Friday, September 7, 2007
Wednesday, September 5, 2007
Про школьные годы чудесные...
1 сентября. Я, с букетом цветов, в костюмчике, наглаженном отцом, шёл в школу. За руку с мамой. Первый класс. Школьная линейка. Первый звонок. У мамы на глазах слёзы.
Первая пятерка за чтение. Через неделю первый кол по поведению.
Будь готов! Всегда готов. Пионерский галстук. Я обязан учиться, быть примером для младших, заниматься физ. подготовкой. Я должен вырасти достойным Гражданином своей Родины, что бы не щадя сил и самой жизни отстаивать великие завоевания Социализма. Так было правильно, так было нужно. Так учили. Я - Советский Человек. Девятилетний, но уже Советский. « Как повяжешь галстук, береги его» Первые недели не снимал вообще. Я гордился своей принадлежностью к Пионерской Организации. Даже в гости ходил с красным галстуком на шее. Через два года галстук, вечно мятый, прочно обосновался в боковом кармане пиджака.
-Бля, видел? У Галки сиски выросли!! Ахуеть!! Давай её на перемене замацаем!
-Давай, а хули.
Галка визжала и неумело отбивалась. А мы, пять -шесть малолетних уебанов, отталкивая друг друга тянули руки к несчастным прыщикам, которые выросли слишком рано. В шестнадцать лет у Галки была лучшая грудь в классе. Красивой формы, высокая, упругая. Галка вышла замуж в восемнадцать лет, за конченного наркота. Он и Галку подсадил, гандон. Жалко девчонку, она умерла в 24 года, от передоза.
-Буеш с Юркой махацца?
-Ни хуя себе, канешна.
-Тада после уроков, во дворе. Не зассышь бля? Смари нах.
Бланш под глазом, как медаль «За Отвагу». Хуй с ним с бланшем , ведь главное то, что не зассал. Юрка тоже отцепился, губа разбита, скула налилась сочным баклажановым колором. Спор не решен, ни хуя, чуть позже продолжим, когда пройдёт выбитый палец.
Через год Юрка стал лучшим другом.
-Вон из класса!!!
Встал. Герой, бля. Все смотрят? Ясный хуй, все. Уйти надо красиво. Кураж обязателен. На губах кривая ухмылка « ебалявсёврот». Открыл дверь, повернулся к училке. Ну, давай, рисанись перед всеми, ты же крутой. Ну, три, два, один и на выдохе:
-Да пошла ты на хуй.
Училка вылетела вслед за мной. Взбешенные глаза. Руки, судорожно схватившие меня за рубашку.
- Ты!!! Ты!!! Скотина!!Ублюдок!!! Ты!! ТЫ- ХУЙ!!!. Не смей больше появляться на моих уроках!!! НЕ СМЕЙ!!!
Молодая, сколько ей было тогда? 23? 24? Только после института. Через три года, на выпускном, мы пили вместе. Шампанское.
-Прикинь, Козырь Оксанку выебал. Отвечаю, прям в пизду, галышпаном. Мы бля вчера на лавочке сидели, курили, тут Козырь подкатил. Тоже закурить попросил, ну слово зА слово, хуем пО столу. Он и распизделся.
- Козырь, а ты чё, в натуре Оксанку ебал?
- Ну.
-А чё, она всем даёт?
- Щегол, пиздуй в футбол играть. Рано тебе ещё ебацца.
Козырь был старше на три года. В армию он не попал, сел за убийство. По пьяне завалил пацана с соседней школы.
Комсомол. « Сколько стоит Устав?» Не все улавливали подъебку. « Пять копеек»
-Ты не достоин быть комсомольцем, Устав бесценен. Следующий!
Комсомольский билет. Моя фамилия. Мой билет. Я сказал правильными словами о том, что ценность Устава просто невъебенна, беспезды.
- Ты когда успел оплатить взносы за два года вперёд?
Тогда и успел, ёбана в рот. У Витальки печать есть. Вот и нашлёпал, а хули.
-Юрка ты где был вчера? Я тебе весь вечер бля звонил.
-Светку ебал.
-Какую блять Светку?
С «Вэ». У неё на хате. Предки иёшние куда то съебались, ну она мне позвонила. Сначала целовались, а потом она разделась. Ну, хули, выебал.
-Пиздишь
-Бык пиздит, бля.
-Ну чё, как, расскажи.
- Блять, противно как-то, братан. Я её теперь видеть не могу. Ахуеть, нечаянно по пизде рукой провёл, там хуйня какая –то, слизь мокрая. Я блять, когда кончил, пиздец, отвращение к ней такое появилось, к Светке. Ахуеть легче. Фу бля.
- Я очень тебя люблю, но знаешь, у мужчины после первого раза может … ну как тебе сказать…ну короче я могу тебя разлюбить, понимаешь?
-Понимаю. Извини, родители должны приехать, с минуты на минуту. Тебе пора.
Ты что, обиделась?
-Да нет, всё нормально.
Мужчина, блять. Пацан, штаны на лямках. После самогона блевал как заведённый. Накидался, потому что видел Её с другим. Они шли в обнимку, время от времени останавливаясь. Для долгого поцелуя. Взасос.
Виделись с ней не спиздеть лет восемь назад. Случайно, в супермаркете столкнулись. Бляяя, какой Ты стала! Повзрослела, сформировалась. Настоящая Женщина. Глаз не отвести.
Привет-привет. « Как ты?» « Всё здорово» «Муж? Дети?» «Муж любит без памяти. Детей двое.» «Может увидимся вечером? Посидим, где – нибудь, выпьем, поболтаем. Потом ко мне. Или к тебе?» «Не получиться. У тебя был шанс, помнишь? Ты от него отказался сам» Да, отказался. Дурак бля.
Если бы не отказался, была бы ещё одна звёздочка на фюзеляже.
- За поведение, недостойное комсомольца, предлагаю из комсомола исключить. Кто за?
Против? Воздержался? Большинством голосов принято решение – исключить. Билет на стол.
К директору. На следующий день после собрания.
-Ну что? Докатился? Ты же себе всю жизнь перечеркнул, вот так вот крест – накрест.
- Я перечеркнул ваши показатели по району.
- Не дерзи! Распоясались! Взрослыми стали?
Да. Уже почти взрослые. Нам почти по шестнадцать лет. И через три с половиной месяца - прощай, школа, здравствуй жизнь. Мы пьём водку, курим анашу, трахаемся с бабами. В нашем понимании это совсем по взрослому.
В комсомоле восстановили через месяц.
Выпускной вечер. Ебануццо, какие оказывается в нашем классе тёлки! Даже Танька, мышь серая. Пышное, глубоко декольтированное платье, умелый макияж. Блять, где раньше глаза были? Напутственные речи учителей, усиленные минтовские патрули. Аттестат о среднем образовании. На школьном дворе лепёхи блевотин.
«Танька, давай завтра встретимся, в кино сходим, погуляем? А?» « Давай. Позвони часиков в шесть. Сможешь?» Ёпта, конечно смогу. С Танькой мы разбежались через год. Любовь куда – то девалась, хуй её знает, куда.
Всё. Пиздец. Кончилась школа.
- Давай, братан, до завтра
- Юрка, ты куда?
- Пойду Светку поебу.
-Нуу…Давай, хули. Завтра созвонимся.
Я был дружкой у них на свадьбе. И крёстным отцом у Антохи, их первенца.
Сегодня мой сын пошёл в школу. В первый класс. Вчера я гладил ему костюм.
Удачи тебе, сынок.
©Виннипых
Первая пятерка за чтение. Через неделю первый кол по поведению.
Будь готов! Всегда готов. Пионерский галстук. Я обязан учиться, быть примером для младших, заниматься физ. подготовкой. Я должен вырасти достойным Гражданином своей Родины, что бы не щадя сил и самой жизни отстаивать великие завоевания Социализма. Так было правильно, так было нужно. Так учили. Я - Советский Человек. Девятилетний, но уже Советский. « Как повяжешь галстук, береги его» Первые недели не снимал вообще. Я гордился своей принадлежностью к Пионерской Организации. Даже в гости ходил с красным галстуком на шее. Через два года галстук, вечно мятый, прочно обосновался в боковом кармане пиджака.
-Бля, видел? У Галки сиски выросли!! Ахуеть!! Давай её на перемене замацаем!
-Давай, а хули.
Галка визжала и неумело отбивалась. А мы, пять -шесть малолетних уебанов, отталкивая друг друга тянули руки к несчастным прыщикам, которые выросли слишком рано. В шестнадцать лет у Галки была лучшая грудь в классе. Красивой формы, высокая, упругая. Галка вышла замуж в восемнадцать лет, за конченного наркота. Он и Галку подсадил, гандон. Жалко девчонку, она умерла в 24 года, от передоза.
-Буеш с Юркой махацца?
-Ни хуя себе, канешна.
-Тада после уроков, во дворе. Не зассышь бля? Смари нах.
Бланш под глазом, как медаль «За Отвагу». Хуй с ним с бланшем , ведь главное то, что не зассал. Юрка тоже отцепился, губа разбита, скула налилась сочным баклажановым колором. Спор не решен, ни хуя, чуть позже продолжим, когда пройдёт выбитый палец.
Через год Юрка стал лучшим другом.
-Вон из класса!!!
Встал. Герой, бля. Все смотрят? Ясный хуй, все. Уйти надо красиво. Кураж обязателен. На губах кривая ухмылка « ебалявсёврот». Открыл дверь, повернулся к училке. Ну, давай, рисанись перед всеми, ты же крутой. Ну, три, два, один и на выдохе:
-Да пошла ты на хуй.
Училка вылетела вслед за мной. Взбешенные глаза. Руки, судорожно схватившие меня за рубашку.
- Ты!!! Ты!!! Скотина!!Ублюдок!!! Ты!! ТЫ- ХУЙ!!!. Не смей больше появляться на моих уроках!!! НЕ СМЕЙ!!!
Молодая, сколько ей было тогда? 23? 24? Только после института. Через три года, на выпускном, мы пили вместе. Шампанское.
-Прикинь, Козырь Оксанку выебал. Отвечаю, прям в пизду, галышпаном. Мы бля вчера на лавочке сидели, курили, тут Козырь подкатил. Тоже закурить попросил, ну слово зА слово, хуем пО столу. Он и распизделся.
- Козырь, а ты чё, в натуре Оксанку ебал?
- Ну.
-А чё, она всем даёт?
- Щегол, пиздуй в футбол играть. Рано тебе ещё ебацца.
Козырь был старше на три года. В армию он не попал, сел за убийство. По пьяне завалил пацана с соседней школы.
Комсомол. « Сколько стоит Устав?» Не все улавливали подъебку. « Пять копеек»
-Ты не достоин быть комсомольцем, Устав бесценен. Следующий!
Комсомольский билет. Моя фамилия. Мой билет. Я сказал правильными словами о том, что ценность Устава просто невъебенна, беспезды.
- Ты когда успел оплатить взносы за два года вперёд?
Тогда и успел, ёбана в рот. У Витальки печать есть. Вот и нашлёпал, а хули.
-Юрка ты где был вчера? Я тебе весь вечер бля звонил.
-Светку ебал.
-Какую блять Светку?
С «Вэ». У неё на хате. Предки иёшние куда то съебались, ну она мне позвонила. Сначала целовались, а потом она разделась. Ну, хули, выебал.
-Пиздишь
-Бык пиздит, бля.
-Ну чё, как, расскажи.
- Блять, противно как-то, братан. Я её теперь видеть не могу. Ахуеть, нечаянно по пизде рукой провёл, там хуйня какая –то, слизь мокрая. Я блять, когда кончил, пиздец, отвращение к ней такое появилось, к Светке. Ахуеть легче. Фу бля.
- Я очень тебя люблю, но знаешь, у мужчины после первого раза может … ну как тебе сказать…ну короче я могу тебя разлюбить, понимаешь?
-Понимаю. Извини, родители должны приехать, с минуты на минуту. Тебе пора.
Ты что, обиделась?
-Да нет, всё нормально.
Мужчина, блять. Пацан, штаны на лямках. После самогона блевал как заведённый. Накидался, потому что видел Её с другим. Они шли в обнимку, время от времени останавливаясь. Для долгого поцелуя. Взасос.
Виделись с ней не спиздеть лет восемь назад. Случайно, в супермаркете столкнулись. Бляяя, какой Ты стала! Повзрослела, сформировалась. Настоящая Женщина. Глаз не отвести.
Привет-привет. « Как ты?» « Всё здорово» «Муж? Дети?» «Муж любит без памяти. Детей двое.» «Может увидимся вечером? Посидим, где – нибудь, выпьем, поболтаем. Потом ко мне. Или к тебе?» «Не получиться. У тебя был шанс, помнишь? Ты от него отказался сам» Да, отказался. Дурак бля.
Если бы не отказался, была бы ещё одна звёздочка на фюзеляже.
- За поведение, недостойное комсомольца, предлагаю из комсомола исключить. Кто за?
Против? Воздержался? Большинством голосов принято решение – исключить. Билет на стол.
К директору. На следующий день после собрания.
-Ну что? Докатился? Ты же себе всю жизнь перечеркнул, вот так вот крест – накрест.
- Я перечеркнул ваши показатели по району.
- Не дерзи! Распоясались! Взрослыми стали?
Да. Уже почти взрослые. Нам почти по шестнадцать лет. И через три с половиной месяца - прощай, школа, здравствуй жизнь. Мы пьём водку, курим анашу, трахаемся с бабами. В нашем понимании это совсем по взрослому.
В комсомоле восстановили через месяц.
Выпускной вечер. Ебануццо, какие оказывается в нашем классе тёлки! Даже Танька, мышь серая. Пышное, глубоко декольтированное платье, умелый макияж. Блять, где раньше глаза были? Напутственные речи учителей, усиленные минтовские патрули. Аттестат о среднем образовании. На школьном дворе лепёхи блевотин.
«Танька, давай завтра встретимся, в кино сходим, погуляем? А?» « Давай. Позвони часиков в шесть. Сможешь?» Ёпта, конечно смогу. С Танькой мы разбежались через год. Любовь куда – то девалась, хуй её знает, куда.
Всё. Пиздец. Кончилась школа.
- Давай, братан, до завтра
- Юрка, ты куда?
- Пойду Светку поебу.
-Нуу…Давай, хули. Завтра созвонимся.
Я был дружкой у них на свадьбе. И крёстным отцом у Антохи, их первенца.
Сегодня мой сын пошёл в школу. В первый класс. Вчера я гладил ему костюм.
Удачи тебе, сынок.
©Виннипых
Wednesday, August 29, 2007
Спортклуб. Английские заметки
Ржачный рассказик :):)
Что-то я жирком стал обрастать – абдоминальным. То есть, говоря по нашенски, животик стал расти. Ну, конечно, «животиком» это я так ласково своё пузико называю. А уж если совсем по-честному, то брюхо, блять, растёт, сука!
Девушка моя, любимая, стала меня всё чаще «мишкой Гамми» называть. Я то думал, что это за мохнатость, а, оказалось - за объёмную талию.
Не годиццо, короче.
Надо быть стройным и подтянутым. Как англичане. Почему бы и нет?
Сидим мы тут недавно с другом Михой, ужинаем.
Миха - такой же любитель поесть-выпить, как и я.
И тоже с брюшком. Небольшим, правда что.
«Миха!», говорю я, «может хватить по вечерам нажираться как пещерные люди? Ведь обжорствуем же, как питекантропы – словно этот ужин может стать последним в нашей жизни! Что, нам завтра на бой с мамонтами идти? Или набег на соседнее племя совершать? Давай после шести вечера ничего не есть. И не бухать. И давай спортом займёмся. А, Миха? Хуле молчишь?»
Обглодав сочное рёбрышко, Миха вытер руки об салфетку, налил себе красного вина, выпил, откинулся в кресле, и внимательно посмотрел на меня.
«Ты что, плохо себя чувствуешь? Откуда такие дурные мысли? Как это мы можем после шести ничего не есть? Мы же до шести работаем. А потом, что в библиотеку, что ли идти, а не в ресторан? Ты выбрось эту блажь из головы! Спортсмен, бля!».
«Миха, бля, меня моя «мишкой Гамми» называет! Я толстый стал! Миха, бля, один я не смогу. А вдвоём всё-таки легче голодные обмороки переносятся. Я сознание потерял – ты нашатырь поднёс, ты в обморок упал – я тебя холодной водичкой в чувство привожу. Мы – друзья, в конце концов, или как?»
«Гыгыгы! Мишкой Гамми, говоришь? Гыгыгы! Ну, и хуле? А моя меня называет «Пончик-Сиропчик»! И чего?»
«Короче, Миха, не пизди! Завтра идем в спортклуб записываться! Будем плавать, в сауну ходить, на тренажерах потеть и пить морковный сок с сельдереем! Всё! Так жить нельзя!
Вон, англичане! На рассвете после гулянок домой едем, а они уже по улицам и паркам бегают! Вечером, после работы – бегают! А в спортклуб, небось, не прорвешься! Мест, небось, нет!
Сука, мне завидно! Что мы хуже них?»
«Не, мы лучше! Ладно, давай попробуем, хуле там. У меня рядом с домом есть клуб хороший. Завтра зайду на разведку».
На следующий день, я проснулся другим человеком. Радостные мысли о том, что сегодня начинается новая, правильная жизнь, вызывали дебильную улыбку. Вот так, дебильно улыбаясь, я и проследовал на кухню, откуда доносились дразнящие запахи жареного слегка прикопченого бекона.
«Любимая! С сегодняшнего дня твой «мишка Гамми» худеет! А посему, прошу выбросить к ебеням всю нездоровую пищу из холодильника. И свари мне овсянку на воде! Аминь!»
Гордый собой, я повернулся и проследовал в ванную.
Вслед донеслось саркастическое «Ну-ну! Ахуеть!»
Мужественно позавтракав овсянкой и чмокнув растерянную любимую в щёчку, я, бодренько так, прыгая через три ступеньки, спустился во двор к машине.
«Не, не поеду на машине. Пешком пойду на работу. Подумаешь, три километра».
Я уже чувствовал себя героем.
Эдаким поджарым мускулистым стареющим гладиатором, быстро шагающим по шумному Ноттинг Хиллу навстречу новым победам над собой.
«Я смогу! Я должен смочь! Я уберу тебя, злое брюхо! И снова начну носить свои, уныло висящие в шкафу, костюмы, которые стали на два размера малы! Ждите меня, итальянские портные с лекалами для мачо! Прощайте, портные немецкие, с вашими сраными лекалами для бюргеров с пивными животами!»
Рука непроизвольно потянулась к ремню. Кажется, я уже чуть-чуть похудел…
Миха позвонил в полдень.
«На ланч идем, «мишка Гамми»? У меня хорошие новости, Арчи! Я взял два абонемента в клуб! Там были рады, что Гаргантюа и Пантагрюэль хотят влиться в их ряды. Гыгыгы! Кроме того, у нас будет персональный инструктор на три посещения – бесплатно!»
«Здорово, Миха! Вот увидишь, у нас получится! На ланч не иду – много работы, но встретимся вечером у клуба. Часиков в 7, ок?»
Я прогуливался около спортклуба в ожидании Михи. Парк автомобилей, припаркованных около клуба, вызывал уважение и восторг. Любят богатые люди заботиться о своем здоровье, ох как любят.
Моё тело рвалось в бой!
Я смотрел на себя со стороны, через полгодика, и видел подтянутого, ещё не совсем старого, мужчину, спортивного телосложения, с большой спортивной сумкой в крепкой руке, попивающего морковный сок через соломинку из стакана с эмблемой «нашего» клуба…
«Может велосипед ещё купить?», подумалось мне.
В клубе нам устроили небольшую экскурсию.
Клуб был то, что надо! Прекрасно оснащенный, светлый, чистый, с большим бассейном, сауной, спа с теплой минеральной водой и улыбчивым персоналом.
Потом, с нами поговорил врач, завёл на каждого персональную карту, измерил рост, вес, давление, пульс.
Мне сказал – надо убирать минимум 10, а лучше все 15 кг, а Михе - максимум 10.
Сука!
Потом пришел инструктор.
Ой-ой-ой! Бля!
Накаченный, в майке, рот до ушей!
Сочный бифштекс, бля, просто, а не мужик! Но бабы таких любят!
Подозреваю, что если бы инструктор не был бы геем, коим он на самом деле и был, то ебал бы он всех подряд клиенток этого клуба.
Строго по расписанию.
И было бы это расписание заполнено на пару лет вперёд.
Сука, даже завидно стало!
Только одно и утешало, что стрелка его «компаса» показывает не в ту сторону!
Задал он нам с Михой программу на «бегущей дорожке», подключил к нам всякие датчики и уселся рядом, с гантелей в руке, бицепсы качать.
И нас злить.
Идём с Михой по «дорожке», сначала медленно, потом побыстрее, потом почти бегом. Потеем.
«Бифштекс» всё на датчики поглядывает и улыбается. А бицепс его всё шаром для боулинга из-под кожи норовит выпрыгнуть. Сука!
Бежим мы, потом обливаемся.
«Арчи, чувствуешь запах алкаголя? Это наши пьянки через поры выходят…», тяжело дышит Миха. «Заебись, да?»
«Ага, заебись! Скоро я умру, еще километр и точно умру…», говорю я, чуть живой.
В это момент, компьютер «бегущей дорожки» начинает издавать пронзительный мерзкий звук, похожий на свист-сирену.
«Слава Богу!», думаю, «наверное, программа закончилась…», и поворачиваюсь к «Бифштексу».
А он….бледный, глаза вылупились, рот открыл, а сказать ничего не может.
Только пальцем на меня показывает…
«Стоп! Стоп!», заорал он вдруг.
«Миха, бля, чего это он? Со мной что-то не так?»
А «Бифштекс» тем временем ко мне подскочил, руками машет, к лавке меня подталкивает и пытается куртку с меня стянуть.
«Убери руки, козёл!», почему-то по-русски говорю я. «Пшол на хуй, пидарюга!»
Тут и врач прибежал. И тоже с выпученными глазами…
«Миха, если пидоры будут атаковать, то я за себя не ручаюсь…»
«Дорожка» свистит-заливается, врач орёт, «Бифштекс» орёт, Миха в шоке, я тоже.
«Сэр, вам надо лечь и расстегнуть куртку! Надо поправить датчик!», врач твёрдо произносит каждое слово.
И я ему верю. Он не пидор.
Оказывается, датчик на присоске, который прилепили на сердце, попросту отошёл.
В связи с повышенной заволошенностью моей грудной клетки, датчик не присосался как следует. И отсосался!
Вот сирена и запела!
А врач, у которого все показания выводятся на монитор, охуел, увидев «остановку сердца у клиента»…
И «Бифштекс», будучи трогательно-чувствительным геем, охуел, увидев «умирающего» у него на глазах гладиатора Арчи, шумно дыша, бегущего навстречу худобе…
Потом мы крутили велосипед и пробовали разные силовые тренажеры.
«Бифштекс» всё записывал, корректировал и обещал к концу нашего пребывания выдать полную программу занятий на полгода вперёд.
«Пойдем, Миха, в сауну. Посидим маленько, и в бассейн!».
Сауна с температурой 90 градусов – это пародия, конечно. Но, всё равно приятно. Тепло!
Завернув наши жопы и животы в небольшие простыни, мы уселись на лавочке, наслаждаясь ощущениями от гудящих от нагрузок мышц.
И тут в сауну, слегка прикрытые простынями, зашли две рыженькие нестарые тётки лет по 30-35. И, наверное, сёстры.
И уселись напротив нас, мило улыбаясь.
Я к тому времени, уже возлежал на средней лавке в позе римского патриция, а Миха забрался на самый верх и сидел там, пытаясь выгнать из себя остатки накопленного ранее алкоголя
Слегка приподнявшись на локте и улыбнувшись в ответ рыжим любительницам попариться, я принял исходное положение на лавке и...
Восхитительнейший «апскёрт» открылся моему взору – коротко постриженные, рыженькие волосики робко светились между мраморно-белых, слегка расставленных ножек одной из сестричек…
Я, будучи джентльменом, сразу же опустил глаза, но было поздно.
Горячая кровь моментально заполнила пещеристые тела, почему то сконцентрированные именно на хуе, и я тихонько сказал Михе по-русски:
«Миха, у меня встал!»
Миха загыгыкал наверху, но аккуратно, чтобы не потерять простынку, спустился на мою лавку.
Рыжие обсуждали свои садики, горшочки с цветами и скамеечки, и им было явно не до нас.
«Арчи, ты можешь думать о чём-нибудь другом, бля? Ты просто животное!», сказал Миха,
И снова начал ржать.
«Пошли в бассейн, хватит здесь сидеть! Для сердца вредно!»
«Миха, ты дурак? Как я пойду? У меня стоит, как кирзовый сапог! Стыдно, бля! Подожди, упадёт, тогда и пойдем», говорю я.
А та рыжая, с «апскёртом», увлечённая беседой с сестрой, как будто нарочно, еще ножки раздвинула. Я думал, что у меня хуй лопнет, и кровавые ошмётки разукрасят сочащиеся смолой стенки сауны. Или инсульт с инфарктом хватит.
«Миха, отвлекай меня. Расскажи что-нить смешное. Плиииз! Иначе я умру от перегрева!»
«Ладно. Представь, Арчи, что ты подходишь щас к этой рыжей, срываешь с неё простынку, разворачиваешь и со всей дури засаживаешь ей в жопу…»
«Миха, бля, ты охуел? Я тебя что просил рассказать? А ты, сука, меня добить решил? Гад!»
«Арчи, бля, ты же не дослушал! Ты не пизди, а слушай…. Так вот, засаживаешь ты ей в жопу, а она так изгибается, стонет, ногтями по лавке скребёт…»
«Миха! Ты – гандон!»
«Арчи, ты дослушай, бля, сначала!!! Значит, скребёт она ногтями по лавке, а ты всё глубже и глубже входишь!!! И тут она кааааак пёрнет! И каааак брызги поносные на тебя полетят! И запах! Пиздец просто, какой запах! А ты….»
«Всё, Миха, пошли в бассейн! Спасибо тебе, друг! Вылечил!»
Выходя, я посмотрел на рыженькую и, улыбнувшись, сказал «Бай! Си ю лейтер!»
А она, дурочка, приветливо помахала мне рукой!
Засранка!
После бассейна, мы с Михой ещё посидели в теплом минеральном джакузи. Потом выпили по два стакана сока.
«Миха, как думаешь, а она сосёт хорошо?»
«Очень хорошо! Губки у неё что надо! Только зубы, наверное, гнилые, и изо рта пахнет!»
«Гад ты, Миха! Не буду с тобой больше в спортклуб ходить! Я так импотентом стану»
Вот уже неделю, каждый Божий день, мы ходим в клуб. У меня минус 2,5 кг, у Михи - минус 2 кг.
Рыженьких больше не видели.
Надеюсь, что ещё увидим. И Миха надеется. Мы рыжих любим. Они очень нежные…
@armati
Что-то я жирком стал обрастать – абдоминальным. То есть, говоря по нашенски, животик стал расти. Ну, конечно, «животиком» это я так ласково своё пузико называю. А уж если совсем по-честному, то брюхо, блять, растёт, сука!
Девушка моя, любимая, стала меня всё чаще «мишкой Гамми» называть. Я то думал, что это за мохнатость, а, оказалось - за объёмную талию.
Не годиццо, короче.
Надо быть стройным и подтянутым. Как англичане. Почему бы и нет?
Сидим мы тут недавно с другом Михой, ужинаем.
Миха - такой же любитель поесть-выпить, как и я.
И тоже с брюшком. Небольшим, правда что.
«Миха!», говорю я, «может хватить по вечерам нажираться как пещерные люди? Ведь обжорствуем же, как питекантропы – словно этот ужин может стать последним в нашей жизни! Что, нам завтра на бой с мамонтами идти? Или набег на соседнее племя совершать? Давай после шести вечера ничего не есть. И не бухать. И давай спортом займёмся. А, Миха? Хуле молчишь?»
Обглодав сочное рёбрышко, Миха вытер руки об салфетку, налил себе красного вина, выпил, откинулся в кресле, и внимательно посмотрел на меня.
«Ты что, плохо себя чувствуешь? Откуда такие дурные мысли? Как это мы можем после шести ничего не есть? Мы же до шести работаем. А потом, что в библиотеку, что ли идти, а не в ресторан? Ты выбрось эту блажь из головы! Спортсмен, бля!».
«Миха, бля, меня моя «мишкой Гамми» называет! Я толстый стал! Миха, бля, один я не смогу. А вдвоём всё-таки легче голодные обмороки переносятся. Я сознание потерял – ты нашатырь поднёс, ты в обморок упал – я тебя холодной водичкой в чувство привожу. Мы – друзья, в конце концов, или как?»
«Гыгыгы! Мишкой Гамми, говоришь? Гыгыгы! Ну, и хуле? А моя меня называет «Пончик-Сиропчик»! И чего?»
«Короче, Миха, не пизди! Завтра идем в спортклуб записываться! Будем плавать, в сауну ходить, на тренажерах потеть и пить морковный сок с сельдереем! Всё! Так жить нельзя!
Вон, англичане! На рассвете после гулянок домой едем, а они уже по улицам и паркам бегают! Вечером, после работы – бегают! А в спортклуб, небось, не прорвешься! Мест, небось, нет!
Сука, мне завидно! Что мы хуже них?»
«Не, мы лучше! Ладно, давай попробуем, хуле там. У меня рядом с домом есть клуб хороший. Завтра зайду на разведку».
На следующий день, я проснулся другим человеком. Радостные мысли о том, что сегодня начинается новая, правильная жизнь, вызывали дебильную улыбку. Вот так, дебильно улыбаясь, я и проследовал на кухню, откуда доносились дразнящие запахи жареного слегка прикопченого бекона.
«Любимая! С сегодняшнего дня твой «мишка Гамми» худеет! А посему, прошу выбросить к ебеням всю нездоровую пищу из холодильника. И свари мне овсянку на воде! Аминь!»
Гордый собой, я повернулся и проследовал в ванную.
Вслед донеслось саркастическое «Ну-ну! Ахуеть!»
Мужественно позавтракав овсянкой и чмокнув растерянную любимую в щёчку, я, бодренько так, прыгая через три ступеньки, спустился во двор к машине.
«Не, не поеду на машине. Пешком пойду на работу. Подумаешь, три километра».
Я уже чувствовал себя героем.
Эдаким поджарым мускулистым стареющим гладиатором, быстро шагающим по шумному Ноттинг Хиллу навстречу новым победам над собой.
«Я смогу! Я должен смочь! Я уберу тебя, злое брюхо! И снова начну носить свои, уныло висящие в шкафу, костюмы, которые стали на два размера малы! Ждите меня, итальянские портные с лекалами для мачо! Прощайте, портные немецкие, с вашими сраными лекалами для бюргеров с пивными животами!»
Рука непроизвольно потянулась к ремню. Кажется, я уже чуть-чуть похудел…
Миха позвонил в полдень.
«На ланч идем, «мишка Гамми»? У меня хорошие новости, Арчи! Я взял два абонемента в клуб! Там были рады, что Гаргантюа и Пантагрюэль хотят влиться в их ряды. Гыгыгы! Кроме того, у нас будет персональный инструктор на три посещения – бесплатно!»
«Здорово, Миха! Вот увидишь, у нас получится! На ланч не иду – много работы, но встретимся вечером у клуба. Часиков в 7, ок?»
Я прогуливался около спортклуба в ожидании Михи. Парк автомобилей, припаркованных около клуба, вызывал уважение и восторг. Любят богатые люди заботиться о своем здоровье, ох как любят.
Моё тело рвалось в бой!
Я смотрел на себя со стороны, через полгодика, и видел подтянутого, ещё не совсем старого, мужчину, спортивного телосложения, с большой спортивной сумкой в крепкой руке, попивающего морковный сок через соломинку из стакана с эмблемой «нашего» клуба…
«Может велосипед ещё купить?», подумалось мне.
В клубе нам устроили небольшую экскурсию.
Клуб был то, что надо! Прекрасно оснащенный, светлый, чистый, с большим бассейном, сауной, спа с теплой минеральной водой и улыбчивым персоналом.
Потом, с нами поговорил врач, завёл на каждого персональную карту, измерил рост, вес, давление, пульс.
Мне сказал – надо убирать минимум 10, а лучше все 15 кг, а Михе - максимум 10.
Сука!
Потом пришел инструктор.
Ой-ой-ой! Бля!
Накаченный, в майке, рот до ушей!
Сочный бифштекс, бля, просто, а не мужик! Но бабы таких любят!
Подозреваю, что если бы инструктор не был бы геем, коим он на самом деле и был, то ебал бы он всех подряд клиенток этого клуба.
Строго по расписанию.
И было бы это расписание заполнено на пару лет вперёд.
Сука, даже завидно стало!
Только одно и утешало, что стрелка его «компаса» показывает не в ту сторону!
Задал он нам с Михой программу на «бегущей дорожке», подключил к нам всякие датчики и уселся рядом, с гантелей в руке, бицепсы качать.
И нас злить.
Идём с Михой по «дорожке», сначала медленно, потом побыстрее, потом почти бегом. Потеем.
«Бифштекс» всё на датчики поглядывает и улыбается. А бицепс его всё шаром для боулинга из-под кожи норовит выпрыгнуть. Сука!
Бежим мы, потом обливаемся.
«Арчи, чувствуешь запах алкаголя? Это наши пьянки через поры выходят…», тяжело дышит Миха. «Заебись, да?»
«Ага, заебись! Скоро я умру, еще километр и точно умру…», говорю я, чуть живой.
В это момент, компьютер «бегущей дорожки» начинает издавать пронзительный мерзкий звук, похожий на свист-сирену.
«Слава Богу!», думаю, «наверное, программа закончилась…», и поворачиваюсь к «Бифштексу».
А он….бледный, глаза вылупились, рот открыл, а сказать ничего не может.
Только пальцем на меня показывает…
«Стоп! Стоп!», заорал он вдруг.
«Миха, бля, чего это он? Со мной что-то не так?»
А «Бифштекс» тем временем ко мне подскочил, руками машет, к лавке меня подталкивает и пытается куртку с меня стянуть.
«Убери руки, козёл!», почему-то по-русски говорю я. «Пшол на хуй, пидарюга!»
Тут и врач прибежал. И тоже с выпученными глазами…
«Миха, если пидоры будут атаковать, то я за себя не ручаюсь…»
«Дорожка» свистит-заливается, врач орёт, «Бифштекс» орёт, Миха в шоке, я тоже.
«Сэр, вам надо лечь и расстегнуть куртку! Надо поправить датчик!», врач твёрдо произносит каждое слово.
И я ему верю. Он не пидор.
Оказывается, датчик на присоске, который прилепили на сердце, попросту отошёл.
В связи с повышенной заволошенностью моей грудной клетки, датчик не присосался как следует. И отсосался!
Вот сирена и запела!
А врач, у которого все показания выводятся на монитор, охуел, увидев «остановку сердца у клиента»…
И «Бифштекс», будучи трогательно-чувствительным геем, охуел, увидев «умирающего» у него на глазах гладиатора Арчи, шумно дыша, бегущего навстречу худобе…
Потом мы крутили велосипед и пробовали разные силовые тренажеры.
«Бифштекс» всё записывал, корректировал и обещал к концу нашего пребывания выдать полную программу занятий на полгода вперёд.
«Пойдем, Миха, в сауну. Посидим маленько, и в бассейн!».
Сауна с температурой 90 градусов – это пародия, конечно. Но, всё равно приятно. Тепло!
Завернув наши жопы и животы в небольшие простыни, мы уселись на лавочке, наслаждаясь ощущениями от гудящих от нагрузок мышц.
И тут в сауну, слегка прикрытые простынями, зашли две рыженькие нестарые тётки лет по 30-35. И, наверное, сёстры.
И уселись напротив нас, мило улыбаясь.
Я к тому времени, уже возлежал на средней лавке в позе римского патриция, а Миха забрался на самый верх и сидел там, пытаясь выгнать из себя остатки накопленного ранее алкоголя
Слегка приподнявшись на локте и улыбнувшись в ответ рыжим любительницам попариться, я принял исходное положение на лавке и...
Восхитительнейший «апскёрт» открылся моему взору – коротко постриженные, рыженькие волосики робко светились между мраморно-белых, слегка расставленных ножек одной из сестричек…
Я, будучи джентльменом, сразу же опустил глаза, но было поздно.
Горячая кровь моментально заполнила пещеристые тела, почему то сконцентрированные именно на хуе, и я тихонько сказал Михе по-русски:
«Миха, у меня встал!»
Миха загыгыкал наверху, но аккуратно, чтобы не потерять простынку, спустился на мою лавку.
Рыжие обсуждали свои садики, горшочки с цветами и скамеечки, и им было явно не до нас.
«Арчи, ты можешь думать о чём-нибудь другом, бля? Ты просто животное!», сказал Миха,
И снова начал ржать.
«Пошли в бассейн, хватит здесь сидеть! Для сердца вредно!»
«Миха, ты дурак? Как я пойду? У меня стоит, как кирзовый сапог! Стыдно, бля! Подожди, упадёт, тогда и пойдем», говорю я.
А та рыжая, с «апскёртом», увлечённая беседой с сестрой, как будто нарочно, еще ножки раздвинула. Я думал, что у меня хуй лопнет, и кровавые ошмётки разукрасят сочащиеся смолой стенки сауны. Или инсульт с инфарктом хватит.
«Миха, отвлекай меня. Расскажи что-нить смешное. Плиииз! Иначе я умру от перегрева!»
«Ладно. Представь, Арчи, что ты подходишь щас к этой рыжей, срываешь с неё простынку, разворачиваешь и со всей дури засаживаешь ей в жопу…»
«Миха, бля, ты охуел? Я тебя что просил рассказать? А ты, сука, меня добить решил? Гад!»
«Арчи, бля, ты же не дослушал! Ты не пизди, а слушай…. Так вот, засаживаешь ты ей в жопу, а она так изгибается, стонет, ногтями по лавке скребёт…»
«Миха! Ты – гандон!»
«Арчи, ты дослушай, бля, сначала!!! Значит, скребёт она ногтями по лавке, а ты всё глубже и глубже входишь!!! И тут она кааааак пёрнет! И каааак брызги поносные на тебя полетят! И запах! Пиздец просто, какой запах! А ты….»
«Всё, Миха, пошли в бассейн! Спасибо тебе, друг! Вылечил!»
Выходя, я посмотрел на рыженькую и, улыбнувшись, сказал «Бай! Си ю лейтер!»
А она, дурочка, приветливо помахала мне рукой!
Засранка!
После бассейна, мы с Михой ещё посидели в теплом минеральном джакузи. Потом выпили по два стакана сока.
«Миха, как думаешь, а она сосёт хорошо?»
«Очень хорошо! Губки у неё что надо! Только зубы, наверное, гнилые, и изо рта пахнет!»
«Гад ты, Миха! Не буду с тобой больше в спортклуб ходить! Я так импотентом стану»
Вот уже неделю, каждый Божий день, мы ходим в клуб. У меня минус 2,5 кг, у Михи - минус 2 кг.
Рыженьких больше не видели.
Надеюсь, что ещё увидим. И Миха надеется. Мы рыжих любим. Они очень нежные…
@armati
Monday, August 27, 2007
Мужчина наносит ответный удар
В общем, так. Новые правила. Ты тоже кое-что должна. Я что-то должен, но и ты должна.
Первое, что ты должна запомнить. Не перечить мне. Можно задавать хитрые наводящие вопросы, которые подводят меня к какому-то мнению, которое тебя устраивает. Но перечить – боже упаси. Это приведёт к конфликту, и я буду злиться. И ты будешь злиться. Мы оба будем злиться – и никакого толку не будет. Каждый останется при своём, и ты не достигнешь своей цели. Гораздо умнее действовать окольно.
Второе, я – глава семьи. Я главный. Не ты. Как хочешь, но это должно быть так. Ни одна семья, где главный не мужчина, долго не продержалась. Потому что это против природы мужчины – подчиняться. «А если я сказал, к маме, значит, к маме». Надеюсь, ты меня поняла. Оружие женщины – ласка и нежность, никак не жёсткость, указания и приказы. Это всё прерогатива мужчины.
Третье. Запомни. Я тебя люблю. Это так. Я люблю о тебе заботиться, могу делать что-то для тебя, не совсем мне удобное. Но и себя я тоже люблю. А тот, кто не любит себя, обычно себя уничтожает. Некоторые вещи ты не в силах изменить – прими это.
Четвёртое. Я не понимаю шуток, направленных против меня, насмешек, сомнения в моих силах, неверие в меня. Хочешь меня прогнать – начни во мне сомневаться, это самый быстрый путь. А ещё быстрее – делать это публично.
Пятое. Когда хочешь сказать что-то едкое, представь, что твои слова это едкая кислота, которую ты капаешь на связывающие нас нити. Что произойдёт, если на нитку капать кислотой? Она распадётся. Поэтому желая сохранить отношения, не язви, не ёрничай, не будь злой. Иначе всё развалится.
Шестое. Чтобы ты ни думала, я не знаю, о чём ты думаешь. И не узнаю, пока ты не скажешь об этом мне с помощью слов. Если хочешь, чтобы я узнал, просто скажи. И в ответ ты услышишь, что об этом думаю я. «Что у женщины на уме, то у мужчины на языке». И не надо представлять, что я думаю иное, чем говорю. Я для этого слишком бесхитростен и прям.
Седьмое. «Мы слишком разные», «я тебе не подхожу». Это всё отговорки. Конечно же, мужчины и женщины разные! Было бы странно, если бы это было наоборот. И позволь решать, подходишь ли ты другому человеку, этому другому человеку. Ты всё равно не в силах встать на его место. И не пытайся.
И последнее. Любовь – это редкий дар. Жаль будет его профукать в бесконечных дрязгах и разбирательствах, кто виноват, кто что не сделал, а кто кого когда обидел... Поэтому просто любите друг друга, и тогда всё будет замечательно!
Первое, что ты должна запомнить. Не перечить мне. Можно задавать хитрые наводящие вопросы, которые подводят меня к какому-то мнению, которое тебя устраивает. Но перечить – боже упаси. Это приведёт к конфликту, и я буду злиться. И ты будешь злиться. Мы оба будем злиться – и никакого толку не будет. Каждый останется при своём, и ты не достигнешь своей цели. Гораздо умнее действовать окольно.
Второе, я – глава семьи. Я главный. Не ты. Как хочешь, но это должно быть так. Ни одна семья, где главный не мужчина, долго не продержалась. Потому что это против природы мужчины – подчиняться. «А если я сказал, к маме, значит, к маме». Надеюсь, ты меня поняла. Оружие женщины – ласка и нежность, никак не жёсткость, указания и приказы. Это всё прерогатива мужчины.
Третье. Запомни. Я тебя люблю. Это так. Я люблю о тебе заботиться, могу делать что-то для тебя, не совсем мне удобное. Но и себя я тоже люблю. А тот, кто не любит себя, обычно себя уничтожает. Некоторые вещи ты не в силах изменить – прими это.
Четвёртое. Я не понимаю шуток, направленных против меня, насмешек, сомнения в моих силах, неверие в меня. Хочешь меня прогнать – начни во мне сомневаться, это самый быстрый путь. А ещё быстрее – делать это публично.
Пятое. Когда хочешь сказать что-то едкое, представь, что твои слова это едкая кислота, которую ты капаешь на связывающие нас нити. Что произойдёт, если на нитку капать кислотой? Она распадётся. Поэтому желая сохранить отношения, не язви, не ёрничай, не будь злой. Иначе всё развалится.
Шестое. Чтобы ты ни думала, я не знаю, о чём ты думаешь. И не узнаю, пока ты не скажешь об этом мне с помощью слов. Если хочешь, чтобы я узнал, просто скажи. И в ответ ты услышишь, что об этом думаю я. «Что у женщины на уме, то у мужчины на языке». И не надо представлять, что я думаю иное, чем говорю. Я для этого слишком бесхитростен и прям.
Седьмое. «Мы слишком разные», «я тебе не подхожу». Это всё отговорки. Конечно же, мужчины и женщины разные! Было бы странно, если бы это было наоборот. И позволь решать, подходишь ли ты другому человеку, этому другому человеку. Ты всё равно не в силах встать на его место. И не пытайся.
И последнее. Любовь – это редкий дар. Жаль будет его профукать в бесконечных дрязгах и разбирательствах, кто виноват, кто что не сделал, а кто кого когда обидел... Поэтому просто любите друг друга, и тогда всё будет замечательно!
Saturday, August 25, 2007
Именно так говорят про любовь...
Наступал вечер. Андрей и Света ехали в автобусе. Мест сидячих, конечно же, не было, поэтому они стояли. Андрей держался за поручень и искренне не понимал, почему Света предпочитает держаться за его руку. Ну действительно, за поручень-то удобнее...
Так ведь нет, пытается стоять в движущемся транспорте, вложив свою руку ему в ладонь.
Автобус подъехал к остановке. Кто-то вышел, кто-то вошёл. Андрей мысленно позавидовал. Им ехать оставалось ещё примерно минут двадцать.
Двери автобуса закрылись. Одной из вошедших была девушка с плеером и наушниками. Ну, не то что очень красивая, но симпатичная. Интересная девушка, подумал почему-то Андрей. Наблюдать за ней было удобно, девушка не замечала, что на неё смотрят, её целиком поглотила музыка. Она смотрела в окно, даже не в окно, а куда-то вдаль, не замечая никого вокруг.
Вдруг Светлана сжала его ладонь своей. Андрей вздрогнул и обернулся.
- Пожалуйста, не смотри на девушку, - голос Светы прозвучал как-то очень тихо и жалобно. Глаза наполнены слезами, губы дрожат.
- Света, ну ты чего?, - весёлым голосом сказал Андрей, - с чего ты взяла, что я на кого-то смотрю?
- Смотришь..., - прошептала Света.
- Ты ошибаешься.
Андрей высвободил руку и обнял Свету. Остаток пути они ехали молча. Андрей мысленно ругал себя за то, что так пялился при Светке на какую-то незнакомку, хотя, в общем-то, что в этом такого, и посмотреть нельзя?
Также молча они дошли до дома Светы. Уже смеркалось, в небе зажигались звёзды, на земле окна домов. Интересно, если смотреть на город ночью с высоты, наверное, он тоже напоминает звёздное небо,подумал Андрей.
Света не отпускала руку Андрея.
- Ладно, Свет, надо идти уже, завтра на поезд вставать рано, - Андрей высвободил свою ладонь, быстро чмокнул в щёку на прощание. Правда, подумал он, поезд в пять утра, вставать тяжело. Зато отдых планировался замечательный, давно с ребятами поездку планировали.
- Андрюш, когда ты приедешь из деревни?
- Ну я же уже говорил, примерно через неделю-две, - ответил Андрей. Света стояла и смотрела в землю... Вздохнув, Андрей добавил:
- Что-то не то с тобой, чего случилось? Ну я же скоро приеду.
- Я не знаю, Андрюш, - она так и не поднимала глаза.
- Света, давай всё расставим по местам. Ну чего ты? Неужели ты из-за той девушки с наушниками так расстроилась?
- Я не знаю, - губы у Светы снова задрожали. - Я не хочу, чтобы ты уезжал...
- Света, ну ты извини. Ну, отдыхать тоже надо, пойми, съезжу и приеду. И поверь, я тоже буду по тебе скучать.
- Приезжай скорее... Постарайся, ладно?..
- Как получится, - уже нарочно жёстко сказал Андрей (ну надо же как-то дать Свете понять, что не должен он у неё всегда идти на поводу, подумал он).
Наступило долгое молчание...
- А ты меня правда любишь?, - теперь Света смотрела Андрею прямо в глаза.
- Конечно же, люблю, - улыбнулся Андрей.
- Ты так легко это говоришь..., Света снова опустила глаза, - про любовь не так говорят, наверное...
- Света, - уже немного громче сказал Андрей, - кончай капризы свои.
- Я не капризничаю, - сказала Света, всхлипнув при этом.
- Вот блин, женщины, вечно у вас глаза на мокром месте, и вечно сами себе нервы накручиваете, - уже повысил голос Андрей. - Ну почему я не могу нормально на отдых съездить?! Обязательно истерики свои будешь устраивать! Всё, как приеду, позвоню. или вообще позвоню, когда у меня время свободное будет. Понятно, да?
Развернувшись, он быстрым шагом направился прочь от Светы.
- Андрюша, не оставляй меня!!!, - Света стояла и плакала. Андрей уходил, не оборачиваясь. Ей полезно будет, думал он.
Действительно, банальный каприз, а нервов сколько. Не стоит особо заморочиваться по этому поводу, внушил он себе.
Зазвонил мобильник. Андрей взглянул на дисплей. Точно, Светка. Снова убрал телефон в карман. Телефон звонил снова и снова.
Андрей уменьшил звук. Теперь мелодия звучала тихо, почти неслышно. Потом совсем замолчала...
Андрей думал о завтрашней поездке. Кому об этом не мечталось бы? В деревню, с друзьями... Жалко, надолго не получится.
Друзья, конечно, без пива отдых за отдых не считают, а сам Андрей не пил вообще. Но, несмотря на некоторое различие в интересах, отдых обещал быть просто необыкновенным.
Отдых действительно удался. Купание, рыбалка, грибы. Хорошо всё-таки летом в деревне. Есть там свои плюсы, перед которыми пасует любой мегаполис. В деревне Андрей вставал рано, и в это время ему нравилось побыть одному. В деревне это удавалось как нельзя лучше. Он, стараясь никого не разбудить, выходил из хаты и направлялся на своё, ставшее уже любимым, место. Небольшой пригорок рядом с озером, сидя на котором, можно было видеть воду, небо и лес. Вот так сидеть себе утречком, курить, смотреть на всплески рыбы, слушать птиц, которые поют у тебя за спиной, а над тобой бесконечно глубокое голубое небо. И что ещё для счастья надо, что и говорить...
О Свете вспоминал. Но не звонил. Надо быть мужчиной, а не подкаблучником. Если сказал, что позвонит, как приедет, так оно и будет...
Местные тоже вставали рано. Так уж в деревнях повелось. Но людей с утра можно было встретить только в деревне, так как к озеру с утра никто не ходил, рыбаки предпочитали речку, которая текла с другой стороны деревни. Хотя не совсем так. Каждый раз, когда Андрей выходил на свою утреннюю прогулку, он обгонял старика, который шёл в ту же сторону. Поначалу Андрею было интересно, куда же направляется старик, да ещё каждый божий день, но потом интерес пропал. Действительно, пусть идёт, куда хочет. Было видно, что старику уже довольно трудно идти, но он шёл, опираясь на клюшку, отдыхая время от времени, потом снова шёл. Андрей его обгонял, но заговорить не решался.
Так было и в то утро. Друзья, накануне хорошенько отметив ещё один день в деревне, спали. Андрей потянулся, встал. Оделся, тихо вышел из дома, закрыл калитку. Закурил. И неторопливо пошёл. Как он говорил, встречать новый день.
Он увидел что-то непонятное на дороге ещё метров за сто пятьдесят. Пройдя ещё несколько шагов, он понял, что это лежащий на дороге человек. Андрей побежал. Подбежав к лежащему, он узнал того старика. Он был мертвенно бледен.
- Сынок, помоги мне, - прохрипел старик.
- Дед, ну чего ты, а? Что с тобой? Сердце, да?, - Андрей почувствовал себя беспомощным, где тут скорая, больница, он не знал.
- У Вас с собой какие-то лекарства есть?
- Сынок..., помоги мне... встать, пожалуйста, - снова попросил старик, - отведи... меня.
- Куда?, - Андрей озирался вокруг в поисках помощи.
- Я... покажу..., - старик закашлялся.
Андрей взял старика под руки и приподнял. Старик казался очень лёгким. Андрей наклонился за клюшкой.
- Не... не надо, - прошептал старик, - тут... недалеко...
Действительно, лихорадочно подумал Андрей, его в больницу надо, чёрт с ней, с клюшкой. Он уже начал прекращать паниковать, первый испуг прошёл. Теперь бы только до больницы довести...
- Всего... метров сто пройти, туда..., - слабо махнул старик в сторону знакомой Андрею развилки.
К озеру было направо, старик махнул рукой налево. Дорога петляла меж деревьев. Андрей пытался успокоить старика, как мог:
- Всё хорошо будет, сейчас Вам лучше станет.
- Спасибо, сынок, тут... недалеко, с краешку с самого. Три месяца... всего прошло, никого больше не положили, - тихо ответил ему старик.
Дорога сделала последний поворот. Андрей почувствовал, как ушедшие было страх и беспомощность вновь охватывают его. Перед ним стояли кресты и ограды. Дорога привела к кладбищу.
- Дед, ты с ума сошел? Ты куда меня привёл? Тебе же в больницу надо, - уже почти кричал Андрей.
- Сынок... ты посади меня на лавочку, Видишь... оградка зелёная..., - с трудом сказал старик, и вдруг осел у Андрея на руках...
------------------------------------------
Андрей ехал в город. Друзья так и не поняли, почему он просто собрал вещи и сказал, что уезжает. Он многое понял. И он просто не мог сделать по-другому. Он сдал билеты, которые были куплены на отъезд через 5 дней, и купил другие, на сегодняшний день.
Проводница в вагоне, лишь на второй раз попросив: "Молодой человек! Ваш билет, говорю", - ушла дальше по вагону, пробурчав про себя: "Обкуренный, что ли..."
В город он приехал поздно вечером. Начиналась гроза. Затем полило как из ведра. Андрей бежал, насквозь промокший, не обращая внимания на падающие с неба капли. Листья на деревьях, освещаемые фонарями на столбах, казалось, переливались как изумруды.
Вот Светкин дом. Андрей достал мобильник. Он уже совсем разрядился, в поезде зарядить было негде. Андрей отключил его, надеясь, что когда снова включит, ему удастся сделать хотя бы один звонок.
Света уже спала. Звонок телефона ворвался в сон. Она протянула руку, взяла телефон и увидела номер Андрея.
- Андрюша?
- Света..., - и гудки.
-Андрюша!, - Света вскочила, накинула на себя халат, и открыв входную дверь, побежала вниз по лестнице. Выбежав из подъезда, она сразу же увидела знакомую фигуру.
- Андрюша, ты приехал...
Он взял её за руки и смотрел прямо в глаза. Его руки дрожали.
- Андрюша, что с тобой? Скажи мне хоть что-нибудь...
Он не мог говорить... Он сжимал её руки... Затем порывисто обнял. И уже не сдерживал слёзы...
Они обнимали друг друга под дождём... Не могли и не хотели отпускать друг друга... И небо тоже плакало... Они ничего не говорили друг другу... Они просто молчали, и всё было понятно. Ведь именно так говорят про любовь...
------------------------------------
Через три года...
Они стояли и держались за руки.
- Он сюда приходил каждый день, - голос Андрея дрогнул.
- Да, ты рассказывал, Андрюш, - две дорожки слёз были видны у Светы на лице.
- Ладно, пойдём уже. Ванюша, давай ручку.
Двухлетний мальчик, сидевший на корточках и заинтересованно изучавший гусеницу, встал, застенчиво улыбнулся и доверчиво протянул Андрею свою ладошку.
Выходя на дорогу, Андрей обернулся и снова посмотрел на два могильных креста. И на две надписи:
Соколова Тамара Михайловна
30.01.1939 - 02.06.2003
Соколов Иван Фёдорович
23.10.1937 - 24.08.2003
© Lion9
Так ведь нет, пытается стоять в движущемся транспорте, вложив свою руку ему в ладонь.
Автобус подъехал к остановке. Кто-то вышел, кто-то вошёл. Андрей мысленно позавидовал. Им ехать оставалось ещё примерно минут двадцать.
Двери автобуса закрылись. Одной из вошедших была девушка с плеером и наушниками. Ну, не то что очень красивая, но симпатичная. Интересная девушка, подумал почему-то Андрей. Наблюдать за ней было удобно, девушка не замечала, что на неё смотрят, её целиком поглотила музыка. Она смотрела в окно, даже не в окно, а куда-то вдаль, не замечая никого вокруг.
Вдруг Светлана сжала его ладонь своей. Андрей вздрогнул и обернулся.
- Пожалуйста, не смотри на девушку, - голос Светы прозвучал как-то очень тихо и жалобно. Глаза наполнены слезами, губы дрожат.
- Света, ну ты чего?, - весёлым голосом сказал Андрей, - с чего ты взяла, что я на кого-то смотрю?
- Смотришь..., - прошептала Света.
- Ты ошибаешься.
Андрей высвободил руку и обнял Свету. Остаток пути они ехали молча. Андрей мысленно ругал себя за то, что так пялился при Светке на какую-то незнакомку, хотя, в общем-то, что в этом такого, и посмотреть нельзя?
Также молча они дошли до дома Светы. Уже смеркалось, в небе зажигались звёзды, на земле окна домов. Интересно, если смотреть на город ночью с высоты, наверное, он тоже напоминает звёздное небо,подумал Андрей.
Света не отпускала руку Андрея.
- Ладно, Свет, надо идти уже, завтра на поезд вставать рано, - Андрей высвободил свою ладонь, быстро чмокнул в щёку на прощание. Правда, подумал он, поезд в пять утра, вставать тяжело. Зато отдых планировался замечательный, давно с ребятами поездку планировали.
- Андрюш, когда ты приедешь из деревни?
- Ну я же уже говорил, примерно через неделю-две, - ответил Андрей. Света стояла и смотрела в землю... Вздохнув, Андрей добавил:
- Что-то не то с тобой, чего случилось? Ну я же скоро приеду.
- Я не знаю, Андрюш, - она так и не поднимала глаза.
- Света, давай всё расставим по местам. Ну чего ты? Неужели ты из-за той девушки с наушниками так расстроилась?
- Я не знаю, - губы у Светы снова задрожали. - Я не хочу, чтобы ты уезжал...
- Света, ну ты извини. Ну, отдыхать тоже надо, пойми, съезжу и приеду. И поверь, я тоже буду по тебе скучать.
- Приезжай скорее... Постарайся, ладно?..
- Как получится, - уже нарочно жёстко сказал Андрей (ну надо же как-то дать Свете понять, что не должен он у неё всегда идти на поводу, подумал он).
Наступило долгое молчание...
- А ты меня правда любишь?, - теперь Света смотрела Андрею прямо в глаза.
- Конечно же, люблю, - улыбнулся Андрей.
- Ты так легко это говоришь..., Света снова опустила глаза, - про любовь не так говорят, наверное...
- Света, - уже немного громче сказал Андрей, - кончай капризы свои.
- Я не капризничаю, - сказала Света, всхлипнув при этом.
- Вот блин, женщины, вечно у вас глаза на мокром месте, и вечно сами себе нервы накручиваете, - уже повысил голос Андрей. - Ну почему я не могу нормально на отдых съездить?! Обязательно истерики свои будешь устраивать! Всё, как приеду, позвоню. или вообще позвоню, когда у меня время свободное будет. Понятно, да?
Развернувшись, он быстрым шагом направился прочь от Светы.
- Андрюша, не оставляй меня!!!, - Света стояла и плакала. Андрей уходил, не оборачиваясь. Ей полезно будет, думал он.
Действительно, банальный каприз, а нервов сколько. Не стоит особо заморочиваться по этому поводу, внушил он себе.
Зазвонил мобильник. Андрей взглянул на дисплей. Точно, Светка. Снова убрал телефон в карман. Телефон звонил снова и снова.
Андрей уменьшил звук. Теперь мелодия звучала тихо, почти неслышно. Потом совсем замолчала...
Андрей думал о завтрашней поездке. Кому об этом не мечталось бы? В деревню, с друзьями... Жалко, надолго не получится.
Друзья, конечно, без пива отдых за отдых не считают, а сам Андрей не пил вообще. Но, несмотря на некоторое различие в интересах, отдых обещал быть просто необыкновенным.
Отдых действительно удался. Купание, рыбалка, грибы. Хорошо всё-таки летом в деревне. Есть там свои плюсы, перед которыми пасует любой мегаполис. В деревне Андрей вставал рано, и в это время ему нравилось побыть одному. В деревне это удавалось как нельзя лучше. Он, стараясь никого не разбудить, выходил из хаты и направлялся на своё, ставшее уже любимым, место. Небольшой пригорок рядом с озером, сидя на котором, можно было видеть воду, небо и лес. Вот так сидеть себе утречком, курить, смотреть на всплески рыбы, слушать птиц, которые поют у тебя за спиной, а над тобой бесконечно глубокое голубое небо. И что ещё для счастья надо, что и говорить...
О Свете вспоминал. Но не звонил. Надо быть мужчиной, а не подкаблучником. Если сказал, что позвонит, как приедет, так оно и будет...
Местные тоже вставали рано. Так уж в деревнях повелось. Но людей с утра можно было встретить только в деревне, так как к озеру с утра никто не ходил, рыбаки предпочитали речку, которая текла с другой стороны деревни. Хотя не совсем так. Каждый раз, когда Андрей выходил на свою утреннюю прогулку, он обгонял старика, который шёл в ту же сторону. Поначалу Андрею было интересно, куда же направляется старик, да ещё каждый божий день, но потом интерес пропал. Действительно, пусть идёт, куда хочет. Было видно, что старику уже довольно трудно идти, но он шёл, опираясь на клюшку, отдыхая время от времени, потом снова шёл. Андрей его обгонял, но заговорить не решался.
Так было и в то утро. Друзья, накануне хорошенько отметив ещё один день в деревне, спали. Андрей потянулся, встал. Оделся, тихо вышел из дома, закрыл калитку. Закурил. И неторопливо пошёл. Как он говорил, встречать новый день.
Он увидел что-то непонятное на дороге ещё метров за сто пятьдесят. Пройдя ещё несколько шагов, он понял, что это лежащий на дороге человек. Андрей побежал. Подбежав к лежащему, он узнал того старика. Он был мертвенно бледен.
- Сынок, помоги мне, - прохрипел старик.
- Дед, ну чего ты, а? Что с тобой? Сердце, да?, - Андрей почувствовал себя беспомощным, где тут скорая, больница, он не знал.
- У Вас с собой какие-то лекарства есть?
- Сынок..., помоги мне... встать, пожалуйста, - снова попросил старик, - отведи... меня.
- Куда?, - Андрей озирался вокруг в поисках помощи.
- Я... покажу..., - старик закашлялся.
Андрей взял старика под руки и приподнял. Старик казался очень лёгким. Андрей наклонился за клюшкой.
- Не... не надо, - прошептал старик, - тут... недалеко...
Действительно, лихорадочно подумал Андрей, его в больницу надо, чёрт с ней, с клюшкой. Он уже начал прекращать паниковать, первый испуг прошёл. Теперь бы только до больницы довести...
- Всего... метров сто пройти, туда..., - слабо махнул старик в сторону знакомой Андрею развилки.
К озеру было направо, старик махнул рукой налево. Дорога петляла меж деревьев. Андрей пытался успокоить старика, как мог:
- Всё хорошо будет, сейчас Вам лучше станет.
- Спасибо, сынок, тут... недалеко, с краешку с самого. Три месяца... всего прошло, никого больше не положили, - тихо ответил ему старик.
Дорога сделала последний поворот. Андрей почувствовал, как ушедшие было страх и беспомощность вновь охватывают его. Перед ним стояли кресты и ограды. Дорога привела к кладбищу.
- Дед, ты с ума сошел? Ты куда меня привёл? Тебе же в больницу надо, - уже почти кричал Андрей.
- Сынок... ты посади меня на лавочку, Видишь... оградка зелёная..., - с трудом сказал старик, и вдруг осел у Андрея на руках...
------------------------------------------
Андрей ехал в город. Друзья так и не поняли, почему он просто собрал вещи и сказал, что уезжает. Он многое понял. И он просто не мог сделать по-другому. Он сдал билеты, которые были куплены на отъезд через 5 дней, и купил другие, на сегодняшний день.
Проводница в вагоне, лишь на второй раз попросив: "Молодой человек! Ваш билет, говорю", - ушла дальше по вагону, пробурчав про себя: "Обкуренный, что ли..."
В город он приехал поздно вечером. Начиналась гроза. Затем полило как из ведра. Андрей бежал, насквозь промокший, не обращая внимания на падающие с неба капли. Листья на деревьях, освещаемые фонарями на столбах, казалось, переливались как изумруды.
Вот Светкин дом. Андрей достал мобильник. Он уже совсем разрядился, в поезде зарядить было негде. Андрей отключил его, надеясь, что когда снова включит, ему удастся сделать хотя бы один звонок.
Света уже спала. Звонок телефона ворвался в сон. Она протянула руку, взяла телефон и увидела номер Андрея.
- Андрюша?
- Света..., - и гудки.
-Андрюша!, - Света вскочила, накинула на себя халат, и открыв входную дверь, побежала вниз по лестнице. Выбежав из подъезда, она сразу же увидела знакомую фигуру.
- Андрюша, ты приехал...
Он взял её за руки и смотрел прямо в глаза. Его руки дрожали.
- Андрюша, что с тобой? Скажи мне хоть что-нибудь...
Он не мог говорить... Он сжимал её руки... Затем порывисто обнял. И уже не сдерживал слёзы...
Они обнимали друг друга под дождём... Не могли и не хотели отпускать друг друга... И небо тоже плакало... Они ничего не говорили друг другу... Они просто молчали, и всё было понятно. Ведь именно так говорят про любовь...
------------------------------------
Через три года...
Они стояли и держались за руки.
- Он сюда приходил каждый день, - голос Андрея дрогнул.
- Да, ты рассказывал, Андрюш, - две дорожки слёз были видны у Светы на лице.
- Ладно, пойдём уже. Ванюша, давай ручку.
Двухлетний мальчик, сидевший на корточках и заинтересованно изучавший гусеницу, встал, застенчиво улыбнулся и доверчиво протянул Андрею свою ладошку.
Выходя на дорогу, Андрей обернулся и снова посмотрел на два могильных креста. И на две надписи:
Соколова Тамара Михайловна
30.01.1939 - 02.06.2003
Соколов Иван Фёдорович
23.10.1937 - 24.08.2003
© Lion9
Friday, August 24, 2007
Грузин Лидо
Позапрошлой весной меня поимели.
Нет, не в песду, и даже не в жопу. Меня поимели в моск. В самую его сердцевину. Гнусно надругали, и жостко проглумились. А виновата в этом весна, и потеря бдительности.
Баба я влюбчивая и доверчивая. Глаза у меня как у обоссавшегося шарпея. Наебать даже дитё малое может.
Не говоря уже о Стасике.
Стасика я нарыла на сайте знакомств. Что я там делала? Не знаю. Как Интернет подключила – так и зарегилась там. Очень было занятно читать на досуге послания: «Малышка! Ты хочешь потыкать страпончиком в мою бритую попочку?» и «Насри мне в рот, сука! Много насри, блядина!»
Тыкать в чужые жопы страпонами не хотелось. Не то, бля, настроение. Обычно хочецца – аж зубы сводит, а тут – ну прям ни в какую! Срать в рот не люблю с детства. Я и в горшок срать не любила, а тут – в рот. Не всех опёздалов война убила, прости Господи…
А тут гляжу – ба-а-атюшки… Прынц, бля, Даццкий! «И хорош, и пригож, и на барышню похож…» Мужыг. Нет, нихуя не так. Мальчик, двадцать два годика. Фотка в анкете – я пять раз без зазрения совести кончила. Понимала, конечно, что фотка – полное наебалово, и вполне возможно, что пишет мне пиндос семидесяти лет, с подагрой, простатитом и сибирской язвой, который хочет только одного: страпона в тухлый блютуз, или чтоб ему в рот насерели.
Понимала, а всё равно непроизвольно кончала. Дура, хуле…
И пишет мне Стасик: «Ты, моя королевишна, поразила меня прям в сердце, и я очень хотел бы удостоиться чести лобызнуть вашу галошу, и сводить Вас в тиатр!»
Тиатр меня добил окончательно. Люблю духовно развитых людей. А ещё люблю мороженое дынное, Юльку свою, и секес регулярный. Но это к делу не относится.
Тиатр. Вот оно – ключевое слово.
И пох, какой тиатр. Юного Зрителя, или экспериментальный тиатр «Три мандавошки», что в подвале на улице Лескова… Культура, ебёныть!
И пишу я ему в ответ: «Станислав, я, конечно, сильно занята, но для Вас и тиатра время найду непременна! Звоните скорее, любезный!»
Врала, конечно. На жалость давила. Какое там «занята», если я готова была нестись к Стасику прям щас?! Но зачем ему об этом знать, правильно? То-то же!
Встретились мы с ним через три дня на ВДНХ.
Я – фся такая расфуфыренная фуфырка, Стас – копия своей фотографии в анкете. Сами понимаете – пёрло мне по-крупному с самого начала. Стою, лыбу давлю как параша майская, и чую, что в труселях хлюп какой-то неприличный начался. Стас ко мне несётся, аки лось бомбейский, букетом размахивая, а я кончаю множественно.
Встретились, в дёсны жахнулись, я похихикала смущённо, как меня прабабушка, в Смольном институте обучавшаяся, научила когда-то, Стас три дежурных комплимента мне отвесил (видать, его дед тоже в юнкерах служыл в юности)… Лепота.
В тиатр не пошли. Пошли в ресторацыю.
В ресторацыи Стас кушанья заморские заказывал, вина французские наливал, и разговоры только об Акунине, Мураками, да академике Сахарове.
А я ни жрать, ни пить не могу. Я всё кончаю множественно. Надо же, думаю, такого дядьгу откопать! И красивого, и не жлобястого, и духовно обогащённого… Попёрло!
Три часа мы в ресторацыи сидели. Я и костью рыбьей подавилась от восхищения, и нажралась почти как свинья. Но это ж всё от возбуждения морального. И сексуального. Простительно, в общем.
Вышли на улицу. Темно. Фонари горят. Павильон «Киргизия» стоит, сверкает. Может, и не сверкал он нихуя, но мне уже повсюду свет божественный мерещился.
Остановились мы у «Киргизии», и я из себя выдавливаю, как Масяня:
- Ну, я пойду…
Стас мне ручонку мою, потную от волнения, лобызает с усердием, и кланяется:
- Рад был знакомству, клубничная моя… Позвольте отписаться вам в Ай Си Кью, как в усадьбу свою прибуду…
И пауза возникла. По всем законам жанра, щас должен быть поцелуй взасос, но его не было. А хотелось.
И тут я, как бразильский обезьян, ка-а-ак прыгну на Стаса! Да как присосусь к нему, словно к бутылке пива утром первого января! Присосалась, а сама думаю: «Блядь, если б не апрель, если б на улице потеплее было… Я б те щас показала белочку с изумрудными орехами!»
Но сдержалась. Ибо нехуй. Мы ещё в тиатр не ходили.
Упиздила я домой.
Дома включаю аську, и первое, чё вижу – сообщение от Стаса:
«Бля! Акунин-Хуюнин… В ГОСТИНИЦУ НАДО БЫЛО ЕХАТЬ!!!»
Ну, девочка, ну ёптвоюмать!!!!! Попёрло так попёрло! Нахуй тиатр!
На следующий день обзваниваю все гостиницы. На 26-е апреля нет мест! Нигде! Типа, девятое мая на носу, и всё заранее забронировано всякими лимитчиками, которые без Москвы на девятое мая – как без пряников! Тьфу ты, бля!
Я – в Интернет. Ищу хату на сутки. Нахожу. Договариваюсь. Звоню Стасу.
Есть!!!
В назначенный день приезжаем, берём ключи от хаты у прыщавого хозяина Юры, закрываемся на ключ, и предаёмся дикому разврату, в результате которого я теряю четыре акриловых ногтя, пук волос с головы, и пять кило живого весу.
Мне не нужен тиатр. Мне не нужен академик Сахаров и Мураками. Мне нужно, чтобы вот это вот никогда не кончалось!
*Лирическое отступление. Недавно мне пришло в голову мою белобрысую, что в таких вот хатах, которые снимаюцца на сутки сами понимаете для чего – непременно должны стоять скрытые видеокамеры. Я б точняк поставила. В общем, если когда увидите в Тырнете, как лохматая блондинка ебёцца, стоя на голове – это не я!»*
Домой я ехала на полусогнутых ногах, и непрерывно хихикала.
По-пёр-ло!!!
…Через месяц, когда Юра-прыщ предложил нам со Стасом, как постоянным клиентам, сдать квартиру на 20 лет вперёд, и сделал тридцатипроцентную скидку – случилось страшное.
С принцем своим я была предельно откровенна, и требовала такой же кристальной честности в ответ. Разумеецца, меня интересовало прынцево семейное положение, ибо ходить с фингалом, полученным в подарок от Стасиковой жены-сумоистки не хотелось.
Стас серьёзно показал мне паспорт, заверил, что я у него одна-единственная, и я вновь ломала дорогущие ногти, царапая спинку старого дивана.
Но наступил час расплаты за своё развратное щастье.
Захожу я как-то утром на тот сайт, где народ страпонов да говнеца требует, да припухла малость.
Ибо получила я сообщение от девушки Марии, девятнадцати годов отроду. Фото не прилагалось.
И писала мне Мария, что ей, конечно, очень неудобно меня беспокоить, но ей очень кажется, что её сожытель Станислав тайно трахает меня. Ага. Видение ей было. В виде прочитанной на заре СМС-ки у Стасика в мобильном, где некий ГРУЗИН ЛИДО (ПЕЛЬМЕНЬ) просит прибыть Стаса в субботу к некоему Юрию, и предаться сексу оральному, а так же вагинальной пенетрацыи.
Путём неких поисков и расследований, Мария вышла на меня. И просит извинить, если отвлекает.
Минуту я сидела охуемши. Тот факт, что у Стаса есть сожытельница меня убил меньше, чем загадочная фраза ГРУЗИН ЛИДО (ПЕЛЬМЕНЬ).
Потом я развила бурную деятельность.
Понимая, что Стас всё равно будет сегодня мною умерщвлен, я пишу девушке Марии, что опщацца виртуально щас не могу, а на все интересующие её вопросы я отвечу лично, ежели мне дадут адрес, куда я могу подъехать.
Приходит ответ: «Метро Беговая, дом…»
Ловлю такси, и еду.
Дверь мне открыла маленькая девочка, лет тринадцати.
- Маша? – на всякий-який спрашиваю, хотя понятно, что это нихуя не Маша, если только Стас-паскуда не педофил конченный.
- Маша! – кивает дитё, и с интересом на меня смотрит, как дошкольник на Деда Мороза на утреннике.
«Вот упырь, бля…» - это про Стаса подумалось.
- Ой, какая симпатичная!!! Лучше чем на фотке даже! Само собой, он в тебя влюбился!
От этих имбецильных восторгов стало кисло. И домой захотелось. Но Стаса увидеть в последний раз было просто необходимо. Хотя бы для того, чтобы выяснить, что такое ГРУЗИН ЛИДО (ПЕЛЬМЕНЬ).
Прошла в квартиру. Дитё суетится, чай мне наливает.
- Ты знаешь, Лид, я ведь давно подозревала, что Стас мне изменяет. Он каждую субботу одевал чистые трусы, и уезжал в Тулу. Ну зачем он ездил в Тулу, да? Да ещё утром возвращался…
- За тульским самоваром… - не удержалась.
- Не-е-е… - смеётся заливисто, колокольчиком – Это он к тебе, наверное, ездил!
«Да ну нахуй? Правда, что ли? Ишь ты.. А я б подумала, что в Тулу за пряниками к утреннему чаю»
Зло берёт.
- А однажды я ему звоню на работу, когда он в Туле был, - пододвигает стул, залезает на него с ногами, и подпирает кулачком остренький подбородок – А он трубку взял, представляешь? Я его спрашиваю, мол, ты же в Туле должен быть! А почему уже на работе? А он мне тогда сказал, что до Тулы он не доехал… Кто-то в поезде стоп-кран дёрнул…
Вздыхает, и пододвигает мне вазочку с конфетами.
Чувствую себя героиней пьесы абсурда, но жру конфеты, чтоб не зареветь от злости.
- А потом, - продолжает, - Стас в ванной был, а у него мобильник зазвонил. Я смотрю – там написано: ГРУЗИН ЛИДО (ПЕЛЬМЕНЬ). Трубку не взяла, Стас не разрешает. Он из ванной вышел, а я его спрашиваю: кто, мол, такой – этот грузин Лидо?
Тут я напрягла уши так, что они захрустели, и даже перестала жевать конфеты.
Дитё засунуло в рот шоколадку, и засмеялось:
- А он мне говорит: «Маша, это один мой знакомый парень-грузин. Мы с ним раньше вместе в пельменном цехе работали. Он у меня как-то пятьсот рублей занял, и с тех пор всё звонит, говорит, что денег у него нету, и что он может пельменями расплатиться» Вот врун-то! Да, Лидуш?
Да, Машуль. А ещё он – труп. Вот только он ещё об этом не подозревает.
Проглатываю конфету, смотрю на часы, и спрашиваю:
- Он домой когда приходит?
- А щас уже придёт. Через десять минут.
Великолепно. Иди же ко мне скорее, моя карамелечка! Я тебя щас казнить буду. Четыре раза в одну дырку. Ага.
Маша показывает мне их «семейный» альбом, я его листаю, не глядя, и жду Стаса.
Через десять минут в прихожей запищал домофон.
Маша кинулась открывать дверь, а я пересела на диван, подальше от двери.
Слышу голос Стаса:
-Привет, родная! Соскучилась?
Я обидно и подло бзднула. Слушаю дальше.
- Соскучилась… Стасик, а к тебе тут гости пришли…
Пауза. И снова весёлый голос:
- Да ну? А кто?
И тут в дверях появляется улыбающаяся рожа Стаса.
Пробил мой звёздный час.
Я встала, улыбнулась, и рявкнула:
- Кто-кто? Грузин Лидо, бля! С пельменного, бля, цеха! Вот, проходил я тут мимо. Дай, думаю, к Стасику зайду, пельмешек ему намесю, родимому. Заодно и должок свой верну.
В один прыжок я достала Стаса, намотала на руку воротник его рубашки, подтянула к себе, и прошептала ему на ухо:
- Девочку во мне увидел, сссынок?! Одной жопой на двух стульчиках сидим? Ну-ну…
Потом с чувством засунула ему за шиворот пятихатку, и крикнула:
- Маш, зайди!
Вошла Маша. Глазёнки испуганные. Чёлочку на пальчик наматывает.
А меня уже понесло…
- Грузин? Лидо? С пельменного цеха? В Тулу ездил, самовар ебучий? Стоп-кран кто-то дёрнул? Маш, хочешь, я тебе покажу, кто ему по субботам стоп-кран дёргал и стоп-сигнал зажигал? Чё молчишь, блядина?
Я, когда в гневе – ведьма ещё та… Это к гадалке не ходи. И Стас это понял. За секунду он трижды поменял цвет лица, что твой хамелеон: с белого на красный, с красного – на синий. На синем и остановился. Чисто зомби, бля.
Потом обхватил голову руками, сполз по стенке, и захохотал. Ёбнулся, видать.
Я в одну затяжку выкурила полсигареты, потушила бычок об Стасикову барсетку, пнула его ногой, наклонилась к нему, и припечатала:
- Пидр. Сказал бы сразу – меня бы щас тут не было, а в субботу поехали бы к Юре. А теперь езди в Тулу. Со стоп-краном. Гандон, твою мать…
Маша закрыла за мной дверь, чмокнула на прощанье в щёчку, и хихикнула:
- Клёво ты с ним… Он теперь точно ещё неделю будет дома сидеть. Спасибо!
Пожалуйста. Только в рот я ебала за ради твоего, Маша, спокойствия, так себе нервы трепать.
Из дома я позвонила подругам и сестре, и рассказала о страшном потрясении. Я искала сочувствия.
И я его не нашла.
И всё бы ничего, да только с тех пор у половины моих подруг и ИХ МУЖЕЙ (!) я записана в мобильном как Грузин Лидо, а на мой звонок выставлена «Лезгинка»…
Мама Стифлера
Нет, не в песду, и даже не в жопу. Меня поимели в моск. В самую его сердцевину. Гнусно надругали, и жостко проглумились. А виновата в этом весна, и потеря бдительности.
Баба я влюбчивая и доверчивая. Глаза у меня как у обоссавшегося шарпея. Наебать даже дитё малое может.
Не говоря уже о Стасике.
Стасика я нарыла на сайте знакомств. Что я там делала? Не знаю. Как Интернет подключила – так и зарегилась там. Очень было занятно читать на досуге послания: «Малышка! Ты хочешь потыкать страпончиком в мою бритую попочку?» и «Насри мне в рот, сука! Много насри, блядина!»
Тыкать в чужые жопы страпонами не хотелось. Не то, бля, настроение. Обычно хочецца – аж зубы сводит, а тут – ну прям ни в какую! Срать в рот не люблю с детства. Я и в горшок срать не любила, а тут – в рот. Не всех опёздалов война убила, прости Господи…
А тут гляжу – ба-а-атюшки… Прынц, бля, Даццкий! «И хорош, и пригож, и на барышню похож…» Мужыг. Нет, нихуя не так. Мальчик, двадцать два годика. Фотка в анкете – я пять раз без зазрения совести кончила. Понимала, конечно, что фотка – полное наебалово, и вполне возможно, что пишет мне пиндос семидесяти лет, с подагрой, простатитом и сибирской язвой, который хочет только одного: страпона в тухлый блютуз, или чтоб ему в рот насерели.
Понимала, а всё равно непроизвольно кончала. Дура, хуле…
И пишет мне Стасик: «Ты, моя королевишна, поразила меня прям в сердце, и я очень хотел бы удостоиться чести лобызнуть вашу галошу, и сводить Вас в тиатр!»
Тиатр меня добил окончательно. Люблю духовно развитых людей. А ещё люблю мороженое дынное, Юльку свою, и секес регулярный. Но это к делу не относится.
Тиатр. Вот оно – ключевое слово.
И пох, какой тиатр. Юного Зрителя, или экспериментальный тиатр «Три мандавошки», что в подвале на улице Лескова… Культура, ебёныть!
И пишу я ему в ответ: «Станислав, я, конечно, сильно занята, но для Вас и тиатра время найду непременна! Звоните скорее, любезный!»
Врала, конечно. На жалость давила. Какое там «занята», если я готова была нестись к Стасику прям щас?! Но зачем ему об этом знать, правильно? То-то же!
Встретились мы с ним через три дня на ВДНХ.
Я – фся такая расфуфыренная фуфырка, Стас – копия своей фотографии в анкете. Сами понимаете – пёрло мне по-крупному с самого начала. Стою, лыбу давлю как параша майская, и чую, что в труселях хлюп какой-то неприличный начался. Стас ко мне несётся, аки лось бомбейский, букетом размахивая, а я кончаю множественно.
Встретились, в дёсны жахнулись, я похихикала смущённо, как меня прабабушка, в Смольном институте обучавшаяся, научила когда-то, Стас три дежурных комплимента мне отвесил (видать, его дед тоже в юнкерах служыл в юности)… Лепота.
В тиатр не пошли. Пошли в ресторацыю.
В ресторацыи Стас кушанья заморские заказывал, вина французские наливал, и разговоры только об Акунине, Мураками, да академике Сахарове.
А я ни жрать, ни пить не могу. Я всё кончаю множественно. Надо же, думаю, такого дядьгу откопать! И красивого, и не жлобястого, и духовно обогащённого… Попёрло!
Три часа мы в ресторацыи сидели. Я и костью рыбьей подавилась от восхищения, и нажралась почти как свинья. Но это ж всё от возбуждения морального. И сексуального. Простительно, в общем.
Вышли на улицу. Темно. Фонари горят. Павильон «Киргизия» стоит, сверкает. Может, и не сверкал он нихуя, но мне уже повсюду свет божественный мерещился.
Остановились мы у «Киргизии», и я из себя выдавливаю, как Масяня:
- Ну, я пойду…
Стас мне ручонку мою, потную от волнения, лобызает с усердием, и кланяется:
- Рад был знакомству, клубничная моя… Позвольте отписаться вам в Ай Си Кью, как в усадьбу свою прибуду…
И пауза возникла. По всем законам жанра, щас должен быть поцелуй взасос, но его не было. А хотелось.
И тут я, как бразильский обезьян, ка-а-ак прыгну на Стаса! Да как присосусь к нему, словно к бутылке пива утром первого января! Присосалась, а сама думаю: «Блядь, если б не апрель, если б на улице потеплее было… Я б те щас показала белочку с изумрудными орехами!»
Но сдержалась. Ибо нехуй. Мы ещё в тиатр не ходили.
Упиздила я домой.
Дома включаю аську, и первое, чё вижу – сообщение от Стаса:
«Бля! Акунин-Хуюнин… В ГОСТИНИЦУ НАДО БЫЛО ЕХАТЬ!!!»
Ну, девочка, ну ёптвоюмать!!!!! Попёрло так попёрло! Нахуй тиатр!
На следующий день обзваниваю все гостиницы. На 26-е апреля нет мест! Нигде! Типа, девятое мая на носу, и всё заранее забронировано всякими лимитчиками, которые без Москвы на девятое мая – как без пряников! Тьфу ты, бля!
Я – в Интернет. Ищу хату на сутки. Нахожу. Договариваюсь. Звоню Стасу.
Есть!!!
В назначенный день приезжаем, берём ключи от хаты у прыщавого хозяина Юры, закрываемся на ключ, и предаёмся дикому разврату, в результате которого я теряю четыре акриловых ногтя, пук волос с головы, и пять кило живого весу.
Мне не нужен тиатр. Мне не нужен академик Сахаров и Мураками. Мне нужно, чтобы вот это вот никогда не кончалось!
*Лирическое отступление. Недавно мне пришло в голову мою белобрысую, что в таких вот хатах, которые снимаюцца на сутки сами понимаете для чего – непременно должны стоять скрытые видеокамеры. Я б точняк поставила. В общем, если когда увидите в Тырнете, как лохматая блондинка ебёцца, стоя на голове – это не я!»*
Домой я ехала на полусогнутых ногах, и непрерывно хихикала.
По-пёр-ло!!!
…Через месяц, когда Юра-прыщ предложил нам со Стасом, как постоянным клиентам, сдать квартиру на 20 лет вперёд, и сделал тридцатипроцентную скидку – случилось страшное.
С принцем своим я была предельно откровенна, и требовала такой же кристальной честности в ответ. Разумеецца, меня интересовало прынцево семейное положение, ибо ходить с фингалом, полученным в подарок от Стасиковой жены-сумоистки не хотелось.
Стас серьёзно показал мне паспорт, заверил, что я у него одна-единственная, и я вновь ломала дорогущие ногти, царапая спинку старого дивана.
Но наступил час расплаты за своё развратное щастье.
Захожу я как-то утром на тот сайт, где народ страпонов да говнеца требует, да припухла малость.
Ибо получила я сообщение от девушки Марии, девятнадцати годов отроду. Фото не прилагалось.
И писала мне Мария, что ей, конечно, очень неудобно меня беспокоить, но ей очень кажется, что её сожытель Станислав тайно трахает меня. Ага. Видение ей было. В виде прочитанной на заре СМС-ки у Стасика в мобильном, где некий ГРУЗИН ЛИДО (ПЕЛЬМЕНЬ) просит прибыть Стаса в субботу к некоему Юрию, и предаться сексу оральному, а так же вагинальной пенетрацыи.
Путём неких поисков и расследований, Мария вышла на меня. И просит извинить, если отвлекает.
Минуту я сидела охуемши. Тот факт, что у Стаса есть сожытельница меня убил меньше, чем загадочная фраза ГРУЗИН ЛИДО (ПЕЛЬМЕНЬ).
Потом я развила бурную деятельность.
Понимая, что Стас всё равно будет сегодня мною умерщвлен, я пишу девушке Марии, что опщацца виртуально щас не могу, а на все интересующие её вопросы я отвечу лично, ежели мне дадут адрес, куда я могу подъехать.
Приходит ответ: «Метро Беговая, дом…»
Ловлю такси, и еду.
Дверь мне открыла маленькая девочка, лет тринадцати.
- Маша? – на всякий-який спрашиваю, хотя понятно, что это нихуя не Маша, если только Стас-паскуда не педофил конченный.
- Маша! – кивает дитё, и с интересом на меня смотрит, как дошкольник на Деда Мороза на утреннике.
«Вот упырь, бля…» - это про Стаса подумалось.
- Ой, какая симпатичная!!! Лучше чем на фотке даже! Само собой, он в тебя влюбился!
От этих имбецильных восторгов стало кисло. И домой захотелось. Но Стаса увидеть в последний раз было просто необходимо. Хотя бы для того, чтобы выяснить, что такое ГРУЗИН ЛИДО (ПЕЛЬМЕНЬ).
Прошла в квартиру. Дитё суетится, чай мне наливает.
- Ты знаешь, Лид, я ведь давно подозревала, что Стас мне изменяет. Он каждую субботу одевал чистые трусы, и уезжал в Тулу. Ну зачем он ездил в Тулу, да? Да ещё утром возвращался…
- За тульским самоваром… - не удержалась.
- Не-е-е… - смеётся заливисто, колокольчиком – Это он к тебе, наверное, ездил!
«Да ну нахуй? Правда, что ли? Ишь ты.. А я б подумала, что в Тулу за пряниками к утреннему чаю»
Зло берёт.
- А однажды я ему звоню на работу, когда он в Туле был, - пододвигает стул, залезает на него с ногами, и подпирает кулачком остренький подбородок – А он трубку взял, представляешь? Я его спрашиваю, мол, ты же в Туле должен быть! А почему уже на работе? А он мне тогда сказал, что до Тулы он не доехал… Кто-то в поезде стоп-кран дёрнул…
Вздыхает, и пододвигает мне вазочку с конфетами.
Чувствую себя героиней пьесы абсурда, но жру конфеты, чтоб не зареветь от злости.
- А потом, - продолжает, - Стас в ванной был, а у него мобильник зазвонил. Я смотрю – там написано: ГРУЗИН ЛИДО (ПЕЛЬМЕНЬ). Трубку не взяла, Стас не разрешает. Он из ванной вышел, а я его спрашиваю: кто, мол, такой – этот грузин Лидо?
Тут я напрягла уши так, что они захрустели, и даже перестала жевать конфеты.
Дитё засунуло в рот шоколадку, и засмеялось:
- А он мне говорит: «Маша, это один мой знакомый парень-грузин. Мы с ним раньше вместе в пельменном цехе работали. Он у меня как-то пятьсот рублей занял, и с тех пор всё звонит, говорит, что денег у него нету, и что он может пельменями расплатиться» Вот врун-то! Да, Лидуш?
Да, Машуль. А ещё он – труп. Вот только он ещё об этом не подозревает.
Проглатываю конфету, смотрю на часы, и спрашиваю:
- Он домой когда приходит?
- А щас уже придёт. Через десять минут.
Великолепно. Иди же ко мне скорее, моя карамелечка! Я тебя щас казнить буду. Четыре раза в одну дырку. Ага.
Маша показывает мне их «семейный» альбом, я его листаю, не глядя, и жду Стаса.
Через десять минут в прихожей запищал домофон.
Маша кинулась открывать дверь, а я пересела на диван, подальше от двери.
Слышу голос Стаса:
-Привет, родная! Соскучилась?
Я обидно и подло бзднула. Слушаю дальше.
- Соскучилась… Стасик, а к тебе тут гости пришли…
Пауза. И снова весёлый голос:
- Да ну? А кто?
И тут в дверях появляется улыбающаяся рожа Стаса.
Пробил мой звёздный час.
Я встала, улыбнулась, и рявкнула:
- Кто-кто? Грузин Лидо, бля! С пельменного, бля, цеха! Вот, проходил я тут мимо. Дай, думаю, к Стасику зайду, пельмешек ему намесю, родимому. Заодно и должок свой верну.
В один прыжок я достала Стаса, намотала на руку воротник его рубашки, подтянула к себе, и прошептала ему на ухо:
- Девочку во мне увидел, сссынок?! Одной жопой на двух стульчиках сидим? Ну-ну…
Потом с чувством засунула ему за шиворот пятихатку, и крикнула:
- Маш, зайди!
Вошла Маша. Глазёнки испуганные. Чёлочку на пальчик наматывает.
А меня уже понесло…
- Грузин? Лидо? С пельменного цеха? В Тулу ездил, самовар ебучий? Стоп-кран кто-то дёрнул? Маш, хочешь, я тебе покажу, кто ему по субботам стоп-кран дёргал и стоп-сигнал зажигал? Чё молчишь, блядина?
Я, когда в гневе – ведьма ещё та… Это к гадалке не ходи. И Стас это понял. За секунду он трижды поменял цвет лица, что твой хамелеон: с белого на красный, с красного – на синий. На синем и остановился. Чисто зомби, бля.
Потом обхватил голову руками, сполз по стенке, и захохотал. Ёбнулся, видать.
Я в одну затяжку выкурила полсигареты, потушила бычок об Стасикову барсетку, пнула его ногой, наклонилась к нему, и припечатала:
- Пидр. Сказал бы сразу – меня бы щас тут не было, а в субботу поехали бы к Юре. А теперь езди в Тулу. Со стоп-краном. Гандон, твою мать…
Маша закрыла за мной дверь, чмокнула на прощанье в щёчку, и хихикнула:
- Клёво ты с ним… Он теперь точно ещё неделю будет дома сидеть. Спасибо!
Пожалуйста. Только в рот я ебала за ради твоего, Маша, спокойствия, так себе нервы трепать.
Из дома я позвонила подругам и сестре, и рассказала о страшном потрясении. Я искала сочувствия.
И я его не нашла.
И всё бы ничего, да только с тех пор у половины моих подруг и ИХ МУЖЕЙ (!) я записана в мобильном как Грузин Лидо, а на мой звонок выставлена «Лезгинка»…
Мама Стифлера
Thursday, August 23, 2007
Я понимаю, жить с одной женщиной, но с одной и той же!?
Идет беременный Пятачок по лесу и бормочет про себя:
- Любимый цвет! Любимый размер! Входит! Выходит! Козел ушастый!
Без женщин плохо и с женщинами плохо...
Но с другой стороны - с женщинами хорошо и без них тоже хорошо!
Идет по лесу Иван-Царевич, видит лягушку.
Она ему и говорит:
- Поцелуй меня, стану я принцессой красы неписанной и тут же женой тебе буду!
Поцеловал похотливый Иван лягушку, она превратилась супермодель, он ее тут же отженил по самое нехочу и давай одеваться.
- Куда же ты, Ванюша? - спрашивает царевна, - а как же свадьба? а как же все такое?
Рассердился на такое дело царевич, как с левой хук ей зарядил - принцесса трижды перевернувшись ударилась оземь и : вновь стала лягушкой.
Он посмотрел-посмотрел, подумал-подумал, подошел, взял лягушонку, положил ее в карман:
- А удобная штукенция!
Мужик напился сильно, упал на улице, мимо ехали менты, приняли его за жмурика и отвезли в морг. Наутро просыпается мужик, голова трещит, ничего понять не может, вокруг люди лежат и не шевелятся. Вдруг видит, какая-то старушка пол моет. Он у неё спрашивает:
- Мамаша, где это я?
Старушка в ответ:
- В морге, милый, в морге...
Мужик:
- А-а-а-а,ну тогда ГУТЕН МОРГЕН.
- А вот я женюсь на девушке с тpемя сестрами. Тогда на меня
будет пpиходиться только четвеpть тещи...
Он и Она занимаются любовью. Он:
- Давай займемся в позиции 68?
- Это как?
- Ты мне делаешь минет, а я тебе буду должен.
Челябинские проститутки настолько суровые, что дальнобойщики проезжая мимо них начинают делать минет друг другу!
Дали двум мужикам пожизненное заключение. Посадили их в одну камеру.
Сидят, курят.
- Скучно, баб нет. Трахаться охота. Мож друг друга ебать будем по очереди?
- Ну давай.
Первый второго трахнул. Сидят, курят.
Второй:
-Ну, что. Теперь давай я тебя трахну.
Первый ( затягиваясь и медленно выпуская дым):
- Столько лет сижу, а такого наглого пидора первый раз вижу.
Если женщина быстро сдалась мужчине, это не его заслуга, а всех тех, которые были у нее раньше.
Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Поэтому все женщины - ЯЗВЫ!!!
он: Аллё, слушай, я там телефон забыл. можешь выключить его, а то звонить будут.
она: тебе смс пришло от Сергей Борисыча...
он:бл....
она: говорит, что она "скучала без тебя этой ночью"...
он: вещи мои собрала?
она: да, лежат около двери.
- Монгольские порнозвезды бунтуют. Они больше не хотят сниматься без видео камер
Что такое компромисс?
Если муж хочет провести отпуск в горах, а жена - на море, то компромисс -
это "вся семья едет на море, но мужу разрешают взять с собой лыжи".
Новый свадебный обряд появился недавно в России. Теперь вместо невесты на свадьбе крадут тещу. Первый эксперимент, проведенный на прошлой неделе в городе Глузово, прошел удачно. Тещу, правда, до сих пор еще не нашли.
- Любимый цвет! Любимый размер! Входит! Выходит! Козел ушастый!
Без женщин плохо и с женщинами плохо...
Но с другой стороны - с женщинами хорошо и без них тоже хорошо!
Идет по лесу Иван-Царевич, видит лягушку.
Она ему и говорит:
- Поцелуй меня, стану я принцессой красы неписанной и тут же женой тебе буду!
Поцеловал похотливый Иван лягушку, она превратилась супермодель, он ее тут же отженил по самое нехочу и давай одеваться.
- Куда же ты, Ванюша? - спрашивает царевна, - а как же свадьба? а как же все такое?
Рассердился на такое дело царевич, как с левой хук ей зарядил - принцесса трижды перевернувшись ударилась оземь и : вновь стала лягушкой.
Он посмотрел-посмотрел, подумал-подумал, подошел, взял лягушонку, положил ее в карман:
- А удобная штукенция!
Мужик напился сильно, упал на улице, мимо ехали менты, приняли его за жмурика и отвезли в морг. Наутро просыпается мужик, голова трещит, ничего понять не может, вокруг люди лежат и не шевелятся. Вдруг видит, какая-то старушка пол моет. Он у неё спрашивает:
- Мамаша, где это я?
Старушка в ответ:
- В морге, милый, в морге...
Мужик:
- А-а-а-а,ну тогда ГУТЕН МОРГЕН.
- А вот я женюсь на девушке с тpемя сестрами. Тогда на меня
будет пpиходиться только четвеpть тещи...
Он и Она занимаются любовью. Он:
- Давай займемся в позиции 68?
- Это как?
- Ты мне делаешь минет, а я тебе буду должен.
Челябинские проститутки настолько суровые, что дальнобойщики проезжая мимо них начинают делать минет друг другу!
Дали двум мужикам пожизненное заключение. Посадили их в одну камеру.
Сидят, курят.
- Скучно, баб нет. Трахаться охота. Мож друг друга ебать будем по очереди?
- Ну давай.
Первый второго трахнул. Сидят, курят.
Второй:
-Ну, что. Теперь давай я тебя трахну.
Первый ( затягиваясь и медленно выпуская дым):
- Столько лет сижу, а такого наглого пидора первый раз вижу.
Если женщина быстро сдалась мужчине, это не его заслуга, а всех тех, которые были у нее раньше.
Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Поэтому все женщины - ЯЗВЫ!!!
он: Аллё, слушай, я там телефон забыл. можешь выключить его, а то звонить будут.
она: тебе смс пришло от Сергей Борисыча...
он:бл....
она: говорит, что она "скучала без тебя этой ночью"...
он: вещи мои собрала?
она: да, лежат около двери.
- Монгольские порнозвезды бунтуют. Они больше не хотят сниматься без видео камер
Что такое компромисс?
Если муж хочет провести отпуск в горах, а жена - на море, то компромисс -
это "вся семья едет на море, но мужу разрешают взять с собой лыжи".
Новый свадебный обряд появился недавно в России. Теперь вместо невесты на свадьбе крадут тещу. Первый эксперимент, проведенный на прошлой неделе в городе Глузово, прошел удачно. Тещу, правда, до сих пор еще не нашли.
Subscribe to:
Posts (Atom)