчётливей, яснее, громче: «Ёлочка, зажгись!»
На порог Дома Сбыта высыпает толпа ряженых и дико орёт «Ёлочка, зажгись!», в ответ на их дурацкие просьбы ёлка за спиной раскоряченного философа загорается разноцветными лампами, с фасада прямо в обалдевшую Санину рожу впиваются два прожектора. И для полного счастья с четырёх углов газона с шипением и воем уходят в полнозвёздные небеса четыре адских ракеты.
(…короткая пауза с наездом камеры на глаза главного героя…)
Слышен чей-то предынфарктный стон «Ой, батюшки!». И следом – начальственное басовитое четырёхэтажное ругательство с полным перечислением всех поз Кама-Сутры.

Думаю, что даже Чак Норрис в такой ситуации пал бы духом и задом в дерьмо.
Но только не Саня! Вы думаете, даром что ли серебряные медали по боксу раздают!? Сбив с себя секундное оцепенение, приподняв выше колен брюки, в два гигантских скачка взвился Саня на гребень сугроба, съехал голым задом по обратному его склону, удовлетворённый гигиеническим результатом перехода через Альпы, натянул штаны и кинулся в предновогоднюю ночь.
И словно салютуя храброму беглецу замка Иф, в небе рассыпаются четырьмя огненными пузырями китайские огни, затмевая звёзды.

Вот тебе и – здравствуй, musculus gluteus, Новый год!
Вот тебе новогоднее представление!
И нефиг тут нафиг нитки наматывать!

© ххх

Зажигалка

Колёсико провернулось в первый раз, в результате только искры. На второй, огонек вспыхнул, вздрогнул... и погас. Прикурил только с третьего раза. Бросил зажигалку на стол. В затянувшейся паузе это был единственный выход. Неуютно чувствовал себя под её пристальным взглядом. А так, и дымовая завеса, какая никакая, и опустила глаза наконец-то.

Одним пальчиком пододвинула зажигалку к себе:
- Это та самая?
- Кто? - нарочито недоуменно уточнил я, хотя прекрасно понимал о чем речь.
- Майк, меня бесит твоя манера отвечать вопросом на вопрос, и ты это знаешь, - девушка напротив подумала немного и добавила, - скот...
- Я, правда, не понял.
- Все ты понял. Для излишне одаренных - подсказка. Я про зажигалку.
- А-а-а, - протянул я, - вот ты о чем оказывается. Да, солнце, это та самая. Твоя.

В её руках зажигалка сработала с первого раза. И огонек отразился в её зрачках. Так же как тогда, почти полтора месяца назад. Когда встретился с ней впервые. Так же сидели за этим же столиком в кафе, так же безуспешно пытался прикурить. Потом, плюнув, спрятал старую зажигалку в карман, в баре купил новую. Вот эту самую, что сейчас у неё в руках.

Сейчас дословно не помню первый тост, но что-то романтично плел и про огонь, и про зарождающиеся новые отношения. А она, в ответ, хлопала ресницами и мило улыбалась. Напрягало немного то, что в кармане вибрировал телефон. И вибрировал он об старую зажигалку. Пришлось отключить. Кстати, как её звали? Кажется Оля... Или не Оля?

Потом были встречи. Горячие и страстные. В течение пяти недель. А потом все постепенно стало угасать. А сегодня утром, за кофе, прикуривая, обратил внимание, как дрожит огонь. Какая-то глупая закономерность.

- Так в чем дело, Миш? - девушка опять задала вопрос, - Я тебя не устраиваю?
- Понимаешь, ты хорошая, ты добрая.
- Я знаю.
- Дело видимо во мне. И в зажигалке...
- Пиздец, она-то тут каким боком? - она опять чиркнула, огонек предательски вспыхнул.
- Трудно объяснить.
- Подожди, я кажется поняла, то есть, ты хочешь сказать, что пока в этой херне есть газ...
- Где-то так.

- Глупость какая! Получается, что тебя в принципе хватает на месяц? - она замолчала.
- Если не проебу где нибудь, - тихо сказал я.
- Одноразовая зажигалка, одноразовая любовь...
- Одноразовая это когда спички.
- Умник...
- Ога.

Улыбнулась:
- Я кажется знаю, что надо делать. Девушка, можно вас на минуточку? - подозвала она официантку, - у вас есть нормальные дорогие зажигалки? Которые можно заправлять.
- К сожалению...
- Хорошо, несите какие есть.
- Одну минуту, - официантка удалилась.
- А эта, - огонь опять послушно отозвался в ее пальцах, - эта - останется у меня.
- Думаешь, так будет лучше? - я усмехнулся.
- Я умею беречь и хранить, - сказала серьезно.

Подошедшая официантка виновато произнесла:
- Остались всего две, вам какая больше нравится?
- Да давайте обе!

Девушка достала из сумочки телефон:
- Извини, Миш, мне надо бежать, срочное дело. Позвонишь вечером?
- Позвоню.
- Жду, - поспешно чмокнула в щеку, обернулась уже у двери, - Обязательно позвони, или нет, я лучше сама, как освобожусь - сразу наберу...

Сижу кручу в руках обе зажигалки. Одна белая, другая красная. Размышляю. Может права она? И может пора остановиться? И так дома в вазе кладбище одноразовых воспламенителей. На некоторых даже нацарапано имя. Удобно. Не перепутаешь никогда. Решено. Меняюсь. Здравствуй, другой Майк!

***

Прошел час.
- Молодой человек! - что за голос, сказка какая-то.
- Он слишком занят своими мыслями, видимо, - и второй не хуже.
- Да-да? - откровенно разглядываю двух очаровашек, подсевших ко мне за стол.
- Огоньком не угостите? - спрашивает первая, милая блондинка с огромными серыми глазами.
- С удовольствием, - галантно подношу огонь к сигарете, - меня Майк зовут, а вас?
- Ирина, - говорит блондинка.
- А меня - Света, - говорит вторая, рыженькая, прикуривая от другой зажигалки.

Ну что ж, значит не в этот раз. Извини, другой Майк. Может потом, но явно не сегодня. Так и запишем, белая - Ира, красная - Света. Да, и телефон уже заёб вибрировать. Отключить надо было сразу.

©MGmike

Про Знакомства

Знакомства... Встречи... Секс... А что потом?
Потом... Вы возвращаетесь в свой дом...
Невинное лицо... Пакет с едой.
И мило шепчете "единственной" - Я ТВОЙ!
Она же Вам и ужин, и постель,
И нежное "ждала я целый день",
И тапочки с газетой, и футбол,
И всяко-разно мечет Вам на стол...
Щебечет что-то...
Вдруг, звонок простой, Вам СМС пришел.
И Вы, босой, Идете на балкон и там в тиши
Читаете о том, как хороши Сегодня были Вы - прям обалдеть!,
-Как было СУПЕР! Столько "раз" успеть
За малое количество минут....
За время то, пока Вас дома ждут!
И все бы хорошо... Но.... Ё-ма-Ё!!!
В руках то телефон.... не ВАШ!!...........................ЕЁ

ВИКТОР ПЕЛЕВИН. НИКА.

Теперь, когда ее легкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре, и на моих коленях лежит тяжелый, как силикатный кирпич, том Бунина, я иногда отрываю взгляд от страницы и смотрю на стену, где висит ее случайно сохранившийся снимок.
Она была намного моложе меня; судьба свела нас случайно, и я не считал, что ее привязанность ко мне вызвана моими достоинствами; скорее, я был для нее, если воспользоваться термином из физиологии, просто раздражителем, вызывавшим рефлексы и реакции, которые остались бы неизменными, будь на моем месте физик-фундаменталист в академической ермолке, продажный депутат или любой другой, готовый оценить ее смуглую южную прелесть и смягчить ей тяжесть существования вдали от древней родины, в голодной северной стране, где она по недоразумению родилась.
Когда она прятала голову у меня на груди, я медленно проводил пальцами по ее шее и представлял себе другую ладонь на том же нежном изгибе - тонкопалую и бледную, с маленьким черепом на кольце, или непристойно-волосатую, в синих якорях и датах, так же медленно сползающую вниз - и чувствовал, что эта перемена совсем не затронула бы ее души.
Я никогда не называл ее полным именем - слово "Вероника" для меня было ботаническим термином и вызывало в памяти удушливо пахнущие белые цветы с оставшейся далеко в детстве южной клумбы. Я обходился последним слогом, что было ей безразлично; чутья к музыке речи у нее не было совсем, а о своей тезке-богине, безголовой и крылатой, она даже не знала.
Мои друзья невзлюбили ее сразу. Возможно, они догадывались, что великодушие, с которым они - пусть даже на несколько минут - принимали ее в свой круг, оставалось просто незамеченным. Но требовать от Ники иного было бы так же глупо, как ожидать от идущего по асфальту пешехода чувства признательности к когда-то проложившим дорогу рабочим; для нее окружающие были чем-то вроде говорящих шкафов, которые по непостижимым причинампоявлялись рядом с ней и по таким же непостижимым причинам исчезали. Ника не интересовалась чужими чувствами, но инстинктивно угадывала отношение к себе - и, когда ко мне приходили, она чаще всего вставала и шла на кухню. Внешне мои знакомые не были с ней грубы, но не скрывали пренебрежения, когда ее не было рядом; никто из них, разумеется, не считал ее ровней.
- Что ж твоя Ника, на меня и глядеть не хочет? - спрашивал меня один из них с усмешечкой. Ему не приходило в голову, что именно так оно и есть; со странной наивностью он полагал, что в глубине никиной души ему отведена целая галерея.
- Ты совершенно не умеешь их дрессировать, - говорил другой в приступе пьяной задушевности, - у меня она шелковой была бы через неделю.
Я знал, что он отлично разбирается в предмете, потому что жена дрессирует его уже четвертый год, но меньше всего в жизни мне хотелось стать чьим-то воспитателем.
Не то, чтобы Ника была равнодушна к удобствам - она с патологическим постоянством оказывалась в том самом кресле, куда мне хотелось сесть, - но предметы существовали для нее только пока она ими пользовалась, а потом
исчезали. Наверное, поэтому у нее не было практически ничего своего; я иногда думал, что именно такой тип и пытались вывести коммунисты древности, не имея понятия, как будет выглядеть результат их усилий. С чужими чувствами она не считалась, но не из-за скверного склада характера, а оттого, что часто не догадывалась о существовании этих чувств. Когда она случайно разбила старинную сахарницу кузнецовского фарфора, стоявшую на шкафу, и я через час после этого неожиданно для себя дал ей пощечину, Ника просто не поняла, за что ее ударили - она выскочила вон, и, когда я пришел извиняться, молча отвернулась к стене. Для Ники сахарница была просто усеченным конусом из блестящего материала, набитым бумажками; для меня - чем-то вроде копилки, где хранились собранные за всю жизнь доказательства реальности бытия: страничка из давно не существующей записной книжки с телефоном, по которому я так и не позвонил; билет в "Иллюзион" с неоторванным контролем; маленькая фотография и несколько незаполненных аптечных рецептов. Мне было стыдно перед Никой, а извиняться было глупо; я не знал, что делать, и оттого говорил витиевато и путано:
- Ника, не сердись. Хлам имеет над человеком странную власть. Выкинуть какие-нибудь треснувшие очки означает признать, что целый мир, увиденный сквозь них, навсегда остался за спиной, или, наоборот и то же самое, оказался впереди, в царстве надвигающегося небытия... Ника, если б ты меня понимала... Обломки прошлого становятся подобием якорей, привязывающих душу к уже не существующему, из чего видно, что нет и того, что обычно понимают под душой, потому что...
Я из под ладони глянул на нее и увидел, как она зевает. Бог знает, о чем она думала, но мои слова не проникали в ее маленькую красивую голову - с таким же успехом я мог бы говорить с диваном, на котором она сидела. В тот вечер я был с Никой особенно нежен, и все же меня не покидало чувство, что мои руки, скользящие по ее телу, немногим отличаются для нее от веток, которые касаются ее боков во время наших совместных прогулок по лесу - тогда мы еще ходили на прогулки вдвоем.
Мы были рядом каждый день, но у меня хватило трезвости понять, что по-настоящему мы не станем близки никогда. Она даже не догадывалась, что в тот самый момент, когда она прижимается ко мне своим по-кошачьи гибким телом, я могу находиться в совсем другом месте, полностью забыв о ее присутствии. В сущности, она была очень пошла, и ее запросы были чисто физиологическими - набить брюхо, выспаться и получить необходимое для хорошего пищеварения количество ласки. Она часами дремала у телевизора, почти не глядя на экран, помногу ела - кстати, предпочитала жирную пищу - и очень любила спать; ни разу я не помню ее с книгой. Но природное изящество и юность придавали всем ее проявлениям какую-то иллюзорную одухотворенность; в ее животном - если вдуматься - бытии был отблеск высшей гармонии, естественное дыхание того, за чем безнадежно гонится искусство, и мне начинало казаться, что по-настоящему красива и осмысленна именно ее простая судьба, а все, на чем я основываю собственную жизнь - просто выдумки, да еще и чужие. Одно время я мечтал узнать, что она обо мне думает, но добиваться от нее ответа было бесполезно, а дневника,который я мог бы украдкой прочесть, она не вела.
И вдруг я заметил, что меня по-настоящему интересует ее мир.
У нее была привычка подолгу просиживать у окна, глядя вниз; однажды я остановился за ее спиной, положил ладонь ей на затылок - она чуть вздрогнула, но не отстранилась - и попытался угадать, на что она смотрит, и чем для нее является то, что она видит. Перед нами был обычный московский двор - песочница с парой ковыряющихся детей, турник, на котором выбивали ковры, каркас чума, сваренный из красных металлических труб, бревенчатая избушка для детей, помойки, вороны и мачта фонаря. Больше всего меня угнетал этот красный каркас - наверно потому, что когда-то в детстве, в серый зимний день, моя душа хрустнула под тяжестью огромного гэдээровского альбома, посвященного давно исчезнувшей культуре охотников за мамонтами. Это была удивительно устойчивая цивилизация, существовавшая, совершенно не изменяясь, несколько тысяч лет где-то в Сибири - люди жили в небольших, обтянутых мамонтовыми шкурами полукруглых домиках, каркас которых точь-в-точь повторял геометрию нынешних красных сооружений на детских площадках, только выполнялся не из железных труб, а из связанных бивней мамонта. В альбоме жизнь охотников - это романтическое слово, кстати, совершенно не подходит к немытым ублюдкам, раз в месяц заманивавшим большое доверчивое животное в яму с колом на дне – была изображена очень подробно, и я с удивлением узнал многие мелкие бытовые детали, пейзажи и лица; тут же я сделал первое в своей жизни логическое умозаключение, что художник, без всякого сомнения, побывал в советском плену. С тех пор эти красные решетчатые полусферы, возвышающиеся почти в каждом дворе, стали казаться мне эхом породившей нас культуры; другим ее эхом были маленькие стада фарфоровых мамонтов, из тьмы тысячелетий бредущие в будущее по миллионам советских буфетов. Есть у нас и другие предки, думал я, вот например трипольцы - не от слова "Триполи", а от "Триполье", - которые четыре, что ли, тысячи лет назад занимались земледелием и скотоводством, а в свободное время вырезали из камня маленьких голых баб с очень толстым задом - этих баб, "Венер", как их сейчас называют, осталось очень много - видно, они были в красном углу каждого дома. Кроме этого про трипольцев известно, что их бревенчатые колхозы имели очень строгую планировку с широкой главной улицей, а дома в поселках были совершенно одинаковы. На детской площадке, которую разглядывали мы с Никой, от этой культуры остался бревенчатый домик, строго ориентированный по сторонам света, где уже час сидела вялая девочка в резиновых сапогах - сама она была не видна, виднелись только покачивающиеся нежно-голубые голенища.
Господи, думал я, обнимая Нику, а сколько я мог бы сказать, к примеру, о песочнице? А о помойке? А о фонаре? Но все это будет моим миром, от которого я порядочно устал, и из которого мне некуда выбраться, потому что умственные построения, как мухи, облепят изображение любого предмета на сетчатке моих глаз. А Ника была совершенно свободна от унизительной необходимости соотносить пламя над мусорным баком с московским пожаром 1737 года, или связывать полуотрыжку-полукарканье сытой универсамовской вороны с древнеримской приметой, упомянутой в "Юлиане Отступнике." Но что же тогда такое ее душа? Мой кратковременный интерес к ее внутренней жизни, в которую я не мог проникнуть, несмотря на то, что сама Ника полностью была в моей власти, объяснялся, видимо, моим стремлением измениться, избавиться от постоянно грохочущих в моей голове мыслей, успевших накатать колею, из которой они уже не выходили. В сущности, со мной уже давно не происходило ничего нового, и я надеялся, находясь рядом с Никой, увидеть какие-то незнакомые способы чувствовать и жить. Когда я сознался себе, что, глядя в окно, она видит попросту то, что там находится, и что ее рассудок совершенно не склонен к путешествиям по прошлому и будущему, а довольствуется настоящим, я уже понимал, что имею дело не с реально существующей Никой, а с набором собственных мыслей; что передо мной, как это всегда было и будет, оказались мои представления, принявшие ее форму, а сама Ника, сидящая в полуметре от меня, недоступна, как вершина Спасской башни. И я снова ощутил на своих плечах невесомый, но невыносимый груз одиночества.
- Видишь ли, Ника, - сказал я, отходя в сторону, - мне совершенно наплевать, зачем ты глядишь во двор и что ты там видишь.
Она посмотрела на меня и опять повернулась к окну - видно, она успела
привыкнуть к моим выходкам. Кроме того - хоть она никогда не призналась бы
в этом - ей было совершенно наплевать на все, что я говорю.
Из одной крайности я бросился в другую. Убедившись, что загадочность ее зеленоватых глаз - явление чисто оптическое, я решил, что знаю про нее все, и моя привязанность разбавилась легким презрением, которого я почти не скрывал, считая, что она его не заметит. Но вскоре я почувствовал, что она тяготится замкнутостью нашей жизни, становится нервной и обидчивой. Была весна, а я почти все время сидел дома, и ей приходилось проводить время рядом, а за окном уже зеленела трава, и сквозь серую пленку похожих на туман облаков, затянувших все небо, мерцало размытое, вдвое больше обычного, солнце.
Я не помню, когда она первый раз пошла гулять без меня, но помню свои чувства по этому поводу - я отпустил ее без особого волнения, отбросив вялую мысль о том, что надо бы пойти вместе. Не то, чтобы я стал тяготиться ее обществом - просто я постепенно начал относиться к ней так же, как она с самого начала относилась ко мне - как к табурету, кактусу на подоконнике или круглому облаку за окном. Обычно, чтобы сохранить у себя иллюзию прежней заботы, я провожал ее до двери на лестничную клетку, бормотал ей вслед что-то неразборчиво-напутственное и шел назад; она никогда не спускалась в лифте, а неслышными быстрыми шагами сбегала по лестнице вниз - я думаю, что в этом не присутствовало ни тени спортивного кокетства; она действительно была так юна и полна сил, что ей легче было три минуты мчаться по ступеням, почти их не касаясь, чем тратить это же время на ожидание жужжащего гробоподобного ящика, залитого тревожным желтым светом, воняющего мочой и славящего группу "Depeche Mode". (Кстати сказать, Ника была на редкость равнодушна и к этой группе, и к року вообще - единственное, что на моей памяти вызвало у нее интерес - это то место на "Animals", где сквозь облака знакомого дыма военной трехтонкой катит к линии фронта далекий синтезатор, и задумчиво лают еще не прикормленные Борисом Гребенщиковым электрические псы.) Меня интересовало, куда она ходит - хоть и не настолько, чтобы я стал за ней шпионить, но в достаточной степени, чтобы заставить меня выходить на балкон с биноклем в руках через несколько минут после ее ухода; перед самим собой я никогда не делал вид, что то, чем я занят, хорошо. Ее простые маршруты шли по иссеченной дорожками аллее, мимо скамеек, ларька с напитками и спирального подъема в стол заказов; потом она поворачивала за угол высокой зеленой шестнадцатиэтажки - туда, где за долгим пыльным пустырем начинался лес. Дальше я терял ее и - Господи! - как же мне было жаль, что я не могу на несколько секунд стать ею и увидеть по-новому все то, что уже стало для меня незаметным. Уже потом я понял, что мне хотелось просто перестать быть собой, то есть перестать быть; тоска по новому - это одна из самых мягких форм, которые приобретает в нашей стране суицидальный комплекс.
Есть такая английская пословица - "у каждого в шкафу спрятан свой скелет". Что-то мешает правильно, в общем, мыслящим англичанам понять окончательную истину. Ужаснее всего то, что этот скелет "свой" не в смысле имущественного права или необходимости его прятать, а в смысле "свой собственный", и шкаф здесь - эвфемизм тела, из которого этот скелет когда-нибудь выпадет по той причине, что шкаф исчезнет. Мне никогда не приходило в голову, что в том шкафу, который я называл Никой, тоже есть скелет; я ни разу не представлял ее возможной смерти. Все в ней было противоположно смыслу этого слова; она была сгущенной жизнью, как бывает сгущенное молоко (однажды, ледяным зимним вечером, она совершенно голой вышла на покрытый снегом балкон, и вдруг на перила опустился голубь – и Ника присела, словно боясь его спугнуть, и замерла; прошла минута; я, любуясь ее смуглой спиной, вдруг с изумлением понял, что она не чувствует холода или просто забыла о нем). Поэтому ее смерть не произвела на меня особого впечатления. Она просто не попала в связанную с чувствами часть сознания и не стала для меня эмоциональным фактом; возможно, это было своеобразной психической реакцией на то, что причиной всему оказался мой поступок. Я не убивал ее, понятно, своей рукой, но это я толкнул невидимую вагонетку судьбы, которая настигла ее через много дней; это я был виновен в том, что началась длинная цепь событий, последним из которых стала ее гибель. Патриот со слюнявой пастью и заросшим шерстью покатым лбом - последнее, что она увидела в жизни - стал конкретным воплощением ее смерти, вот и все. Глупо искать виноватого; каждый приговор сам находит подходящего палача, и каждый из нас - соучастник массы убийств; в мире все переплетено, и причинно-следственные связи невосстановимы. Кто знает, не обрекаем ли мы на голод детей Занзибара, уступая место в метро какой-нибудь злобной старухе? Область нашего предвидения и ответственности слишком узка, и все причины в конечном счете уходят в неизвестность, к сотворению мира.
Был мартовский день, но погода стояла самая что ни на есть ленинская: за окном висел ноябрьский чернобушлатный туман, сквозь который еле просвечивал ржавый зиг хайль подъемного крана; на близкой стройке районной авроркой побухивал агрегат для забивания свай. Когда свая уходила в землю и грохот стихал, в тумане рождались пьяные голоса и мат, причем особо выделялся один высокий вибрирующий тенор. Потом что-то начинало позвякивать - это волокли новую рельсу. И удары раздавались опять. Когда стемнело, стало немного легче; я сел в кресло напротив растянувшейся на диване Ники и стал листать Гайто Газданова. У меня была привычка читать вслух, и то, что она меня не слушала, никогда меня не задевало.
Единственное, что я позволял себе - это чуть выделять некоторые местаинтонацией:
"Ее нельзя было назвать скрытной; но длительное знакомство или тесная душевная близость были необходимы, чтобы узнать, как до сих пор проходила ее жизнь, что она любит, чего она не любит, что ее интересует, что ей кажется ценным в людях, с которыми она сталкивается. Мне не приходилось слышать от нее высказываний, которые бы ее лично характеризовали, хотя я говорил с ней на самые разные темы; она обычно молча слушала. За много недель я узнал о ней чуть больше, чем в первые дни. Вместе с тем у нее не было никаких причин скрывать от меня что бы то ни было, это было просто следствие ее природной сдержанности, которая не могла не казаться мне странной. Когда я ее спрашивал о чем-нибудь, она не хотела отвечать, и я этому неизменно удивлялся..."
Я неизменно удивлялся другому - почти все книги, почти все стихи были посвящены, если разобраться, Нике - как бы ее не звали и какой бы облик она не принимала; чем умнее и тоньше был художник тем неразрешимее и мистичнее становилась ее загадка; лучшие силы лучших душ уходили на штурм этой безмолвной зеленоглазой непостижимости, и все расшибалось о невидимую или просто несуществующую - а значит, действительно непреодолимую - преграду; даже от блестящего Владимира Набокова, успевшего в последний момент заслониться лирическим героем, остались только два печальных глаза да фаллос длиной в фут (последнее я объяснял тем, что свой знаменитый роман он создавал вдали от Родины).
"И медленно пройдя меж пьяными, всегда без спутников, одна, - бормотал я сквозь дрему, раздумывая над тайной этого несущегося сквозь века молчания, в котором отразилось столько непохожих сердец, - был греческий диван мохнатый, да в вольной росписи стена..."
Я заснул над книгой, а проснувшись, увидел, что Ники в комнате нет. Я уже давно замечал, что по ночам она куда-то ненадолго уходит. Я думал, что ей нужен небольшой моцион перед сном, или несколько минут общения с такими же никами, по вечерам собиравшимися в круге света перед подъездом, где всегда играл неизвестно чей магнитофон. Кажется, у нее была подруга по имени Маша - рыжая и шустрая; пару раз я видел их вместе. Никаких возражений против этого у меня не было, и я даже оставлял дверь открытой, чтобы она не будила меня своей возней в темном коридоре и видела, что я в курсе ее ночных прогулок. Единственным чувством, которое я испытывал, была моя обычная зависть по поводу того, что от меня опять ускользают какие-то грани мира - но мне никогда не приходило в голову отправиться вместе с ней; я понимал, до какой степени я буду неуместен в ее компании. Мне вряд ли показалось бы интересным ее общество, но все-таки было чуть-чуть обидно, что у нее есть свой круг, куда мне закрыт доступ. Когда я проснулся с книгой на коленях и увидел, что я в комнате один, мне вдруг захотелось ненадолго спуститься вниз и выкурить сигарету на лавке перед подъездом; я решил, что если и увижу Нику, то никак не покажу нашей связи. Спускаясь в лифте, я даже представил себе, как она увидит меня, вздрогнет, но, заметив мою индифферентность, повернется к Маше - отчего-то я считал, что они будут сидеть на лавке рядом - и продолжит тихий, понятный только им разговор.
Перед домом никого не было, и мне вдруг стало неясно, почему я был уверен, что встречу ее. Прямо у лавки стоял спортивный "мерседес" коричневого цвета - иногда я замечал его на соседних улицах, иногда перед своим подъездом; то, что это одна и та же машина, было ясно по запоминающемуся номеру - какому-то "ХРЯ" или "ХАМ". Со второго этажа доносилась тихая музыка, кусты чуть качались от ветра, и снега вокруг уже совсем не было; скоро лето, подумал я. Но все же было еще холодно. Когда я вернулся в дом, на меня неодобрительно подняла глаза похожая на сухую розу старуха, сидевшая на посту у двери - уже пора было запирать подъезд. Поднимаясь в лифте, я думал о пенсионерах из бывшего актива, несущих в подъезде последнюю живую веточку захиревшей общенародной вахты - по их трагической сосредоточенности было видно, что далеко в будущее они ее не затащат, а передать совсем некому. На лестничной клетке я последний раз затянулся, открыл дверь на лестницу, чтобы бросить окурок в ведро, услышал какие-то странные звуки на площадке пролетом ниже, наклонился над перилами и увидел Нику.
Человек с более изощренной психикой решил бы, возможно, что она выбрала именно это место - в двух шагах от собственной квартиры – чтобы получить удовольствие особого рода, наслаждение от надругательства над семейным очагом. Мне это в голову не пришло - я знал, что для Ники это было бы слишком сложно, но то, что я увидел, вызвало у меня приступинстинктивного отвращения. Два бешено работающих слившихся тела в дрожащем свете неисправной лампы показались мне живой швейной машиной, а взвизгивания, которые трудно было принять за звуки человеческого голоса - скрипом несмазанных шестеренок. Не знаю, сколько я смотрел на все это, секунду или несколько минут. Вдруг я увидел никины глаза, и моя рука сама подняла с помойного ведра ржавую крышку, которая через мгновение с грохотом врезалась в стену и свалилась ей на голову.
Видимо, я их сильно испугал. Они кинулись вниз, и я успел узнать того, кто был с Никой. Он жил где-то в нашем доме, и я несколько раз встречал его на лестнице, когда отключали лифт - у него были невыразительные глаза, длинные бесцветные усы и вид, полный собственного достоинства. Один раз я видел, как он, не теряя этого вида, роется в мусорном ведре; я проходил мимо, он поднял глаза и некоторое время внимательно глядел на меня; когда я спустился на несколько ступеней, и он убедился, что я не составлю ему конкуренции, за моей спиной опять раздалось шуршание картофельных очисток, в которых он что-то искал. Я давно догадывался - Нике нравятся именно такие, как он, животные в полном смысле слова, и ее всегда будет тянуть к ним, на кого бы она сама ни походила в лунном или каком-нибудь там еще свете. Собственно, сама по себе она ни на кого не похожа, подумал я, открывая дверь в квартиру, ведь если я гляжу на нее, и она кажется мне по-своему совершенным произведением искусства, дело здесь не в ней, а во мне, которому это кажется. Вся красота, которую я вижу, заключена в моем сердце, потому что именно там находится камертон, с невыразимой нотой которого я сравниваю все остальное. Я постоянно принимаю самого себя за себя самого, думая, чтоимею дело с чем-то внешним, а мир вокруг - всего лишь система зеркал разной кривизны. Мы странно устроены, размышлял я, мы видим только то, что собираемся увидеть - причем в мельчайших деталях, вплоть до лиц и положений - на месте того, что нам показывают на самом деле, как Гумберт Гумберт, принимающий жирный социал-демократический локоть в окне соседнего дома за колено замершей нимфетки.
Ника не пришла домой ночью, а рано утром, заперев дверь на все замки, я уехал из города на две недели. Когда я вернулся, меня встретила розоволосая старушка с вахты, и, поглядывая на трех других старух, полукругом сидевших возле ее стола на принесенных из квартир стульях, громко сообщила, что несколько раз приходила Ника, но не могла попасть в квартиру, а последние несколько дней ее не было видно. Старухи с любопытством глядели на меня, и я быстро прошел мимо; все-таки какое-то замечание о моем моральном облике догнало меня у лифта. Я чувствовал беспокойство, потому что совершенно не представлял, где ее искать. Но я был уверен, что она вернется; у меня было много дел, и до самого вечера я ни разу не вспомнил о ней, а вечером зазвонил телефон, и старушка с вахты, явно решившая принять участие в моей жизни, сообщила, что ее зовут Татьяна Григорьевна, и что она только что видела Нику внизу.
Асфальт перед домом на глазах темнел - моросил мелкий дождь. У подъезда несколько девочек с ритмичными криками прыгали через резинку, натянутую на уровне их шей - каким-то чудом они ухитрялись перекидывать через нее ноги. Ветер пронес над моей головой рваный пластиковый пакет. Ники нигде не было. Я повернул за угол и пошел в сторону леса, еще не видного за домами. Куда именно я иду, я твердо не знал, но был уверен, что встречу Нику. Когда я дошел до последнего дома перед пустырем, дождь почти кончился; я повернул за угол. Она стояла перед коричневым "мерседесом" с хамским номером, припаркованный с пижонской лихостью - одно колесо было на тротуаре. Передняя дверь была открыта, а за стеклом курил похожий на молодого Сталина человек в красивом полосатом пиджаке.
- Ника! Привет, - сказал я, останавливаясь.
Она поглядела на меня, но словно не узнала. Я наклонился вперед и уперся ладонями в колени. Мне часто говорили, что такие, как она, не прощают обид, но я не принимал этих слов всерьез - наверно, потому, что раньше она прощала мне все обиды. Человек в "мерседесе" брезгливо повернул ко мне лицо и чуть нахмурился.
- Ника, прости меня, а? - стараясь не обращать на него внимания, прошептал я и протянул к ней руки, с тоской чувствуя, до чего я похож на молодого Чернышевского, по нужде заскочившего в петербургский подъезд и с жестом братства поднимающегося с корточек навстречу влетевшей с мороза девушке; меня несколько утешало, что такое сравнение вряд ли придет в голову Нике или уже оскалившему золотые клыки грузину за ветровым стеклом.
Она опустила голову, словно раздумывая, и вдруг по какой-то неопределимой мелочи я понял, что она сейчас шагнет ко мне, шагнет от этого ворованного "мерседеса", водитель которого сверлил во мне дыру своими подобранными под цвет капота глазами, и через несколько минут я на руках пронесу ее мимо старух в своем подъезде; мысленно я уже давал себе слово никуда не отпускать ее одну. Она должна была шагнуть ко мне, это было так же ясно, как то, что накрапывал дождь, но Ника вдруг отшатнулась в сторону, а сзади донесся перепуганный детский крик:
- Стой! Кому говорю, стоять!
Я оглянулся и увидел огромную овчарку, молча несущуюся к нам по газону; ее хозяин, мальчишка в кепке с огромным козырьком, размахивая ошейником, орал:
- Патриот! Назад! К ноге!
Отлично помню эту растянувшуюся секунду - черное тело, несущееся низко над травой, фигурку с поднятой рукой, которая словно собралась огреть кого-то плетью, нескольких остановившихся прохожих, глядящих в нашу сторону; помню и мелькнувшую у меня в этот момент мысль, что даже дети в американских кепках говорят у нас на погранично-лагерном жаргоне. Сзади резко взвизгнули тормоза и закричала какая-то женщина; ища и не находя глазами Нику, я уже знал, что произошло.
Машина - это была "лада" кооперативного пошиба с яркими наклейками на заднем стекле - опять набирала скорость; видимо, водитель испугался, хотя виноват он не был. Когда я подбежал, машина уже скрылась за поворотом; краем глаза я заметил бегущую назад к хозяину собаку. Вокруг непонятно откуда возникло несколько прохожих, с жадным вниманием глядящих на ненатурально яркую кровь на мокром асфальте.
- Вот сволочь, - сказал за моей спиной голос с грузинским акцентом. - Дальше поехал.
- Убивать таких надо, - сообщил другой, женский. - Скупили все, понимаешь... Да, да, что вы на меня так... У, да вы, я вижу, тоже...
Толпа сзади росла; в разговор вступили еще несколько голосов, но я перестал их слышать. Дождь пошел снова, и по лужам поплыли пузыри, подобные нашим мыслям, надеждам и судьбам; летевший со стороны леса ветер доносил первые летние запахи, полные невыразимой свежести и словно обещающие что-то такое, чего еще не было никогда. Я не чувствовал горя и был странно спокоен. Но, глядя на ее бессильно откинутый темный хвост, на ее тело, даже после смерти не потерявшее своей таинственной сиамской красоты, я знал, что как бы не изменилась моя жизнь, каким бы ни было мое завтра, и что бы не пришло на смену тому, что я люблю и ненавижу, я уже никогда не буду стоять у своего окна, держа на руках другую кошку.

Юридическая консультация

Мы с женой наконец-то получили бесплатное место для нашего ребенка в муниципальном детском саду. А Витенька уже учится в 11-м классе. Имеем ли мы право на денежную компенсацию, чтобы потратить её на ЕГЭ?
Супруги Тупоржацкие, село Экзаменка

Пожалуйста, подскажите, в какой последовательности должны происходить события, чтобы мне не оказаться в проигрыше: сперва свадьба, прописка жены у меня, развод, а потом оставить жене квартиру? Или записать квартиру на жену, а потом свадьба? Или как-то иначе, например? Как по закону – можно ли без свадьбы оставить жене квартиру? Подскажите, а то мама жены совсем меня запутала.
А. Женофилюрин, г. Краснодартс

Суд приговорил меня к исключительной мере наказания, несмотря на то, что врачи признали меня душевнобольным. Правда ли, что в России действует мораторий на смертную казнь и если правда, то почему приговор вчера привели в исполнение?
Великий Князь Валентин Романович Кальтензбруев, г. ИТУла

Я, в прошлом вор-рецидивист, но твёрдо встал на путь исправления и теперь почти не убиваю, а просто отбираю деньги и сотовые, и всё. Обязан ли суд учитывать это при вынесении мне пожизненного срока?
И. Кичин, г. Сарынь

Я – Скипидарский Потрошитель. Посоветуйте, какие улики мне ещё оставлять, чтобы меня уже поймали?! Наболело!!!
С. Вкроворуков, г. Скипидарск, ул. Весёлая, д. 4, кв. 51
Паспорт № 38832, серия 00007373, выдан 11.05.07 г.
Бываю дома каждый день с 18:00 до 6:00, кроме полнолуний (см. «Календарь садовода»).

На протяжении десяти лет я состоял в одной из преступных группировок. В прошлом году отошёл от дел (завязал), но оказалось, что не был, как положено, в данной группировке трудоустроен. Тем самым лишился пенсии и проездных льгот. Че за хрень, господа юристы?
А. А. Жлобыко, зам. бугра по персоналу Сиротской (бывш. Казанской) ОПГ

Во время замены лампочки в холодильнике меня дёрнуло электрическим током. И дёрнуло меня менять эту лампочку! В результате заработала моя парализованная левая рука, и я лишился пенсии по инвалидности. Кто должен компенсировать мои потери и упущенную прибыль (убыль)?
М. Безруков, г. Антифрязино

Разговорился в вендиспансере с соседом по очереди. А он оказался юристом и теперь требует с меня какие-то деньги за консультацию. Имеют ли право юристы консультировать в очереди за гонореей? И имеют ли законопослушные гонорейщики льготы при оплате таких консультаций?
И. Зелёнкин, г. Марганец

Всю жизнь угробил на то, чтобы выхлопотать себе приличную пенсию, в результате получил приличную пенсию, но потерял молодость и так и не приобрел специальность. Где можно выхлопотать хорошую специальность для пенсионера?
А. Фрезерович, г. Хава Тагил

Надо ли оформлять пасынка отпрыском?
Руслана Отпрыск, г. Уренгей

Имеет ли право нотариус тыкать меня головой в стол, если я в пятый раз не в том месте в доверенности расписываюсь?
Г. Глазов, г. Глазов

Суд определил моё отцовство по отпечаткам ДНК на простыне. А ведь я эту бабу в глаза не видел, поскольку был очень пьяный, а тем более простыню!
А. Ангельский, г. Архангельск

Я усыновил мальчика из детского дома, когда ему было 2 года. Спустя 17 лет он сделал операцию по смене пола. Должен ли я теперь его удочерять? Тем более, что раньше я был записан у него отцом. А месяц назад я сам сменил пол и теперь мне нечем подтвердить свое отцовство.
Евг. Дезабилье, г. Меликофель

Коротко о главном...

1. В мужчине должна наблюдаться лёгкая небрежность: либо ширинка растёгнута, либо рукав в говне…

2. В умелых руках и хуй – балалайка!

3. Душа Билла Гейтса после смерти попадет в корзину.

4. Автомобиль "Ока" был разорван случайно раскрывшейся подушкой безопасности.

5. Очевидцы утверждают, что на краш–тесте "Белаза" бетонная плита пыталась отползти.

6. Чем пахнет огонь от зажигалки? Он пахнет палёными волосами из носа.

7. Колумбийские школьники слепили снеговика стоимостью 3 миллиона долларов.

8. Если мужчина родит ребенка — ему достанется 1 миллион долларов
А если родит второго — то 250 тысяч рублей

9. В иркутских лесах был найден мальчик воспитанный линолеумом. При малейших признаках опасности он сворачивается в рулон

10. "Ну и бревно!" с досадой повторял Буратино, трахая Мальвину.

11. Человек–Паук боится Человека–Тапку. А Человек–Тапок боится Человека–Какашку.

12. Самый страшный корабль — корабль, перевозящий кукол–пупсов в
шторм: корабль кренится на волне, пупсы одновременно открывают глаза и говорят: "МАМА!"

13. Депутаты Госдумы жалуются, поскольку им еще не выдали квартиры за январь.

14. "Бублик!.. Бублик!.." — радостно кричали дети, не подозревая, что Колобок смертельно ранен.

15. Во время великого поста передачу "Спокойной ночи, малыши!" будут вести Огурчик и Помидорчик

16.Парламент Молдовы отменил решение парламента Узбекистана о границе Украины с Россией.

17. Петербургские проститутки работают за книги

18. Человек, которого вырвало бигмаком прямо в Макдональдсе, может получить свои деньги обратно

19. Если детектор лжи подключить к настроенному на второй канал телевизору, он сгорит через семь секунд

20. Плакат на Азовском море: «За буйки не заходить!»

21. Леонардо да Винчи не только изобрел танк и вертолет, но и приснился Менделееву, переодетый таблицей.

22. Как выяснилось, на самом деле таблица Менделеева сначала приснилась А. С. Пушкину, но он в ней ничего не понял.

23. Николай Валуев подписал контракт с новым промоутером на 20 тонн бананов.

24. Дана Борисова купила стиральную машину со встроенным интеллектом и уже через неделю попала к ней в рабство.

25. Белочка–клаустрофоб живет на веточке рядом с дуплом.

26. — Здравствуйте, а можно девочку в синхронное плавание записать?
— Конечно, у нас как раз одна утонула!

27. До утра под луной мы бродили с тобой, потому что с тобою мы дрожжи!

28. Во время подготовки к экзамену по латыни студенты медики случайно вызвали дьявола

29. шагу невозможно ступить на склонах Фудзи – везде эти ёбаные улитки…

30. "В эфире программа "Очумелые ручки". Сегодня мы с вами будем собирать газотурбинный двигатель. Для сборки нам понадобится две бутылки водки емкостью 1л. и разобранный газотурбинный двигатель."

31. В ночь на Ивана Купала молдаване прыгают через бетономешалку и гадают на бетонной гуще.

32. Московские милиционеры носят в кобуре не пистолет, а маленький рояльчик

33. Две коровы на мясокомбинате.
— Слушай, а ты здесь в первый раз?!
— Нет, блять, во второй!
(Сеня, я не уверен, но, кажется, это твой любимый, хахаха)

34. Мужик заходит в аптеку и говорит:
— Мне нужен один гандон!
Провизор в подсобку:
— Коля, тебя!

34. Неожиданно закончилась передача " Розыгрыш" для Андрея Малахова: его вывезли в лес и расстреляли.

35. Кто рано встаёт, тот далеко от работы живёт.

36. Молдаване после секса отворачиваются к стене и штукатурят.

37. На четырёхлетие родители подарили ребёнку набор юного сантехника. Через три дня мальчик спился.

38. Когда мужчины спрашивали ее о возрасте, она кокетливо смеялась иотвечала, что женщине столько лет, на сколько она выглядит. Некоторыеей верили и имели большие проблемы — паршивке еще не было 15–ти.

39. Норматив одевания эстонского спецназа — пока горит свеча.

40. Жили у отца три сына. А свои квартиры сдавали.

41. Ингеборге Дапкунайте произнесла свое имя, и ввела Дану Борисову в состояние транса.

42. Чтобы концерт не сорвался — Аркадий Укупник заблокировал двери маршрутки

43. В Греции найдено дерево, чей возраст достигает 3000 лет. По
свидетельству ученых, если бы дерево могло говорить, у него был бы рот.

44. Вышел новый альбом Никиты Малинина, теперь на CD–RW.

45. Заседание парламента в Молдавии было сорвано в связи с открытием строительного сезона в Москве.

46. Евгений Гришковец позвонил в доставку пиццы и наговорил на автоответчик новую книгу.

47. Что бы не пытались синтезировать таджикские физики–ядерщики, у них постоянно получается гашиш.

48. Явно нерусская женщина смотрела на горящую избу, когда ее сбил конь.

49. Если у вас нет отца, то щелкните правой кнопкой мыши на рабочем столе и выберите «Создать папку».

50. Юрий Куклачев опоздал на собственное представление заигравшись с бантиком

51. На чемпионате мира группа немецких биатлонистов завоевала Польшу

52. Жена Билла Гейтса так и не смогла вымыть все окна, потому что каждое окно открывалось в новом окне.

53. Неудачей закончилась идея провести конкурс красоты в городе Владимир. Само название «Мисс Владимир» отпугнуло всех участниц.

54. В Челябинске открылась многоуровневая автостоянка. На следующий уровень можно попасть, перебив всех врагов на предыдущем.

55. Ночью воры проникли в квартиру Виталия Кличко и вынесли все — побои, страх, боль и унижение.

56. Чтобы Белоснежке было легче запомнить гномов, ей отрубили три пальца.

57. – Уважаемые пассажиры, самолет ТУ–134 садится. У кого есть зарядка от ТУ–134, просьба пройти в кабину пилота.

58. на церемонии вручения театральной премии "Золотая маска", артисты театра Куклачева нассали в ботинки артистам театра Ленком

59. Дети из деревни Ясковичи прекрасно знали, что сопьются в родном колхозе, но на всякий случай мечтали стать космонавтами.

60. В Израиле обнаружились комары–антисемиты. С виду это обычные комары, но страдают–то от них евреи!

61. Пересекая границу, насыпьте немного чая в целлофан от пачки сигарет. Внесите лёгкий сумбур в обыденную жизнь таможни.

62. Пропала собака. Рыжая. С черным ухом. Сука. Блять. Ебаная страна.

63. Вчера сборная Аджарии по боксу отжарила сборную Румынии по художественной гимнастике.

64. Александр Друзь заснул и чуть не умер от информационного голода.

65. Анатолий Вассерман снялся обнаженным на развороте журнала «Популярная механика».

66. Чтобы увидеть Москву с высоты птичьего полета, платите 20 долларов и кладете колесо обозрения под язык

67. Китайцы высаживались на берег небольшими отрядами, — по одному–два миллиона человек.

68. Сгорел склад бытовой техники, на котором находилась крупная партиястиральных машин с искусственным интеллектом. Боже, как они кричали!..

69. Артемий Лебедев придумал Айфон еще в пятилетнем возрасте.

70. за что люблю порно, за то что там всегда результат на лицо

71. Это я мама не язык показываю, это у меня печень торчит.

72. В знак протеста против политики США ямайские демонстранты скурили американский флаг.

74. Д'Артаньян — Констанции Бонасье: «моя шняга к вашим услугам».

75. Наташа назвала своего первого ребёнка в честь отца – Физрук

76. На вечеринке, посвященной Зурабу Церетели виновник торжества вышел подпредлогом "отлить". После того, как маэстро не возвратился через 20минут, взволнованные гости вышли на улицу и увидели, что ЗурабКонстантинович отлил 25–метровый памятник Лужкова в кепке на коне

77. Никита Михалков лишь недавно узнал, что мир существовал и до его рождения.

78. из–за сильных морозов были отменены концерты кати лель в сыктывкаре.
в который раз природа встала на защиту человека!

79. Я знаю секс, как свои пять пальцев.

80. В музей мадам Тюссо появилась фигура Е. В. Петросяна. Правда администрация надеется, что Петросян скоро устанет и уйдёт сам.

81. Этой зимой в Челябинске при –30 прошёл конкурс рисунка на асфальте.Рисовали в основном костры и писали «Заберите нас отсюда» и «Мама, я нечувствую рук!»

82. Бабушка Майка Тайсона укладывал внука спать с двух ударов.

83. Юрий Куклачев засунул голову в пасть кошки.

84. Концерт Валерия Леонтьева в Сыктывкаре был сорван из–за кражи лосин и бигудей певца.

85. пошел мужик в сарай за лопатой, а взял грабли

86. Сложно найти такого же веселого и беззаботного продавца как в магазине лаки и краски.

87. Водитель "БелАЗа" смотрит на дорожные знаки чисто из любопытства.

88. Если человек понимает юмор, то он и вьебать может с улыбкой!

89. На соревнованиях по легкой атлетике разразился очереднойдопинг–скандал. В крови эфиопского бегуна был обнаружен еще одинэфиопский бегун.

90. Новый альбом Владимира Шаинского не отражается в зеркале.

91. — Кто там?
— Сантехник пришел, дочь вашу ебать!
— Какой ужас! Мы сейчас милицию вызовем!!
— Ну и сидите тогда без горячей воды, дочь вашу ебать!

92. В столичном зоомагазине посетитель по–ошибке купил Укупника

93. …и тут он отбросил все сомнения и женился на той, которая давала в попку

94. Как говорил Робинзон Крузо: "Ракушка не похожа на голую женщину только первые 5 лет!

95. Владимир Ильич Ленин любил ходить на новогодние утренники. Но как–тонелепо смотрелась лысая бородатая снежинка вместе с танцующими детьми.

96. Танцы «под Верку Сердючку» являются более бесспорным доказательством происхождения человека от обезьяны, чем теория Дарвина.

97. Во время войны мой дед сбил вражеский велосипед. И был награжден педалью за отвагу!

98. Дневник маленькой Людмилы Гурченко:"Вчера отменили крепостное право, уменя появилось больше времени и теперь я могу писать дневник

99. Чтобы стать парикмахером, Зверев переспал с феном

100. — Как тебя зовут, помнишь? Сам встать сможешь?
— Ты чего пристал к ребёнку? Ему же ещё года нет!

101. Когда мой дедушка возвращался ночью, от него пахло водкой и бабушками.

102. Николай Валуев благодаря грубой физической силе может собирать матрешки не по порядку.

103. Мальчик Петя возвращался вечером после тренировки дворами и спился.

104. — У вас есть фекалии Снежного Человека?
— Нет, но у меня есть фекалии того, у кого
есть фекалии Снежного человека.

105. 50% бабушек имитируют восторг при виде внуков.

106. Берите пирожки, — заулыбалась хозяйка. — Горячие, сама охуела!

107. Алексей Глызин продал душу дьяволу, а на вырученные 17 рублей купил душу Малежика и пирожок.

108. Таджикские школьники, пишут сочинение на тему: «Как я провез это».

109. Школьники после выпускного, идя встречать рассвет, берут с собой трудовика.
Чтобы посмотреть, как корчится от солнечного света этот упырь.

110. После трагического случая, в Монголии запрещено залезать в маршрутку с копьём.

111. Если мужчина дарит вам диск Аркадия Укупника, значит этот мужчина — Аркадий Укупник.

112. Свинобобры догадываются о существовании генной инженерии.

113. — Арамис, у моей жены скоро начнутся месячные.
— Я задержу их, ничего!

114. У Элтона Джона самая большая коллекция очков но пользуется он только одним.

115. Бен Ладен спонсирует свадьбу Малежика!

116. На последнем концерте Петросян, отчаявшись, бросился щекотать зрителей.

117. В Мексике юношам выдают паспорт, когда им исполняется 16 серий.

118. Чтобы лучше ориентироваться в ванной, Дана Борисова на ее северную сторону, нарастила мох.

119. Чтобы люди не выбрасывали новый диск Димы Билана сразу послепрослушивания, он разместил на нем расписание электричек, линейку икалендарик на 2008 год…

120. В Эфиопии за рождение второго ребенка дают попить

121. Автомобиль Николая Дроздова лижет бензин с руки.

122. Всего 2 грамма амфетамина, подмешанного в кофе ди–джею, полностью изменили формат радио «Шансон».

123. Кондуктор Надежда была доставлена в больницу с острым отравлением счастливыми билетиками.

124. Хорошее море — Мёртвое море.

125. Чтобы повысить посещаемость, на сайте Укупника теперь разрешено курить.

Утро

Коротенько и со вкусом :):)

В одно распрекрасное утро Виктор ехал в общественном транспорте по каким-то своим делам. Общественный транспорт всячески радовал Виктора своей незагруженностью, гендерным составом пассажиров и немилосердной тряской на заднем сидении.
Как-то так сложилось, что в общественном транспорте, в это утро, кроме Виктора, из мужчин наблюдался только водитель маршрутки, которого можно было не считать, ибо человек делом занят – правила нарушает, матерится на кого-то, деньги считает и по ухабам трясет маршрутку.
А от этой тряски у совершенно незнакомой Виктору женщины, сидящей рядом, в районе декольте случались всякие волнительные колебания...
Зрелища у Виктора были, хлеб в магазин обещали завезти к одиннадцати, уступать место не нужно было никому – в общем, утро было самым что ни на есть замечательным.

До тех пор, пока обладательница волнительного декольте не вздохнула тяжело и не отвесила Виктору оплеуху. Не так, чтоб сильный удар вышел у слабой женщины, но довольно таки звонкий и очень обидный.

- Вы с ума что ли сошли – незнакомых людей по морде хлопать? – возмутился Виктор, поглаживая ушибленную щетину. – За что? Не смотрел я в ваше декольте! Больно мне надо – декольте ваше сомнительное перед работой рассматривать?
- А за то, что он мне всю жизнь испортил, подлец такой! – ответила ненавидяще женщина.- Это еще мало. Надо было еще и с другой руки врезать, но несподручно мне.
- Кто он, шизофреничка? – возмутился Виктор еще раз. – Я вас в первый раз в жизни вижу.
- Муж мой! – сказала женщина и еще раз влепила Виктору по физиономии. – Пьет сильно, на меня руку поднимает, денег домой не носит. Сил уже нету никаких терпеть это безобразие.
- Прекратите меня по лицу своими культяпками хлопать! - закричал Виктор. – Я-то причем? Мужа своего хлопайте по чему хотите. Сколько влезет. Хоть вообще убейте его.
- Заткнитесь вы! – презрительно сказала женщина. – Ерунду какую-то предлагаете. Как же я ему по морде дам? Мне ж с ним потом жить. Он же мне еще сильнее жизнь испортит потом. А с вами мне детей не крестить. И ничего с вашей мордой не сделается.
- Да вы хоть понимаете.... Что вы себе позволяете?! – Виктору было очень обидно. – Да я-то тут причем? Это хулиганство!! Я милицию позову!
- Вот мужик пошел – двух оплеух выдержать не может! – укоризненно покачала головой другая женщина в салоне. – Враз в милицию бежит. Измельчал совсем.
- А если б вам ни за что морду набили?! – вскинулся Виктор. – Я бы посмотрел на вас. Небось орали бы тут, как фельдфебель на учениях.
- Не убудет от тебя, пьянь! – сурово сказала женщина слева и привстав хлопнула Виктора по лицу. – Ишь нежный какой... Это тебе за то, что мой, год назад, в помаде весь пришел.
- Бедная..- пожалели остальные пассажирки женщину слева. – И ты стерпела?
- Почему стерпела? – гордо ответила женщина слева. – Выгнала к чертовой матери в тот же вечер.
- И как он? Спился? Бомжует? – с надеждой спросили женщины.
- Если бы... – заплакала женщина. – Квартиру себе в центре купил. Девок туда водит. Машину поменял....
- Уууу, сволочь! – выдохнули женщины, а одна даже подскочила к водителю и замахнулась на него. Ей к водителю было ближе, чем к Виктору.
- Только попробуй. Остановлю машину и искалечу всю. – пообещал водитель.
- Хамло какое! – завизжали женщины на водителя. – Неадекватный!
- Оставь этого дикаря! – посоветовала женщина с декольте. – Иди лучше этому врежь. Этот хоть цивилизованный.

И показала пальцем на Виктора.
- Убью! – сделал страшные глаза Виктор. – Вот притронется кто-то еще – и убью сразу.
- Неубедительно, интеллигент. - засмеялась женщина с декольте.
И от этого смеха в декольте у нее случились волнительные такие колебания.
- А давайте номерами телефонов обменяемся? – шепотом сказал Виктор и ласково посмотрел на женщину с декольте. – Встретимся, вы меня по морде похлопаете, вина выпьем.
- Я замужем, хамло! – игриво ответила женщина.
- А я - нет! – многозначительно сообщила Виктору женщина без мужа. – Уже год как одна.
Виктор обернулся и ласково посмотрел на разведенную женщину.
- А ведешь себя так, как будто уже десять лет одна! – прошипела злобно женщина с декольте. – Бесстыжая!
- На себя посмотри – сиськи вывалила!! – закричала разведенная.
- Мне хоть есть что вываливать! – вновь заколыхалось декольте. – Доска!!
- Кто доска, жиртрест?!! – заорала одинокая и вцепилась в волосы пышногрудой...

Под визг, громкую ругань и причитания Виктор незаметно прошмыгнул к выходу. На тротуаре он перевел дух, закурил, потер ноющую челюсть и пробормотал:
- Слабый пол, балиннн..

© ФрумычЪ.