1. В мужчине должна наблюдаться лёгкая небрежность: либо ширинка растёгнута, либо рукав в говне…
2. В умелых руках и хуй – балалайка!
3. Душа Билла Гейтса после смерти попадет в корзину.
4. Автомобиль "Ока" был разорван случайно раскрывшейся подушкой безопасности.
5. Очевидцы утверждают, что на краш–тесте "Белаза" бетонная плита пыталась отползти.
6. Чем пахнет огонь от зажигалки? Он пахнет палёными волосами из носа.
7. Колумбийские школьники слепили снеговика стоимостью 3 миллиона долларов.
8. Если мужчина родит ребенка — ему достанется 1 миллион долларов
А если родит второго — то 250 тысяч рублей
9. В иркутских лесах был найден мальчик воспитанный линолеумом. При малейших признаках опасности он сворачивается в рулон
10. "Ну и бревно!" с досадой повторял Буратино, трахая Мальвину.
11. Человек–Паук боится Человека–Тапку. А Человек–Тапок боится Человека–Какашку.
12. Самый страшный корабль — корабль, перевозящий кукол–пупсов в
шторм: корабль кренится на волне, пупсы одновременно открывают глаза и говорят: "МАМА!"
13. Депутаты Госдумы жалуются, поскольку им еще не выдали квартиры за январь.
14. "Бублик!.. Бублик!.." — радостно кричали дети, не подозревая, что Колобок смертельно ранен.
15. Во время великого поста передачу "Спокойной ночи, малыши!" будут вести Огурчик и Помидорчик
16.Парламент Молдовы отменил решение парламента Узбекистана о границе Украины с Россией.
17. Петербургские проститутки работают за книги
18. Человек, которого вырвало бигмаком прямо в Макдональдсе, может получить свои деньги обратно
19. Если детектор лжи подключить к настроенному на второй канал телевизору, он сгорит через семь секунд
20. Плакат на Азовском море: «За буйки не заходить!»
21. Леонардо да Винчи не только изобрел танк и вертолет, но и приснился Менделееву, переодетый таблицей.
22. Как выяснилось, на самом деле таблица Менделеева сначала приснилась А. С. Пушкину, но он в ней ничего не понял.
23. Николай Валуев подписал контракт с новым промоутером на 20 тонн бананов.
24. Дана Борисова купила стиральную машину со встроенным интеллектом и уже через неделю попала к ней в рабство.
25. Белочка–клаустрофоб живет на веточке рядом с дуплом.
26. — Здравствуйте, а можно девочку в синхронное плавание записать?
— Конечно, у нас как раз одна утонула!
27. До утра под луной мы бродили с тобой, потому что с тобою мы дрожжи!
28. Во время подготовки к экзамену по латыни студенты медики случайно вызвали дьявола
29. шагу невозможно ступить на склонах Фудзи – везде эти ёбаные улитки…
30. "В эфире программа "Очумелые ручки". Сегодня мы с вами будем собирать газотурбинный двигатель. Для сборки нам понадобится две бутылки водки емкостью 1л. и разобранный газотурбинный двигатель."
31. В ночь на Ивана Купала молдаване прыгают через бетономешалку и гадают на бетонной гуще.
32. Московские милиционеры носят в кобуре не пистолет, а маленький рояльчик
33. Две коровы на мясокомбинате.
— Слушай, а ты здесь в первый раз?!
— Нет, блять, во второй!
(Сеня, я не уверен, но, кажется, это твой любимый, хахаха)
34. Мужик заходит в аптеку и говорит:
— Мне нужен один гандон!
Провизор в подсобку:
— Коля, тебя!
34. Неожиданно закончилась передача " Розыгрыш" для Андрея Малахова: его вывезли в лес и расстреляли.
35. Кто рано встаёт, тот далеко от работы живёт.
36. Молдаване после секса отворачиваются к стене и штукатурят.
37. На четырёхлетие родители подарили ребёнку набор юного сантехника. Через три дня мальчик спился.
38. Когда мужчины спрашивали ее о возрасте, она кокетливо смеялась иотвечала, что женщине столько лет, на сколько она выглядит. Некоторыеей верили и имели большие проблемы — паршивке еще не было 15–ти.
39. Норматив одевания эстонского спецназа — пока горит свеча.
40. Жили у отца три сына. А свои квартиры сдавали.
41. Ингеборге Дапкунайте произнесла свое имя, и ввела Дану Борисову в состояние транса.
42. Чтобы концерт не сорвался — Аркадий Укупник заблокировал двери маршрутки
43. В Греции найдено дерево, чей возраст достигает 3000 лет. По
свидетельству ученых, если бы дерево могло говорить, у него был бы рот.
44. Вышел новый альбом Никиты Малинина, теперь на CD–RW.
45. Заседание парламента в Молдавии было сорвано в связи с открытием строительного сезона в Москве.
46. Евгений Гришковец позвонил в доставку пиццы и наговорил на автоответчик новую книгу.
47. Что бы не пытались синтезировать таджикские физики–ядерщики, у них постоянно получается гашиш.
48. Явно нерусская женщина смотрела на горящую избу, когда ее сбил конь.
49. Если у вас нет отца, то щелкните правой кнопкой мыши на рабочем столе и выберите «Создать папку».
50. Юрий Куклачев опоздал на собственное представление заигравшись с бантиком
51. На чемпионате мира группа немецких биатлонистов завоевала Польшу
52. Жена Билла Гейтса так и не смогла вымыть все окна, потому что каждое окно открывалось в новом окне.
53. Неудачей закончилась идея провести конкурс красоты в городе Владимир. Само название «Мисс Владимир» отпугнуло всех участниц.
54. В Челябинске открылась многоуровневая автостоянка. На следующий уровень можно попасть, перебив всех врагов на предыдущем.
55. Ночью воры проникли в квартиру Виталия Кличко и вынесли все — побои, страх, боль и унижение.
56. Чтобы Белоснежке было легче запомнить гномов, ей отрубили три пальца.
57. – Уважаемые пассажиры, самолет ТУ–134 садится. У кого есть зарядка от ТУ–134, просьба пройти в кабину пилота.
58. на церемонии вручения театральной премии "Золотая маска", артисты театра Куклачева нассали в ботинки артистам театра Ленком
59. Дети из деревни Ясковичи прекрасно знали, что сопьются в родном колхозе, но на всякий случай мечтали стать космонавтами.
60. В Израиле обнаружились комары–антисемиты. С виду это обычные комары, но страдают–то от них евреи!
61. Пересекая границу, насыпьте немного чая в целлофан от пачки сигарет. Внесите лёгкий сумбур в обыденную жизнь таможни.
62. Пропала собака. Рыжая. С черным ухом. Сука. Блять. Ебаная страна.
63. Вчера сборная Аджарии по боксу отжарила сборную Румынии по художественной гимнастике.
64. Александр Друзь заснул и чуть не умер от информационного голода.
65. Анатолий Вассерман снялся обнаженным на развороте журнала «Популярная механика».
66. Чтобы увидеть Москву с высоты птичьего полета, платите 20 долларов и кладете колесо обозрения под язык
67. Китайцы высаживались на берег небольшими отрядами, — по одному–два миллиона человек.
68. Сгорел склад бытовой техники, на котором находилась крупная партиястиральных машин с искусственным интеллектом. Боже, как они кричали!..
69. Артемий Лебедев придумал Айфон еще в пятилетнем возрасте.
70. за что люблю порно, за то что там всегда результат на лицо
71. Это я мама не язык показываю, это у меня печень торчит.
72. В знак протеста против политики США ямайские демонстранты скурили американский флаг.
74. Д'Артаньян — Констанции Бонасье: «моя шняга к вашим услугам».
75. Наташа назвала своего первого ребёнка в честь отца – Физрук
76. На вечеринке, посвященной Зурабу Церетели виновник торжества вышел подпредлогом "отлить". После того, как маэстро не возвратился через 20минут, взволнованные гости вышли на улицу и увидели, что ЗурабКонстантинович отлил 25–метровый памятник Лужкова в кепке на коне
77. Никита Михалков лишь недавно узнал, что мир существовал и до его рождения.
78. из–за сильных морозов были отменены концерты кати лель в сыктывкаре.
в который раз природа встала на защиту человека!
79. Я знаю секс, как свои пять пальцев.
80. В музей мадам Тюссо появилась фигура Е. В. Петросяна. Правда администрация надеется, что Петросян скоро устанет и уйдёт сам.
81. Этой зимой в Челябинске при –30 прошёл конкурс рисунка на асфальте.Рисовали в основном костры и писали «Заберите нас отсюда» и «Мама, я нечувствую рук!»
82. Бабушка Майка Тайсона укладывал внука спать с двух ударов.
83. Юрий Куклачев засунул голову в пасть кошки.
84. Концерт Валерия Леонтьева в Сыктывкаре был сорван из–за кражи лосин и бигудей певца.
85. пошел мужик в сарай за лопатой, а взял грабли
86. Сложно найти такого же веселого и беззаботного продавца как в магазине лаки и краски.
87. Водитель "БелАЗа" смотрит на дорожные знаки чисто из любопытства.
88. Если человек понимает юмор, то он и вьебать может с улыбкой!
89. На соревнованиях по легкой атлетике разразился очереднойдопинг–скандал. В крови эфиопского бегуна был обнаружен еще одинэфиопский бегун.
90. Новый альбом Владимира Шаинского не отражается в зеркале.
91. — Кто там?
— Сантехник пришел, дочь вашу ебать!
— Какой ужас! Мы сейчас милицию вызовем!!
— Ну и сидите тогда без горячей воды, дочь вашу ебать!
92. В столичном зоомагазине посетитель по–ошибке купил Укупника
93. …и тут он отбросил все сомнения и женился на той, которая давала в попку
94. Как говорил Робинзон Крузо: "Ракушка не похожа на голую женщину только первые 5 лет!
95. Владимир Ильич Ленин любил ходить на новогодние утренники. Но как–тонелепо смотрелась лысая бородатая снежинка вместе с танцующими детьми.
96. Танцы «под Верку Сердючку» являются более бесспорным доказательством происхождения человека от обезьяны, чем теория Дарвина.
97. Во время войны мой дед сбил вражеский велосипед. И был награжден педалью за отвагу!
98. Дневник маленькой Людмилы Гурченко:"Вчера отменили крепостное право, уменя появилось больше времени и теперь я могу писать дневник
99. Чтобы стать парикмахером, Зверев переспал с феном
100. — Как тебя зовут, помнишь? Сам встать сможешь?
— Ты чего пристал к ребёнку? Ему же ещё года нет!
101. Когда мой дедушка возвращался ночью, от него пахло водкой и бабушками.
102. Николай Валуев благодаря грубой физической силе может собирать матрешки не по порядку.
103. Мальчик Петя возвращался вечером после тренировки дворами и спился.
104. — У вас есть фекалии Снежного Человека?
— Нет, но у меня есть фекалии того, у кого
есть фекалии Снежного человека.
105. 50% бабушек имитируют восторг при виде внуков.
106. Берите пирожки, — заулыбалась хозяйка. — Горячие, сама охуела!
107. Алексей Глызин продал душу дьяволу, а на вырученные 17 рублей купил душу Малежика и пирожок.
108. Таджикские школьники, пишут сочинение на тему: «Как я провез это».
109. Школьники после выпускного, идя встречать рассвет, берут с собой трудовика.
Чтобы посмотреть, как корчится от солнечного света этот упырь.
110. После трагического случая, в Монголии запрещено залезать в маршрутку с копьём.
111. Если мужчина дарит вам диск Аркадия Укупника, значит этот мужчина — Аркадий Укупник.
112. Свинобобры догадываются о существовании генной инженерии.
113. — Арамис, у моей жены скоро начнутся месячные.
— Я задержу их, ничего!
114. У Элтона Джона самая большая коллекция очков но пользуется он только одним.
115. Бен Ладен спонсирует свадьбу Малежика!
116. На последнем концерте Петросян, отчаявшись, бросился щекотать зрителей.
117. В Мексике юношам выдают паспорт, когда им исполняется 16 серий.
118. Чтобы лучше ориентироваться в ванной, Дана Борисова на ее северную сторону, нарастила мох.
119. Чтобы люди не выбрасывали новый диск Димы Билана сразу послепрослушивания, он разместил на нем расписание электричек, линейку икалендарик на 2008 год…
120. В Эфиопии за рождение второго ребенка дают попить
121. Автомобиль Николая Дроздова лижет бензин с руки.
122. Всего 2 грамма амфетамина, подмешанного в кофе ди–джею, полностью изменили формат радио «Шансон».
123. Кондуктор Надежда была доставлена в больницу с острым отравлением счастливыми билетиками.
124. Хорошее море — Мёртвое море.
125. Чтобы повысить посещаемость, на сайте Укупника теперь разрешено курить.
Tuesday, September 23, 2008
Wednesday, September 10, 2008
Утро
Коротенько и со вкусом :):)
В одно распрекрасное утро Виктор ехал в общественном транспорте по каким-то своим делам. Общественный транспорт всячески радовал Виктора своей незагруженностью, гендерным составом пассажиров и немилосердной тряской на заднем сидении.
Как-то так сложилось, что в общественном транспорте, в это утро, кроме Виктора, из мужчин наблюдался только водитель маршрутки, которого можно было не считать, ибо человек делом занят – правила нарушает, матерится на кого-то, деньги считает и по ухабам трясет маршрутку.
А от этой тряски у совершенно незнакомой Виктору женщины, сидящей рядом, в районе декольте случались всякие волнительные колебания...
Зрелища у Виктора были, хлеб в магазин обещали завезти к одиннадцати, уступать место не нужно было никому – в общем, утро было самым что ни на есть замечательным.
До тех пор, пока обладательница волнительного декольте не вздохнула тяжело и не отвесила Виктору оплеуху. Не так, чтоб сильный удар вышел у слабой женщины, но довольно таки звонкий и очень обидный.
- Вы с ума что ли сошли – незнакомых людей по морде хлопать? – возмутился Виктор, поглаживая ушибленную щетину. – За что? Не смотрел я в ваше декольте! Больно мне надо – декольте ваше сомнительное перед работой рассматривать?
- А за то, что он мне всю жизнь испортил, подлец такой! – ответила ненавидяще женщина.- Это еще мало. Надо было еще и с другой руки врезать, но несподручно мне.
- Кто он, шизофреничка? – возмутился Виктор еще раз. – Я вас в первый раз в жизни вижу.
- Муж мой! – сказала женщина и еще раз влепила Виктору по физиономии. – Пьет сильно, на меня руку поднимает, денег домой не носит. Сил уже нету никаких терпеть это безобразие.
- Прекратите меня по лицу своими культяпками хлопать! - закричал Виктор. – Я-то причем? Мужа своего хлопайте по чему хотите. Сколько влезет. Хоть вообще убейте его.
- Заткнитесь вы! – презрительно сказала женщина. – Ерунду какую-то предлагаете. Как же я ему по морде дам? Мне ж с ним потом жить. Он же мне еще сильнее жизнь испортит потом. А с вами мне детей не крестить. И ничего с вашей мордой не сделается.
- Да вы хоть понимаете.... Что вы себе позволяете?! – Виктору было очень обидно. – Да я-то тут причем? Это хулиганство!! Я милицию позову!
- Вот мужик пошел – двух оплеух выдержать не может! – укоризненно покачала головой другая женщина в салоне. – Враз в милицию бежит. Измельчал совсем.
- А если б вам ни за что морду набили?! – вскинулся Виктор. – Я бы посмотрел на вас. Небось орали бы тут, как фельдфебель на учениях.
- Не убудет от тебя, пьянь! – сурово сказала женщина слева и привстав хлопнула Виктора по лицу. – Ишь нежный какой... Это тебе за то, что мой, год назад, в помаде весь пришел.
- Бедная..- пожалели остальные пассажирки женщину слева. – И ты стерпела?
- Почему стерпела? – гордо ответила женщина слева. – Выгнала к чертовой матери в тот же вечер.
- И как он? Спился? Бомжует? – с надеждой спросили женщины.
- Если бы... – заплакала женщина. – Квартиру себе в центре купил. Девок туда водит. Машину поменял....
- Уууу, сволочь! – выдохнули женщины, а одна даже подскочила к водителю и замахнулась на него. Ей к водителю было ближе, чем к Виктору.
- Только попробуй. Остановлю машину и искалечу всю. – пообещал водитель.
- Хамло какое! – завизжали женщины на водителя. – Неадекватный!
- Оставь этого дикаря! – посоветовала женщина с декольте. – Иди лучше этому врежь. Этот хоть цивилизованный.
И показала пальцем на Виктора.
- Убью! – сделал страшные глаза Виктор. – Вот притронется кто-то еще – и убью сразу.
- Неубедительно, интеллигент. - засмеялась женщина с декольте.
И от этого смеха в декольте у нее случились волнительные такие колебания.
- А давайте номерами телефонов обменяемся? – шепотом сказал Виктор и ласково посмотрел на женщину с декольте. – Встретимся, вы меня по морде похлопаете, вина выпьем.
- Я замужем, хамло! – игриво ответила женщина.
- А я - нет! – многозначительно сообщила Виктору женщина без мужа. – Уже год как одна.
Виктор обернулся и ласково посмотрел на разведенную женщину.
- А ведешь себя так, как будто уже десять лет одна! – прошипела злобно женщина с декольте. – Бесстыжая!
- На себя посмотри – сиськи вывалила!! – закричала разведенная.
- Мне хоть есть что вываливать! – вновь заколыхалось декольте. – Доска!!
- Кто доска, жиртрест?!! – заорала одинокая и вцепилась в волосы пышногрудой...
Под визг, громкую ругань и причитания Виктор незаметно прошмыгнул к выходу. На тротуаре он перевел дух, закурил, потер ноющую челюсть и пробормотал:
- Слабый пол, балиннн..
© ФрумычЪ.
В одно распрекрасное утро Виктор ехал в общественном транспорте по каким-то своим делам. Общественный транспорт всячески радовал Виктора своей незагруженностью, гендерным составом пассажиров и немилосердной тряской на заднем сидении.
Как-то так сложилось, что в общественном транспорте, в это утро, кроме Виктора, из мужчин наблюдался только водитель маршрутки, которого можно было не считать, ибо человек делом занят – правила нарушает, матерится на кого-то, деньги считает и по ухабам трясет маршрутку.
А от этой тряски у совершенно незнакомой Виктору женщины, сидящей рядом, в районе декольте случались всякие волнительные колебания...
Зрелища у Виктора были, хлеб в магазин обещали завезти к одиннадцати, уступать место не нужно было никому – в общем, утро было самым что ни на есть замечательным.
До тех пор, пока обладательница волнительного декольте не вздохнула тяжело и не отвесила Виктору оплеуху. Не так, чтоб сильный удар вышел у слабой женщины, но довольно таки звонкий и очень обидный.
- Вы с ума что ли сошли – незнакомых людей по морде хлопать? – возмутился Виктор, поглаживая ушибленную щетину. – За что? Не смотрел я в ваше декольте! Больно мне надо – декольте ваше сомнительное перед работой рассматривать?
- А за то, что он мне всю жизнь испортил, подлец такой! – ответила ненавидяще женщина.- Это еще мало. Надо было еще и с другой руки врезать, но несподручно мне.
- Кто он, шизофреничка? – возмутился Виктор еще раз. – Я вас в первый раз в жизни вижу.
- Муж мой! – сказала женщина и еще раз влепила Виктору по физиономии. – Пьет сильно, на меня руку поднимает, денег домой не носит. Сил уже нету никаких терпеть это безобразие.
- Прекратите меня по лицу своими культяпками хлопать! - закричал Виктор. – Я-то причем? Мужа своего хлопайте по чему хотите. Сколько влезет. Хоть вообще убейте его.
- Заткнитесь вы! – презрительно сказала женщина. – Ерунду какую-то предлагаете. Как же я ему по морде дам? Мне ж с ним потом жить. Он же мне еще сильнее жизнь испортит потом. А с вами мне детей не крестить. И ничего с вашей мордой не сделается.
- Да вы хоть понимаете.... Что вы себе позволяете?! – Виктору было очень обидно. – Да я-то тут причем? Это хулиганство!! Я милицию позову!
- Вот мужик пошел – двух оплеух выдержать не может! – укоризненно покачала головой другая женщина в салоне. – Враз в милицию бежит. Измельчал совсем.
- А если б вам ни за что морду набили?! – вскинулся Виктор. – Я бы посмотрел на вас. Небось орали бы тут, как фельдфебель на учениях.
- Не убудет от тебя, пьянь! – сурово сказала женщина слева и привстав хлопнула Виктора по лицу. – Ишь нежный какой... Это тебе за то, что мой, год назад, в помаде весь пришел.
- Бедная..- пожалели остальные пассажирки женщину слева. – И ты стерпела?
- Почему стерпела? – гордо ответила женщина слева. – Выгнала к чертовой матери в тот же вечер.
- И как он? Спился? Бомжует? – с надеждой спросили женщины.
- Если бы... – заплакала женщина. – Квартиру себе в центре купил. Девок туда водит. Машину поменял....
- Уууу, сволочь! – выдохнули женщины, а одна даже подскочила к водителю и замахнулась на него. Ей к водителю было ближе, чем к Виктору.
- Только попробуй. Остановлю машину и искалечу всю. – пообещал водитель.
- Хамло какое! – завизжали женщины на водителя. – Неадекватный!
- Оставь этого дикаря! – посоветовала женщина с декольте. – Иди лучше этому врежь. Этот хоть цивилизованный.
И показала пальцем на Виктора.
- Убью! – сделал страшные глаза Виктор. – Вот притронется кто-то еще – и убью сразу.
- Неубедительно, интеллигент. - засмеялась женщина с декольте.
И от этого смеха в декольте у нее случились волнительные такие колебания.
- А давайте номерами телефонов обменяемся? – шепотом сказал Виктор и ласково посмотрел на женщину с декольте. – Встретимся, вы меня по морде похлопаете, вина выпьем.
- Я замужем, хамло! – игриво ответила женщина.
- А я - нет! – многозначительно сообщила Виктору женщина без мужа. – Уже год как одна.
Виктор обернулся и ласково посмотрел на разведенную женщину.
- А ведешь себя так, как будто уже десять лет одна! – прошипела злобно женщина с декольте. – Бесстыжая!
- На себя посмотри – сиськи вывалила!! – закричала разведенная.
- Мне хоть есть что вываливать! – вновь заколыхалось декольте. – Доска!!
- Кто доска, жиртрест?!! – заорала одинокая и вцепилась в волосы пышногрудой...
Под визг, громкую ругань и причитания Виктор незаметно прошмыгнул к выходу. На тротуаре он перевел дух, закурил, потер ноющую челюсть и пробормотал:
- Слабый пол, балиннн..
© ФрумычЪ.
Monday, August 4, 2008
На секундочку
Очень точно описано восприятие женщиной времени :):):)
Замечали ли вы когда нибудь, что время для женщины течет не так, как для нас? Глупый вопрос, согласен. Время, оно и так-то относительно, а уж для них оно относительнее некуда и относительно-то непонятно чего. Понимаете, о чем я? Все вот эти «на секундочку», «дорогой, я сейчас», «только на две минуточки в торговый центр», «пять секунд, глаза накрашу», «да я с ней буквально двумя словами перебросилась», «только отвернулась, а тут…», «вышла на минутку к соседке за солью», «глазом не успела моргнуть, а они каааак ломанутся!..» и т.д.
Думаете, они это специально? Или нам назло? Да нет, конечно. Просто у женщины другое понимание и ощущение времени. И подходить к ней со своим таймером – себе дороже. Только нервы мотать. Или ты идешь занимать очередь к гастроэнтерологу, или привыкаешь реально оценивать женскую временную шкалу.
Если, допустим, дама в присутственном месте любезно тебе говорит «Секундочку!» - это примерно от пяти до десяти минут. «Минутку!» - открывай журнал и устраивайся где-то на полчаса. Если же звучит неопределенное «Придется какое-то время подождать» - выпей новопасситу и начинай отменять встречи. Имеешь хороший шанс сегодня отсюда не уйти.
У жены была подруга, которая регулярно приходила и они трепались в прихожей. Меня раздражают люди в прихожей. И я настойчиво предлагал ей пройти вглубь. «Ой, ну что Вы, я только на минутку!» Ни разу! Ни разу она не ушла раньше чем через полчаса.
Или вот, кстати, не зря же они все время дату рождения и возраст скрывают и путают. Это не от кокетства, нет. Это ведь именно оттого, что они искренне верят, что прошло вот ровно столько времени с момента их рождения. Сколько они сами думают. А не когда их мама родила. Потому что мама, как ни крути, тоже же была женщина. А длина «секундочки»-то у каждой женщины своя.
Справедливости ради надо сказать вот еще что. Женщины, в большинстве своем, несмотря на такое вольное трактование временных шкал, сами по себе всё всегда и везде успевают. И редко попадают в жестокий цейтнот. В отличие от нас, больших поклонников точных хронометров.
Приятель мой сидел в ресторане со своей невестой, отмечая помолвку и обсуждая сценарий свадебных мероприятий.
- Дорогой, я на пять секунд.
Больше он её никогда не видел. Как, впрочем, своего паспорта и суммы, скопленной на свадьбу. Через полтора года след её обнаружился где-то в Йошкар-Оле, а на его имя оказалось оформлено три кредита, которые он по сию пору и выплачивает.
Вот послушайте. У меня в жизни тоже была такая страшненькая история. До сих пор как вспомню, так вздрогну.
Когда-то давно у меня были жена и собака марки дог. Обе, кстати, суки. Понятно, что ни о какой любви меж ними речи не было. Ревность. Ревность и постоянное желание устраивать друг другу какие нибудь мелкие женские гадости. Что, впрочем, не мешало им нормально сосуществовать. А для меня так и вовсе часто имело весьма положительный эффект.
Например, когда жена в первый раз в присутствии собаки повысила на меня голос, та просто загнала её на кухню. Очень не любила крика в адрес хозяина и нервной атмосферы в доме. Теперь, если жене приспичивало на меня покричать, она закрывалась на кухне и делала это через стекло. Собака вставала лапами на стекло с этой стороны, и начинала лаять в ответ. Постепенно ярость жены переключалась полностью на собаку, они какое-то время лаялись через стекло, потом еще какое-то время молча сидели по обе стороны двери, остывая, потом расходились. Конфликт этим, как правило, исчерпывался. Оставалось только протереть стекло. Очень удобно. А! Да. Я обычно все это время смотрел в комнате телевизор.
В отместку жена запретила собаке спать в нашей комнате. Привычка на ночь притаскивать свою подстилку и устраиваться возле кровати с моей стороны образовалась у нее с момента появления в доме. Жена потребовала врезать в дверь автоматический замок. Аргументировала тем, что присутствие третьего персонажа её смущает. Странно. Присутствие соседей сверху, снизу и по бокам не смущает, а собаки – смущает. Ладно. Желание женщины – закон.
Собака поступила следующим образом. Она стала стелить себе, когда все улягутся, под дверью спальни. Когда ночью хозяйка шла, спотыкаясь о собаку и тихонько матерясь, в ванну или туалет, что происходило непременно, тихо брала подстилку и ныкалась на свое обычное место. В результате формально интересы всех сторон были соблюдены.
Ну ладно, про эту конфронтацию можно чесать до бесконечности. Ближе к теме.
Чем характерен собака древней породы дог? Ну, размерами. Тонкой душевной организацией. Маленьким компактным мозгом или отсутствием оного. Слабым желудком. И, самое главное, - сломанным ограничителем в блоке, который отвечает за насыщение. То есть, буквально, собака дог будет жрать, пока есть чего жрать. С обратной стороны собаки съеденное может начать вываливаться, но она не остановится. Я не великий знаток, поэтому не стану утверждать, свойство ли это породы, или недостаток вот этого вот единичного экземпляра. Но эту собаку в быту так и звали – Мясорубка.
Однажды я возвращался с работы в предвкушении пирогов. Жена с утра месила тесто, кочегарила духовку и готовила начинку. Однако заместо запаха выпечки меня встретил запах беды. Беда пахла отвратительно.
- Понимаешь, я только на секундочку к телефону выскочила! Мама позвонила…
Телефон, как и в любой нормальной советской семье, стоял в прихожей. Ну, что бы соседям было удобнее.
За «секундочку» собака дог прошла на незапертую, к своему удивлению, кухню. Обнаружила там на табуреточке шестилитровую кастрюлю сдобного дрожжевого теста. И сожрала.
- Понимаешь? Я и оглянуться не успела, а кастрюля чистая! Будто в ней и не было ничего! – с возмущением и слезой в голосе говорила жена. – Что смотришь, сволочь?! – это уже собаке. Виноваты были все. Собака, мама, телефон, погода, курс доллара, соседи, и я, конечно. Жена была жертвой. Её надо было срочно утешать. И не дай бог спросить, почему дверь на кухню оказалась незапертой. Ну, «на секундочку же». Таймер определения времени последнего разговора показывал 34 минуты 18 секунд.
Что такое собака марки дог с шестью литрами дрожжевого теста внутри? Это, товарищи, граната многоразового использования. С выдернутой чекой и периодом действия раз в полчаса.
Только я успел умыться и приготовился поужинать, детонатор защелкал в первый раз.
Как мы бежали! Четыре пролета не касаясь ступеней. Второй этаж, лес за домом. Мы успели. Представляете себе водяную пушку для разгона демонстраций? А направленный взрыв? Ну, хоть действие огнемета в кино наблюдали? Вот. Примерно так это и сработало. Собака упиралась лапами в грунт, что бы компенсировать реактивную тягу, но её все равно протащило до ближайшего дерева. Тяга была – я те дам!
Были жертвы. Да. Две поваленные чахлые березки, птичка, ныкавшаяся в кустах, кошка, которая за этой птичкой наблюдала – все пали замертво. Вообще всё живое, попавшее на линию огня, опало, зачахло, пожухло, схлопнулось и сдетонировало. Облако ядовитого газа легкий ветерок подхватил и понес в сторону Москвы. Были ли жертвы среди гражданского населения – не знаю. Тогда сведения о катастрофах с применением химического оружия тщательно секретились.
Мы устало шли обратно и я спрашивал.
- Даша. А если бы там было не шесть литров? Десять? Двадцать?
Собака смотрела на меня печальными глазами, и было понятно, что размер не имеет значения. Вкусного теста много не бывает.
Думаете – всё? Трое суток! Трое суток или чуть больше, днем и ночью, в дождь, снег и цунами, с периодом в полчаса детонатор щелкал и мы мчались. Иногда мы успевали. Иногда нет. Тогда я брал ведро, тряпку, и шел замывать следы нашей неуспеваемости. Окрестности были интенсивно задристаны сдобным дрожжевым тестом, пропущенным через Мясорубку, в радиусе километра. Соседи злобно косились и гуляли своих шавок в другую сторону.
Пришлось взять отгулы. Жена сидела дома и бег галопом раз в полчаса ей бы не повредил. Но «это же твоя собака!» Спал одетым (да и какой сон?), с благодарностью вспоминая армейские тревоги «Рота подъем!!! Команда номер один! Готовность три минуты!». Активированный уголь и еще какие-то химпрепараты засыпались в собаку горстями. Но это было равнозначно пописать на горящую нефтяную скважину.
Прошло много лет. Меня уже давно не раздражают «секундочка», «минуточка» или «я щас» любой продолжительности. Но когда я слышу в оправдание «я только на секундочку отвлеклась (вышла, отошла, отвернулась, нагнулась)» у меня перед глазами стоит табло с красными мигающими цифрами 34:18 и запах сдобного дрожжевого теста, пропущенного через Мясорубку.
* * *
Что хочу, товарищи, сказать в заключении. Если вам приспичит зачем-то определить истинный возраст женщины, то делается это очень просто. Путем элементарной математики и наблюдений. Нужно однажды, когда дама скажет «секундочку!» взглянуть на часы и засечь, сколько это длится в общечеловеческом понимании. Потом поделить единицу на количество секунд, которое показал ваш хронометр. И умножить на фактический возраст дамы.
Результатом вы получите возраст реальный. Не тела, конечно, нет. Но состояния ума и души.
Что бы больше уже ничему не удивляться.
Будьте здоровы.
© Ракетчик
Замечали ли вы когда нибудь, что время для женщины течет не так, как для нас? Глупый вопрос, согласен. Время, оно и так-то относительно, а уж для них оно относительнее некуда и относительно-то непонятно чего. Понимаете, о чем я? Все вот эти «на секундочку», «дорогой, я сейчас», «только на две минуточки в торговый центр», «пять секунд, глаза накрашу», «да я с ней буквально двумя словами перебросилась», «только отвернулась, а тут…», «вышла на минутку к соседке за солью», «глазом не успела моргнуть, а они каааак ломанутся!..» и т.д.
Думаете, они это специально? Или нам назло? Да нет, конечно. Просто у женщины другое понимание и ощущение времени. И подходить к ней со своим таймером – себе дороже. Только нервы мотать. Или ты идешь занимать очередь к гастроэнтерологу, или привыкаешь реально оценивать женскую временную шкалу.
Если, допустим, дама в присутственном месте любезно тебе говорит «Секундочку!» - это примерно от пяти до десяти минут. «Минутку!» - открывай журнал и устраивайся где-то на полчаса. Если же звучит неопределенное «Придется какое-то время подождать» - выпей новопасситу и начинай отменять встречи. Имеешь хороший шанс сегодня отсюда не уйти.
У жены была подруга, которая регулярно приходила и они трепались в прихожей. Меня раздражают люди в прихожей. И я настойчиво предлагал ей пройти вглубь. «Ой, ну что Вы, я только на минутку!» Ни разу! Ни разу она не ушла раньше чем через полчаса.
Или вот, кстати, не зря же они все время дату рождения и возраст скрывают и путают. Это не от кокетства, нет. Это ведь именно оттого, что они искренне верят, что прошло вот ровно столько времени с момента их рождения. Сколько они сами думают. А не когда их мама родила. Потому что мама, как ни крути, тоже же была женщина. А длина «секундочки»-то у каждой женщины своя.
Справедливости ради надо сказать вот еще что. Женщины, в большинстве своем, несмотря на такое вольное трактование временных шкал, сами по себе всё всегда и везде успевают. И редко попадают в жестокий цейтнот. В отличие от нас, больших поклонников точных хронометров.
Приятель мой сидел в ресторане со своей невестой, отмечая помолвку и обсуждая сценарий свадебных мероприятий.
- Дорогой, я на пять секунд.
Больше он её никогда не видел. Как, впрочем, своего паспорта и суммы, скопленной на свадьбу. Через полтора года след её обнаружился где-то в Йошкар-Оле, а на его имя оказалось оформлено три кредита, которые он по сию пору и выплачивает.
Вот послушайте. У меня в жизни тоже была такая страшненькая история. До сих пор как вспомню, так вздрогну.
Когда-то давно у меня были жена и собака марки дог. Обе, кстати, суки. Понятно, что ни о какой любви меж ними речи не было. Ревность. Ревность и постоянное желание устраивать друг другу какие нибудь мелкие женские гадости. Что, впрочем, не мешало им нормально сосуществовать. А для меня так и вовсе часто имело весьма положительный эффект.
Например, когда жена в первый раз в присутствии собаки повысила на меня голос, та просто загнала её на кухню. Очень не любила крика в адрес хозяина и нервной атмосферы в доме. Теперь, если жене приспичивало на меня покричать, она закрывалась на кухне и делала это через стекло. Собака вставала лапами на стекло с этой стороны, и начинала лаять в ответ. Постепенно ярость жены переключалась полностью на собаку, они какое-то время лаялись через стекло, потом еще какое-то время молча сидели по обе стороны двери, остывая, потом расходились. Конфликт этим, как правило, исчерпывался. Оставалось только протереть стекло. Очень удобно. А! Да. Я обычно все это время смотрел в комнате телевизор.
В отместку жена запретила собаке спать в нашей комнате. Привычка на ночь притаскивать свою подстилку и устраиваться возле кровати с моей стороны образовалась у нее с момента появления в доме. Жена потребовала врезать в дверь автоматический замок. Аргументировала тем, что присутствие третьего персонажа её смущает. Странно. Присутствие соседей сверху, снизу и по бокам не смущает, а собаки – смущает. Ладно. Желание женщины – закон.
Собака поступила следующим образом. Она стала стелить себе, когда все улягутся, под дверью спальни. Когда ночью хозяйка шла, спотыкаясь о собаку и тихонько матерясь, в ванну или туалет, что происходило непременно, тихо брала подстилку и ныкалась на свое обычное место. В результате формально интересы всех сторон были соблюдены.
Ну ладно, про эту конфронтацию можно чесать до бесконечности. Ближе к теме.
Чем характерен собака древней породы дог? Ну, размерами. Тонкой душевной организацией. Маленьким компактным мозгом или отсутствием оного. Слабым желудком. И, самое главное, - сломанным ограничителем в блоке, который отвечает за насыщение. То есть, буквально, собака дог будет жрать, пока есть чего жрать. С обратной стороны собаки съеденное может начать вываливаться, но она не остановится. Я не великий знаток, поэтому не стану утверждать, свойство ли это породы, или недостаток вот этого вот единичного экземпляра. Но эту собаку в быту так и звали – Мясорубка.
Однажды я возвращался с работы в предвкушении пирогов. Жена с утра месила тесто, кочегарила духовку и готовила начинку. Однако заместо запаха выпечки меня встретил запах беды. Беда пахла отвратительно.
- Понимаешь, я только на секундочку к телефону выскочила! Мама позвонила…
Телефон, как и в любой нормальной советской семье, стоял в прихожей. Ну, что бы соседям было удобнее.
За «секундочку» собака дог прошла на незапертую, к своему удивлению, кухню. Обнаружила там на табуреточке шестилитровую кастрюлю сдобного дрожжевого теста. И сожрала.
- Понимаешь? Я и оглянуться не успела, а кастрюля чистая! Будто в ней и не было ничего! – с возмущением и слезой в голосе говорила жена. – Что смотришь, сволочь?! – это уже собаке. Виноваты были все. Собака, мама, телефон, погода, курс доллара, соседи, и я, конечно. Жена была жертвой. Её надо было срочно утешать. И не дай бог спросить, почему дверь на кухню оказалась незапертой. Ну, «на секундочку же». Таймер определения времени последнего разговора показывал 34 минуты 18 секунд.
Что такое собака марки дог с шестью литрами дрожжевого теста внутри? Это, товарищи, граната многоразового использования. С выдернутой чекой и периодом действия раз в полчаса.
Только я успел умыться и приготовился поужинать, детонатор защелкал в первый раз.
Как мы бежали! Четыре пролета не касаясь ступеней. Второй этаж, лес за домом. Мы успели. Представляете себе водяную пушку для разгона демонстраций? А направленный взрыв? Ну, хоть действие огнемета в кино наблюдали? Вот. Примерно так это и сработало. Собака упиралась лапами в грунт, что бы компенсировать реактивную тягу, но её все равно протащило до ближайшего дерева. Тяга была – я те дам!
Были жертвы. Да. Две поваленные чахлые березки, птичка, ныкавшаяся в кустах, кошка, которая за этой птичкой наблюдала – все пали замертво. Вообще всё живое, попавшее на линию огня, опало, зачахло, пожухло, схлопнулось и сдетонировало. Облако ядовитого газа легкий ветерок подхватил и понес в сторону Москвы. Были ли жертвы среди гражданского населения – не знаю. Тогда сведения о катастрофах с применением химического оружия тщательно секретились.
Мы устало шли обратно и я спрашивал.
- Даша. А если бы там было не шесть литров? Десять? Двадцать?
Собака смотрела на меня печальными глазами, и было понятно, что размер не имеет значения. Вкусного теста много не бывает.
Думаете – всё? Трое суток! Трое суток или чуть больше, днем и ночью, в дождь, снег и цунами, с периодом в полчаса детонатор щелкал и мы мчались. Иногда мы успевали. Иногда нет. Тогда я брал ведро, тряпку, и шел замывать следы нашей неуспеваемости. Окрестности были интенсивно задристаны сдобным дрожжевым тестом, пропущенным через Мясорубку, в радиусе километра. Соседи злобно косились и гуляли своих шавок в другую сторону.
Пришлось взять отгулы. Жена сидела дома и бег галопом раз в полчаса ей бы не повредил. Но «это же твоя собака!» Спал одетым (да и какой сон?), с благодарностью вспоминая армейские тревоги «Рота подъем!!! Команда номер один! Готовность три минуты!». Активированный уголь и еще какие-то химпрепараты засыпались в собаку горстями. Но это было равнозначно пописать на горящую нефтяную скважину.
Прошло много лет. Меня уже давно не раздражают «секундочка», «минуточка» или «я щас» любой продолжительности. Но когда я слышу в оправдание «я только на секундочку отвлеклась (вышла, отошла, отвернулась, нагнулась)» у меня перед глазами стоит табло с красными мигающими цифрами 34:18 и запах сдобного дрожжевого теста, пропущенного через Мясорубку.
* * *
Что хочу, товарищи, сказать в заключении. Если вам приспичит зачем-то определить истинный возраст женщины, то делается это очень просто. Путем элементарной математики и наблюдений. Нужно однажды, когда дама скажет «секундочку!» взглянуть на часы и засечь, сколько это длится в общечеловеческом понимании. Потом поделить единицу на количество секунд, которое показал ваш хронометр. И умножить на фактический возраст дамы.
Результатом вы получите возраст реальный. Не тела, конечно, нет. Но состояния ума и души.
Что бы больше уже ничему не удивляться.
Будьте здоровы.
© Ракетчик
Friday, August 1, 2008
Антоша
- Прокатиться говоришь? Вот тебе надо, ты и катайся. Я сегодня уже четыреста вёрст намотал, баста! Ты, наверное, думаешь, что я ссу бензином? Да ну вас всех в ширинку.
Это я ворчу так. Ну, а что вы хотели? Сорок семь лет, переходный возраст. Когда слух, зрение, потенция и прочие ништяки медленно переходят по наследству. Остаётся прожиточный минимум, самая малость, да и она сучка в режиме ожидания.
Еду в командировку, опять еду. Пятьдесят восемь километров, не бог весть что, да только обрыдло. Ноги не идут к машине, задница не садится на сиденье, глаза бы тебя не видели. К тому же воронок мой в ремзоне, а значит еду опять на пятнашке. А вот тогда назло пристёгиваться не буду. Поехали, чё мёрзнуть-то?
Тваю мать! Воевода Боброк, не иначе! И как продуманно засаду устроил, не прикопаешься.
- Добрый, знаю, у меня от ремня безопасности грудь потеет. Неа, не выделываюсь. И денег нет. Да точно не выделываюсь, чё мнительный такой? Могу Лениным забожиться. У нас с вами, между прочим, договор о взаимодействии. Угу, частное. Ужель не помнишь? На «Ухабе». А кто больше всех орал, что ему на палец недолили? Привет ёлки…
Еду дальше, из динамика какой-то неврастеник орёт по-импортному. Хорошо орёт, По-Станиславскому. Как будто присунули на весь штык, верю! Вон уже мой колхоз на взгорочке. Щас дела решим с Мишкой и в баньку. Домой не поеду, отзвонюсь, что дифференциал проколол или подшипник качения скользить начал. Пьяный за рулём – слёзы матерей!
На въезде, как обычно вижу главный атрибут колхоза и главную его достопримечательность. Антошу – дурачка. Нет, есть ещё, конечно, Марина Игоревна, управляющая. Такой жопы не сыщешь по всей России, заявляю с гордостью. У кого-то Останкинская башня, у иных Тадж Махал. А у нас ЖОПА! Но, зато гордиться ею можно денно и нощно. Походу шеф так и делает. Я тоже пробовал погордиться, отправила на БУТ, где с её слов охрану еб..т!
А друг Антоша нынче в добром расположении духа. Дрочит скот. Глазки слепые закатил, вынул своё блудилище и наяривает, как Сукачёв на гармони. Чё-то ещё приговаривает, нукося…. Тега-тега-тега…. Тьфу бля, зрелище не для слабонервных. Кто-то ж научил «Митрофанушку», щас вона сутками остановиться не может. Едем в правление.
- Привет народ честной! Да шутка, не придирайтесь к словам. Как идёт уборка урожая? Рано, осенью? Так начните сейчас, к ноябрю как раз управитесь. Сама пошла! Мишка где?
Да ты поэтесса, как я погляжу. Звать как? Ольга? Часом не Берггольц? Вафлеприёмник завали колода! Во! Родную речь ещё не забыла. Умничка!
Бреду на скотный двор. Громко выразился, так что вы хотите от поэта? Не понимаю, почему это гадилище на триста мест называют скотным двором? Разве что из-за Мишки. Ещё метров за тридцать слышу гитару. Нормуль, Михуил вновь празднует. Встал за дверью, невольно заслушался. Что-что, а песни Мишка выбирает сердцем, да и поёт душевно.
Шутки морские порою бывают жестоки,
Жил был рыбак с черноокою дочкой своей.
Дочка угроз от отца никогда не слыхала…
- О, Михась, салюдос комбайнёрамс! Чего в гавно? Вступил что ли? Уууу, да ты в гавно! Дошло ёпть! Давай сводку и я поехал. Да не водку, а сводку. Хотел с тобой, старый ты мерин испить беленькой, но видать припозднился. Ито! Девять утра, ужас! У Марины? Ну, пока.
Бреду на птичник, который вернее назвать хуйником. Ибо нет там ни хуя! Казаки уже по локоть в говне. А чё ж ты хотел? Отчизна! Поднимаюсь по косой тропке, со стороны местной говнянки, прозванной местными натуралистами Хуанхэ. Ну, правильно, из коровника в неё такое течёт, что не то, что купаться, стоять рядом не рекомендуется.
- Здравствуй Марина!
- Игоревна…
- Бывает. Повезло!
- Говори упырь, чё припёрся и проваливай.
Тут надо оговориться, что в прошлом году посадил я её свёкра, за воровайку, вот и злобится баба. Вернее всего за то, что свекруха на воле осталась.
- Да ладно тебе Маринэ, не выжопливайся, хотя тебе, конечно, идёт…. Но, я по слову и делу приехал.
- А когда ты иначе ездил? Опричник! Ишь морду-то нажрал на слезах народных! Все вы тута ходите слюнями истекаете, как бы подол задрать.
- Да как ты можешь такое говорить Марина! Как у тебя только язык повернулся?! Да я комсомолец с 1973года, да моей импотенции весь район завидует.
- Тьфу, на тебя, скот неумытый, кловун. Забирай свою сводку и писдуй! Небось, опять с Мишкой непотребства чинить станете?
- Дык попьём чуток, чё уж сразу непотребства…
- Ну, ежели пить устанешь, так я севодни баню топлю. Как стемняет, приходи импотент, спину пошоркаю.
Иду к Мишке, а в голове сумбур. Маринка, сама, пошоркаю…. Во истину, пути господни неисповедимы. Или Танька с Алефтиной сдали, сучки!
И ведь домой собирался, ай нанэ-нанэ. Подхожу к забору, припёрло. Достаю своего меньшого. Справляю нужду и говорю ему, душевно так, чтобы не обиделся и не отомстил.
- Вот так братуха, сегодня придётся поработать, на благо трудового народа. Давай родной, не подкачай. Я на тебя надеюсь, камрад!
И вновь к Мишке. Упустить такой шанс, я в плане Марины. Нет уж, увольте! Да я себе потом вовек не прощу. С Маринкой, в бане, а она скользкая, мяконькая…. Спокойно, чего напрягся, остынь. Тебе вечером ещё пахать и пахать.
- Михась! Я на тебя балдею! Как тебе удаётся, ты ж полчаса назад ни уха, ни рыла. Наливай и ответствуй, как на исповеди. И это… гармонь тащи что ли, остаюсь. Дельце одно незавершённое осталось. Какое? Да отчётность помогу людям восстановить. Ну, что, вздрогнули?!
Марина и её жопа (колхозный цикл)
Вечер подкрался незаметно, вкрадчивым незатейливым президентом РФ. Небо потемнело, солнышко взмахнуло красной ладошкой и эмигрировало в район Северной Америки. Воздух стал прохладным и влажным на ощупь. Зазвенело от вышедших на охоту вампиров. Где-то надрывался Витас, вновь и вновь сообщая такому же страждущему, что дом его достроен и он в нём всяко разно один. Где-то били посуду. Звон её, погребальными черепками разносился по всей деревне. – Я урою тебя шалава лагерная, - кричал чей-то красивый, мужественный тенор. Милые тешатся? Бывает.
Мишка выстегнулся на третьем круге. Это когда Федя-татарчонок уже три раза сбегал в сельскую лавку. Я берегу себя, пью по половинке, да и то через раз. Рандеву едриттваю. Сижу, щиплю струны, потрезвяни особо не поётся, но Федя уговаривает: - Владимирыч, спой ещё, душевную.
Над окошком месяц, за окошком ветер,
Серебристый тополь, молчалив и светел…
Наверное, пора? Маринка сказала приходить, как стемняет. Ладно, ещё пятьдесят для храбрости и по коням. Бля, я ж на свиданку! А у меня даже шоколадки нету. Может ей отвёртку подарить, ту, сломанную? А ночь просто волшебная. Именно в такие ночи в лесу меж ветвей резвятся мавки, а из озера выходят девы-утопленницы.
Огородами, на манер Григория Иваныча, пробираюсь к известной баньке. Вечер хорош! А у меня перед глазами стоит Маринина жопа, с продольным пазом, поросшим буреломом. В махоньком окошке горит свет. Вкусно пахнет дымком и распаренным берёзовым веником. Маринка, небось, все жданки прождала? Ништо, не зобидю!
Подхожу к бане и негромко стучу в дверь, которая мгновенно, словно хозяйка караулила в щелочку, распахивается. На пороге Марина. Не та дневная, а женщина, уставшая и решившая отдохнуть. Расслабиться и дать волю чувствам.
- Здравствуй Марина!
- Здравствуй опричник, заходи.
- Если драться не будешь, так зайду, пожалуй.
- Не поняла?! А для чего, как не драться я баньку-то топила?
И вот мы внутри. В предбаннике тепло, сухо. Под ногами мягкий домашний половик. Широкая лавка для отдыха, на стене крючья с полотенцами. Стою и соображаю, с чего начать. А не мой день, Марина сходу перехватывает инициативу. Подойдя вплотную, во внутренний круг, она жарко дышит на меня. От женщины вкусно пахнет берёзой, хлебом и собственно здоровьем. Её высокая грудь касается моей. В голове творится чёрт знает что. Вот сейчас бы провести болячку на шею, и добить локтем в тонкую височную…. Господи, какой идиот!
А Марина, не останавливаясь, обнимает меня руками за то место, где раньше была талия и, прижавшись ко мне всем телом, шепчет-стонет: - Пойдём, я тебе косточки пропарю, погрею.
Второго приглашения мне не требуется. Меня подкидывает, орудие готово для драки, - веди!
Прямо на пороге начинаем судорожно и быстро по-солдатски раздеваться. В угол летит рубашка, брюки, а им вдогонку летят юбка и блузка. И, наконец, холмик смятой одежды венчают двое плавок (с васильками не мои) и лифчик, из которого при желании можно было бы выкроить пару отличных тюбетеек для камрадов из Казани. Из парного отделения несёт сухим жаром, но что нам тот жар, когда внутри бушует такой Везувий! Спешно ныряем в напоенный ароматами трав и распаренной берёзы благостный рай. Деревянный полок принимает нас ласково, по-матерински. Губы впиваются в губы, жадные руки стремятся одновременно ухватить всё сразу. Ловлю губами твёрдый сосок, только бы не разрядиться раньше времени. Ласкаю его языком, и он в мгновение ока увеличивается в размерах, разбухает.
А рука, скользнув по животу, ныряет в сладкое и влажное тепло. Слава богу, хоть одна небритая. Не понимаю, когда и каким чудесным образом, мы вдруг оказываемся лежащими вальтами. Губы, жадные и горячие, впиваются в моё естество, вместе с тем мой язык проводит разведку боем. Слегка, чтобы не спугнуть миг победы прикасаюсь языком к её нижним губам, делаю продольный «надрез» и касаюсь клитора. Марина вскрикивает, и слегка прикусывает губами моего друга.
Минуты три продолжается это жуткое истязание, затем мы переворачиваемся и я занимаю приличествующее моему статусу положение. Осторожно прикасаюсь членом к влагалищу, до половины погружаю головку в его тёплые недра. Делаю несколько движений вверх и вниз, и когда Марина начинает вскрикивать и закатывать глаза, достаю своего помощника и скольжу им по внутренним сторонам бёдер своей пациентки. Эту процедуру произвожу да пяти раз и, наконец, когда Марина начинает неистово колотиться подо мной, кричать и комкать пальцами мои ягодицы, я захожу в неё на весь штык!
Далее следуют не более двадцати фрикций и в мощном вскрике Марины, мы разряжаемся. Практически одновременно. Ещё какое-то время покрываю поцелуями губы, лицо, шею и грудь женщины. Затем, немного опомнившись и придя в себя, она осторожно, чтобы не расплескать, сводит ноги, а я тем временем принимаю упор лёжа. Наконец осторожности соблюдены и под жалостливый, сожалеющий вздох Марины, я выхожу из неё. Освобождённо падаю на полок рядом с ней и улетаю на Марс к Агузаровой!
В ту ночь, я поставил для себя новый мировой рекорд, сотворив столько проникновений, что в приличной компании цифру засвечивать, просто не стоит. Скажу только, что позы были настолько разные и непредсказуемые, что Ржевский, с его гусарскими потугами был посрамлён многократно! Но самое главное, я таки вставил ей своего прохвоста в заповедную дырочку. И как оказалось, не зря. Таких полётов братва, у меня не было даже в детстве. И если бы в этот миг у меня случился оффшорный инфаркт, я не остановился бы ни за что!
Прощались мы с Мариной на пороге баньки, женщина заплакала и попросила меня приезжать в любое время дня и ночи. Ну, здесь желания совпали, и просьбы оказались излишними. Усталый, но довольный и умиротворённый ехал я домой. Из динамика неслись бравурные звуки «Прощания Славянки», вился сигаретный дымок. От плохо вымытого хуя несло говнецом и перловкой. В заднем кармане брюк сиротливо лежала подарочная отвёртка. В кандейке у Мишки отдыхала сводка, цель моего путешествия!
© 29.05.08 г. Е.Староверов.
Это я ворчу так. Ну, а что вы хотели? Сорок семь лет, переходный возраст. Когда слух, зрение, потенция и прочие ништяки медленно переходят по наследству. Остаётся прожиточный минимум, самая малость, да и она сучка в режиме ожидания.
Еду в командировку, опять еду. Пятьдесят восемь километров, не бог весть что, да только обрыдло. Ноги не идут к машине, задница не садится на сиденье, глаза бы тебя не видели. К тому же воронок мой в ремзоне, а значит еду опять на пятнашке. А вот тогда назло пристёгиваться не буду. Поехали, чё мёрзнуть-то?
Тваю мать! Воевода Боброк, не иначе! И как продуманно засаду устроил, не прикопаешься.
- Добрый, знаю, у меня от ремня безопасности грудь потеет. Неа, не выделываюсь. И денег нет. Да точно не выделываюсь, чё мнительный такой? Могу Лениным забожиться. У нас с вами, между прочим, договор о взаимодействии. Угу, частное. Ужель не помнишь? На «Ухабе». А кто больше всех орал, что ему на палец недолили? Привет ёлки…
Еду дальше, из динамика какой-то неврастеник орёт по-импортному. Хорошо орёт, По-Станиславскому. Как будто присунули на весь штык, верю! Вон уже мой колхоз на взгорочке. Щас дела решим с Мишкой и в баньку. Домой не поеду, отзвонюсь, что дифференциал проколол или подшипник качения скользить начал. Пьяный за рулём – слёзы матерей!
На въезде, как обычно вижу главный атрибут колхоза и главную его достопримечательность. Антошу – дурачка. Нет, есть ещё, конечно, Марина Игоревна, управляющая. Такой жопы не сыщешь по всей России, заявляю с гордостью. У кого-то Останкинская башня, у иных Тадж Махал. А у нас ЖОПА! Но, зато гордиться ею можно денно и нощно. Походу шеф так и делает. Я тоже пробовал погордиться, отправила на БУТ, где с её слов охрану еб..т!
А друг Антоша нынче в добром расположении духа. Дрочит скот. Глазки слепые закатил, вынул своё блудилище и наяривает, как Сукачёв на гармони. Чё-то ещё приговаривает, нукося…. Тега-тега-тега…. Тьфу бля, зрелище не для слабонервных. Кто-то ж научил «Митрофанушку», щас вона сутками остановиться не может. Едем в правление.
- Привет народ честной! Да шутка, не придирайтесь к словам. Как идёт уборка урожая? Рано, осенью? Так начните сейчас, к ноябрю как раз управитесь. Сама пошла! Мишка где?
Да ты поэтесса, как я погляжу. Звать как? Ольга? Часом не Берггольц? Вафлеприёмник завали колода! Во! Родную речь ещё не забыла. Умничка!
Бреду на скотный двор. Громко выразился, так что вы хотите от поэта? Не понимаю, почему это гадилище на триста мест называют скотным двором? Разве что из-за Мишки. Ещё метров за тридцать слышу гитару. Нормуль, Михуил вновь празднует. Встал за дверью, невольно заслушался. Что-что, а песни Мишка выбирает сердцем, да и поёт душевно.
Шутки морские порою бывают жестоки,
Жил был рыбак с черноокою дочкой своей.
Дочка угроз от отца никогда не слыхала…
- О, Михась, салюдос комбайнёрамс! Чего в гавно? Вступил что ли? Уууу, да ты в гавно! Дошло ёпть! Давай сводку и я поехал. Да не водку, а сводку. Хотел с тобой, старый ты мерин испить беленькой, но видать припозднился. Ито! Девять утра, ужас! У Марины? Ну, пока.
Бреду на птичник, который вернее назвать хуйником. Ибо нет там ни хуя! Казаки уже по локоть в говне. А чё ж ты хотел? Отчизна! Поднимаюсь по косой тропке, со стороны местной говнянки, прозванной местными натуралистами Хуанхэ. Ну, правильно, из коровника в неё такое течёт, что не то, что купаться, стоять рядом не рекомендуется.
- Здравствуй Марина!
- Игоревна…
- Бывает. Повезло!
- Говори упырь, чё припёрся и проваливай.
Тут надо оговориться, что в прошлом году посадил я её свёкра, за воровайку, вот и злобится баба. Вернее всего за то, что свекруха на воле осталась.
- Да ладно тебе Маринэ, не выжопливайся, хотя тебе, конечно, идёт…. Но, я по слову и делу приехал.
- А когда ты иначе ездил? Опричник! Ишь морду-то нажрал на слезах народных! Все вы тута ходите слюнями истекаете, как бы подол задрать.
- Да как ты можешь такое говорить Марина! Как у тебя только язык повернулся?! Да я комсомолец с 1973года, да моей импотенции весь район завидует.
- Тьфу, на тебя, скот неумытый, кловун. Забирай свою сводку и писдуй! Небось, опять с Мишкой непотребства чинить станете?
- Дык попьём чуток, чё уж сразу непотребства…
- Ну, ежели пить устанешь, так я севодни баню топлю. Как стемняет, приходи импотент, спину пошоркаю.
Иду к Мишке, а в голове сумбур. Маринка, сама, пошоркаю…. Во истину, пути господни неисповедимы. Или Танька с Алефтиной сдали, сучки!
И ведь домой собирался, ай нанэ-нанэ. Подхожу к забору, припёрло. Достаю своего меньшого. Справляю нужду и говорю ему, душевно так, чтобы не обиделся и не отомстил.
- Вот так братуха, сегодня придётся поработать, на благо трудового народа. Давай родной, не подкачай. Я на тебя надеюсь, камрад!
И вновь к Мишке. Упустить такой шанс, я в плане Марины. Нет уж, увольте! Да я себе потом вовек не прощу. С Маринкой, в бане, а она скользкая, мяконькая…. Спокойно, чего напрягся, остынь. Тебе вечером ещё пахать и пахать.
- Михась! Я на тебя балдею! Как тебе удаётся, ты ж полчаса назад ни уха, ни рыла. Наливай и ответствуй, как на исповеди. И это… гармонь тащи что ли, остаюсь. Дельце одно незавершённое осталось. Какое? Да отчётность помогу людям восстановить. Ну, что, вздрогнули?!
Марина и её жопа (колхозный цикл)
Вечер подкрался незаметно, вкрадчивым незатейливым президентом РФ. Небо потемнело, солнышко взмахнуло красной ладошкой и эмигрировало в район Северной Америки. Воздух стал прохладным и влажным на ощупь. Зазвенело от вышедших на охоту вампиров. Где-то надрывался Витас, вновь и вновь сообщая такому же страждущему, что дом его достроен и он в нём всяко разно один. Где-то били посуду. Звон её, погребальными черепками разносился по всей деревне. – Я урою тебя шалава лагерная, - кричал чей-то красивый, мужественный тенор. Милые тешатся? Бывает.
Мишка выстегнулся на третьем круге. Это когда Федя-татарчонок уже три раза сбегал в сельскую лавку. Я берегу себя, пью по половинке, да и то через раз. Рандеву едриттваю. Сижу, щиплю струны, потрезвяни особо не поётся, но Федя уговаривает: - Владимирыч, спой ещё, душевную.
Над окошком месяц, за окошком ветер,
Серебристый тополь, молчалив и светел…
Наверное, пора? Маринка сказала приходить, как стемняет. Ладно, ещё пятьдесят для храбрости и по коням. Бля, я ж на свиданку! А у меня даже шоколадки нету. Может ей отвёртку подарить, ту, сломанную? А ночь просто волшебная. Именно в такие ночи в лесу меж ветвей резвятся мавки, а из озера выходят девы-утопленницы.
Огородами, на манер Григория Иваныча, пробираюсь к известной баньке. Вечер хорош! А у меня перед глазами стоит Маринина жопа, с продольным пазом, поросшим буреломом. В махоньком окошке горит свет. Вкусно пахнет дымком и распаренным берёзовым веником. Маринка, небось, все жданки прождала? Ништо, не зобидю!
Подхожу к бане и негромко стучу в дверь, которая мгновенно, словно хозяйка караулила в щелочку, распахивается. На пороге Марина. Не та дневная, а женщина, уставшая и решившая отдохнуть. Расслабиться и дать волю чувствам.
- Здравствуй Марина!
- Здравствуй опричник, заходи.
- Если драться не будешь, так зайду, пожалуй.
- Не поняла?! А для чего, как не драться я баньку-то топила?
И вот мы внутри. В предбаннике тепло, сухо. Под ногами мягкий домашний половик. Широкая лавка для отдыха, на стене крючья с полотенцами. Стою и соображаю, с чего начать. А не мой день, Марина сходу перехватывает инициативу. Подойдя вплотную, во внутренний круг, она жарко дышит на меня. От женщины вкусно пахнет берёзой, хлебом и собственно здоровьем. Её высокая грудь касается моей. В голове творится чёрт знает что. Вот сейчас бы провести болячку на шею, и добить локтем в тонкую височную…. Господи, какой идиот!
А Марина, не останавливаясь, обнимает меня руками за то место, где раньше была талия и, прижавшись ко мне всем телом, шепчет-стонет: - Пойдём, я тебе косточки пропарю, погрею.
Второго приглашения мне не требуется. Меня подкидывает, орудие готово для драки, - веди!
Прямо на пороге начинаем судорожно и быстро по-солдатски раздеваться. В угол летит рубашка, брюки, а им вдогонку летят юбка и блузка. И, наконец, холмик смятой одежды венчают двое плавок (с васильками не мои) и лифчик, из которого при желании можно было бы выкроить пару отличных тюбетеек для камрадов из Казани. Из парного отделения несёт сухим жаром, но что нам тот жар, когда внутри бушует такой Везувий! Спешно ныряем в напоенный ароматами трав и распаренной берёзы благостный рай. Деревянный полок принимает нас ласково, по-матерински. Губы впиваются в губы, жадные руки стремятся одновременно ухватить всё сразу. Ловлю губами твёрдый сосок, только бы не разрядиться раньше времени. Ласкаю его языком, и он в мгновение ока увеличивается в размерах, разбухает.
А рука, скользнув по животу, ныряет в сладкое и влажное тепло. Слава богу, хоть одна небритая. Не понимаю, когда и каким чудесным образом, мы вдруг оказываемся лежащими вальтами. Губы, жадные и горячие, впиваются в моё естество, вместе с тем мой язык проводит разведку боем. Слегка, чтобы не спугнуть миг победы прикасаюсь языком к её нижним губам, делаю продольный «надрез» и касаюсь клитора. Марина вскрикивает, и слегка прикусывает губами моего друга.
Минуты три продолжается это жуткое истязание, затем мы переворачиваемся и я занимаю приличествующее моему статусу положение. Осторожно прикасаюсь членом к влагалищу, до половины погружаю головку в его тёплые недра. Делаю несколько движений вверх и вниз, и когда Марина начинает вскрикивать и закатывать глаза, достаю своего помощника и скольжу им по внутренним сторонам бёдер своей пациентки. Эту процедуру произвожу да пяти раз и, наконец, когда Марина начинает неистово колотиться подо мной, кричать и комкать пальцами мои ягодицы, я захожу в неё на весь штык!
Далее следуют не более двадцати фрикций и в мощном вскрике Марины, мы разряжаемся. Практически одновременно. Ещё какое-то время покрываю поцелуями губы, лицо, шею и грудь женщины. Затем, немного опомнившись и придя в себя, она осторожно, чтобы не расплескать, сводит ноги, а я тем временем принимаю упор лёжа. Наконец осторожности соблюдены и под жалостливый, сожалеющий вздох Марины, я выхожу из неё. Освобождённо падаю на полок рядом с ней и улетаю на Марс к Агузаровой!
В ту ночь, я поставил для себя новый мировой рекорд, сотворив столько проникновений, что в приличной компании цифру засвечивать, просто не стоит. Скажу только, что позы были настолько разные и непредсказуемые, что Ржевский, с его гусарскими потугами был посрамлён многократно! Но самое главное, я таки вставил ей своего прохвоста в заповедную дырочку. И как оказалось, не зря. Таких полётов братва, у меня не было даже в детстве. И если бы в этот миг у меня случился оффшорный инфаркт, я не остановился бы ни за что!
Прощались мы с Мариной на пороге баньки, женщина заплакала и попросила меня приезжать в любое время дня и ночи. Ну, здесь желания совпали, и просьбы оказались излишними. Усталый, но довольный и умиротворённый ехал я домой. Из динамика неслись бравурные звуки «Прощания Славянки», вился сигаретный дымок. От плохо вымытого хуя несло говнецом и перловкой. В заднем кармане брюк сиротливо лежала подарочная отвёртка. В кандейке у Мишки отдыхала сводка, цель моего путешествия!
© 29.05.08 г. Е.Староверов.
Tuesday, July 29, 2008
Шутка Философа
Красиво написано, по типу эффекта бабочки...
Эта история произошла очень давно - даже вселенная, которая может похвастаться тем, что не имеет ни конца ни начала - и та была ещё очень молода. И мы не побоимся гипотезы, что люди в массе своей не меняются ни на каком отрезке времени и точно такая же история могла произойти на Земле на несколько тысяч миллионов лет позже или раньше, смотря откуда вести отсчёт. Главное нам досконально известно - это было именно так, ну или почти так.
Философ и Практик вели праздный образ жизни, ибо век их был бесконечен, а будни длинны и похожи один на другой, как пресловутые горошины из одного стручка. Скрасить их пресыщенную реальность им помогали непрекращающиеся дискуссии на тему философии и, конечно, практики.
Однажды один из них предложил простой эксперимент-забаву.
-- Давай посмотрим может ли одно самое минимальное вмешательство в запрограммированный код нарушить всю конструкцию, - предложил Философ.
-- Конечно не может, - ответствовал Практик, - ничто не может повлиять на конечный результат заложенный Законом Развития.
-- Вот тут-то мы и посмотрим насколько правдива твоя теория о несокрушимости, - заулыбался Философ, - ты выбираешь любой предмет, а я выбираю объект воздействия. Согласен ?
-- По рукам, - согласился Практик.
Они сошли со своей просторной колесницы в одном из зелёных юных миров, где люди были просты и незатейливы как сливы - мякоть да косточка - и стали чинно прогуливаться наслаждаясь видами и не только. В одном из городов, на кривой ничем не примечательной каменистой улочке, Философ подошёл к одной бедно одетой старушке торгующей земляникой и поманил рукой Практика, - "Уважаемый, я нашёл свой экспериментальный объект, будьте ласковы, подарите ей сувенирчик на память о нашей встрече и мы вернёмся сюда когда-нибудь дабы посмотреть и завизировать дело рук наших...", - витийствовал он.
Практик, как и Философ, изменил свою механику по отражению света и стал видимым для старушки. Он порылся в одном из своих карманов и вынул забавный сувенир завалявшийся там с незапамятных времён - крошечную золотую обезьянку держащую себя лапками за филигранно сработанную попку и глазами бусинками из рубиновой крошки.
-- Вот, за кружечку ягодок, пожалуйста, - опустил он в сморщенную ладонь сверкнувшую безделушку и одним движением, с удовольствием, высыпал кружку чуть ли не целиком себе в рот. -- Пойдёмте, коллега, - обратился Практик к Философу и медленно растворился в воздухе...
...И ВОТ ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ...
В тот день бывший счетовод Катерина Сергеевна Штольц из обрусевших немцев как всегда подрабатывала к пенсии продажей земляники, перекупаемой ею у поселковой детворы в коммерческих масштабах, и расходившейся на "ура" среди гуляющей публики - дачников и местных.
Бодрая тётка семидесяти с хвостиком лет жила в двухэтажном бараке в конце коридора с внуком - тонким юношей двадцати трёх лет похожим на русского поэта Михаила Лермонтова - каким его любили изображать в учебниках литературы. Внук, Алексей Штольц, был скромен и неказист. При взгляде на него как-то сам собой вспоминался медицинский термин - бледная спирохета.
Но несмотря на непрезентабельную внешность, да впрочем и сущность, душу его пожирала безответная любовь к соседке по бараку (вторая дверь после кухни) Клаве Соловей. Видная девушка (она даже и видна была издалека по причине почти двухметрового роста) Клава не жаловала Лёшу, дразня его обидным прозвищем "задрот". У незадачливого влюблённого до сих пор стоял в ушах её громкий, похожий на уханье филина, смех в ответ на пылкое признание в любви и предложение вступить в законный брак.
Клава надеялась пристроить своё тело повыгодней - например выйти замуж за водителя местного магазина мебели Иннокентия, который говорят зарабатывал с халтурой аж до двухсот пятидесяти рублей. Вот. А тут такое недоразумение как Лёша Штольц - резона нет.
Ну здесь всё понятно. Многие девушки рассуждают как Клава Соловей и не нам их судить. Они по своему правы. И так бы всё наверно и случилось, как эта Клавка задумала, но остановились в тот день около Катерины Сергеевны, торговки земляникой, бывшего счетовода, два презанятнейших субъекта. Не иначе как иностранцы - на своём что-то траля-ля, траля-ля...а потом один, что повыше, с лысиной и на товарища Хрущёва похожий, наклонился да и дал Катерине Сергеевне золотую игрушечку.
Ну Сергеевна её то в магазин и снесла. А на вырученные деньги, а их оказалось не то что бы уж совсем много, но Клавка Соловей хватило - за внучка любимого замуж вышла. Больно уж счетовод внука своего любила - так всё ему и отдала, а тот павлином вырядился, пыль в глаза пустил и получилось всё по его-то задумке. У Клавы всё в рост пошло и девица она была доверчивая. А доверчивость она не всегда от чистоты души, иногда и от глупости.
Потом-то Клава и разобралась, что это ей пыль только пустили, да было поздно, ибо родился у неё к тому времени ребёночек Марат.
Ну потом годы, словно тараканы, пробежали - и вот семейство Штольц-Соловей перебралось в Москву, а Маратка поступил в экономический институт. Захотел как Карл Маркс, наверно стать экономистом, а может и ещё по какой причине. Только не суждено ему им было стать. Открылись вдруг в Марате непотребства нечеловеческие. Стали тут по Москве девушки, да и женщины возраста солидного, пропадать. То одну найдут с пальцами отрезанными, то другую с глазами выколотыми да и по деревьям рядом стоящим нутро её женское развешено, а нескольких без голов и без женского естества находили. Со следами зубов, между прочим.
Но одной комсомолке Анне удалось совладать с маньяком. Так на него и вышли. И оказался им Марат, экономист будущий. Ну ему, понятно вышку впаяли, да и правильно - что же, в жопу его что ли за такое целовать ? И конец бы истории, да Анна от маньяка спасшаяся больше детей не могла иметь - внутри у неё маньячина злостный успел что-то нарушить.
Анна была девушка незлая, фаталистка своего рода, но здесь её как перемкнуло. Не зная на ком выместить свою боль сменила она кафедру в своём мединституте и вместо педиатра стала патологоанатомом.
И опять годы, словно вши, пропрыгали - и вот солидный уже эксперт-криминалист-патолог Анна Андреевна вынесла на суд диссертационной комиссии свой труд на тему некоторых недавно открытых ею организмах найденных в определённых трупных тканях. Её работа получила широкий резонанс в соответствующих кругах. Кто-то пошёл дальше, кто-то копнул глубже и в результате по неосмотрительности то-ли лаборатории, а может и ещё какого учреждения на волю вырвался штамм пренеприятных бактерий за какую-то неполную половину года унёсший жизнь половину Украины и большую часть России.
Многие семьи бежали в ближнее зарубежье, многие в дальнее. В последних оказалась семья математика средней школы города Одессы Кагановича. Ефим Каганович обнаружил себя, жену, очень малолетнего сына и тёщу в славном городе Нью-Йорке.
Всё устаканилось. Эпидемия постепенно была укрощена другими яркими борцами на ниве микробиологии и более или менее, скорее конечно менее чем более жизнь на Родине Ефима Кагановича наладилась.
Годы, годы, словно опарыши, трупные черви проползли - и вот сын Ефима Кагановича вырос, окончил престижный колледж и стал акулой пера - журналюгой и личностью особо приближённой к власть предержащим. Но взалкал славы сорокалетний уже Айзик Каганофф и сел он писать свой роман, вернее Роман, или даже РОМАН, тот, что должен был принести ему славу (и деньги), хотя второе его и не и не интересовало особо.
Через ... лет РОМАН был написан и опубликован. И получился даже РОМАНИЩЕ. Слишком сильным он получился, всколыхнул такие механизмы доселе далеко и глубоко запрятанные в социуме, что подняла голову гнилостная сороконожка фашизма. Хотя сам роман-то был довольно человеколюбивым, просто написан слишком сильно, да и истолкован неверно...нашлись толкователи. Вот и понеслась вниз лавина нетерпимости к инородцам, а там и Вторая Американская гражданская война.
Справедливости ради надо заметить, что злополучный писатель Айзик Каганофф был повешен на столбе одним из первых фашиствующей бандой из Пенсильвании. Ну да ладно.
Ох уж эти годы, клопами пролезли они в будущее - и вот фашиствующая партия пришедшая к власти в следствии демократических выборов с победой в восемьдесят процентов американцев постановила разнести всех несогласных в дребезги и напополам. Что и успешно было сделано с помощью всё это время совершенствующихся весёлых сюрпризов типа Земля-Воздух, Воздух-Земля и Космос-Земля.
Наконец на многострадальной Земле установился покой. А когда осели ядерные осадки и вымерли последние виды мутировавших животных - не только покой, но даже и тишь и благодать. Чистое солнышко, легко пробиваясь через тонкий-тонкий слой атмосферы, радостно освещало бескрайние необитаемые пески, пески, пески....
...И ВОТ ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ...
В какой-то момент воздух над бескрайней пустыней под именем Земля сгустился и на песок из ниоткуда спрыгнули два человека, человека ли ? Это был Философ и Практик. Один удовлетворённо хмыкнул, другой досадливо крякнул.
-- Ну что же...одна крошечная обезьянка и какой размах, молодец, - глумливо воскликнул Философ, - вы сделали хороший подарок этому миру, мой друг.
-- Да это же ты всё подстроил, змей, - устало улыбнулся Практик и махнул рукой.
-- Да ладно, чего уж там, проспорил, так проспорил, - Философ отошёл и поворошил ногой в лёгком сандалии рыжий песок.
Потом он зажал шестипалой рукой одну ноздрю и смачно высморкался. И тут же микроорганизмы в его толстой и жирной сопле начали молниеносно делиться, делиться, делиться...размножаться и мутировать, размножаться и мутировать по его, Философа, образу и подобию. Жизнь опять зарождалась.
Лишь шестой палец обычно в процессе эволюции почему-то отмирал.
© LiveWrong
Эта история произошла очень давно - даже вселенная, которая может похвастаться тем, что не имеет ни конца ни начала - и та была ещё очень молода. И мы не побоимся гипотезы, что люди в массе своей не меняются ни на каком отрезке времени и точно такая же история могла произойти на Земле на несколько тысяч миллионов лет позже или раньше, смотря откуда вести отсчёт. Главное нам досконально известно - это было именно так, ну или почти так.
Философ и Практик вели праздный образ жизни, ибо век их был бесконечен, а будни длинны и похожи один на другой, как пресловутые горошины из одного стручка. Скрасить их пресыщенную реальность им помогали непрекращающиеся дискуссии на тему философии и, конечно, практики.
Однажды один из них предложил простой эксперимент-забаву.
-- Давай посмотрим может ли одно самое минимальное вмешательство в запрограммированный код нарушить всю конструкцию, - предложил Философ.
-- Конечно не может, - ответствовал Практик, - ничто не может повлиять на конечный результат заложенный Законом Развития.
-- Вот тут-то мы и посмотрим насколько правдива твоя теория о несокрушимости, - заулыбался Философ, - ты выбираешь любой предмет, а я выбираю объект воздействия. Согласен ?
-- По рукам, - согласился Практик.
Они сошли со своей просторной колесницы в одном из зелёных юных миров, где люди были просты и незатейливы как сливы - мякоть да косточка - и стали чинно прогуливаться наслаждаясь видами и не только. В одном из городов, на кривой ничем не примечательной каменистой улочке, Философ подошёл к одной бедно одетой старушке торгующей земляникой и поманил рукой Практика, - "Уважаемый, я нашёл свой экспериментальный объект, будьте ласковы, подарите ей сувенирчик на память о нашей встрече и мы вернёмся сюда когда-нибудь дабы посмотреть и завизировать дело рук наших...", - витийствовал он.
Практик, как и Философ, изменил свою механику по отражению света и стал видимым для старушки. Он порылся в одном из своих карманов и вынул забавный сувенир завалявшийся там с незапамятных времён - крошечную золотую обезьянку держащую себя лапками за филигранно сработанную попку и глазами бусинками из рубиновой крошки.
-- Вот, за кружечку ягодок, пожалуйста, - опустил он в сморщенную ладонь сверкнувшую безделушку и одним движением, с удовольствием, высыпал кружку чуть ли не целиком себе в рот. -- Пойдёмте, коллега, - обратился Практик к Философу и медленно растворился в воздухе...
...И ВОТ ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ...
В тот день бывший счетовод Катерина Сергеевна Штольц из обрусевших немцев как всегда подрабатывала к пенсии продажей земляники, перекупаемой ею у поселковой детворы в коммерческих масштабах, и расходившейся на "ура" среди гуляющей публики - дачников и местных.
Бодрая тётка семидесяти с хвостиком лет жила в двухэтажном бараке в конце коридора с внуком - тонким юношей двадцати трёх лет похожим на русского поэта Михаила Лермонтова - каким его любили изображать в учебниках литературы. Внук, Алексей Штольц, был скромен и неказист. При взгляде на него как-то сам собой вспоминался медицинский термин - бледная спирохета.
Но несмотря на непрезентабельную внешность, да впрочем и сущность, душу его пожирала безответная любовь к соседке по бараку (вторая дверь после кухни) Клаве Соловей. Видная девушка (она даже и видна была издалека по причине почти двухметрового роста) Клава не жаловала Лёшу, дразня его обидным прозвищем "задрот". У незадачливого влюблённого до сих пор стоял в ушах её громкий, похожий на уханье филина, смех в ответ на пылкое признание в любви и предложение вступить в законный брак.
Клава надеялась пристроить своё тело повыгодней - например выйти замуж за водителя местного магазина мебели Иннокентия, который говорят зарабатывал с халтурой аж до двухсот пятидесяти рублей. Вот. А тут такое недоразумение как Лёша Штольц - резона нет.
Ну здесь всё понятно. Многие девушки рассуждают как Клава Соловей и не нам их судить. Они по своему правы. И так бы всё наверно и случилось, как эта Клавка задумала, но остановились в тот день около Катерины Сергеевны, торговки земляникой, бывшего счетовода, два презанятнейших субъекта. Не иначе как иностранцы - на своём что-то траля-ля, траля-ля...а потом один, что повыше, с лысиной и на товарища Хрущёва похожий, наклонился да и дал Катерине Сергеевне золотую игрушечку.
Ну Сергеевна её то в магазин и снесла. А на вырученные деньги, а их оказалось не то что бы уж совсем много, но Клавка Соловей хватило - за внучка любимого замуж вышла. Больно уж счетовод внука своего любила - так всё ему и отдала, а тот павлином вырядился, пыль в глаза пустил и получилось всё по его-то задумке. У Клавы всё в рост пошло и девица она была доверчивая. А доверчивость она не всегда от чистоты души, иногда и от глупости.
Потом-то Клава и разобралась, что это ей пыль только пустили, да было поздно, ибо родился у неё к тому времени ребёночек Марат.
Ну потом годы, словно тараканы, пробежали - и вот семейство Штольц-Соловей перебралось в Москву, а Маратка поступил в экономический институт. Захотел как Карл Маркс, наверно стать экономистом, а может и ещё по какой причине. Только не суждено ему им было стать. Открылись вдруг в Марате непотребства нечеловеческие. Стали тут по Москве девушки, да и женщины возраста солидного, пропадать. То одну найдут с пальцами отрезанными, то другую с глазами выколотыми да и по деревьям рядом стоящим нутро её женское развешено, а нескольких без голов и без женского естества находили. Со следами зубов, между прочим.
Но одной комсомолке Анне удалось совладать с маньяком. Так на него и вышли. И оказался им Марат, экономист будущий. Ну ему, понятно вышку впаяли, да и правильно - что же, в жопу его что ли за такое целовать ? И конец бы истории, да Анна от маньяка спасшаяся больше детей не могла иметь - внутри у неё маньячина злостный успел что-то нарушить.
Анна была девушка незлая, фаталистка своего рода, но здесь её как перемкнуло. Не зная на ком выместить свою боль сменила она кафедру в своём мединституте и вместо педиатра стала патологоанатомом.
И опять годы, словно вши, пропрыгали - и вот солидный уже эксперт-криминалист-патолог Анна Андреевна вынесла на суд диссертационной комиссии свой труд на тему некоторых недавно открытых ею организмах найденных в определённых трупных тканях. Её работа получила широкий резонанс в соответствующих кругах. Кто-то пошёл дальше, кто-то копнул глубже и в результате по неосмотрительности то-ли лаборатории, а может и ещё какого учреждения на волю вырвался штамм пренеприятных бактерий за какую-то неполную половину года унёсший жизнь половину Украины и большую часть России.
Многие семьи бежали в ближнее зарубежье, многие в дальнее. В последних оказалась семья математика средней школы города Одессы Кагановича. Ефим Каганович обнаружил себя, жену, очень малолетнего сына и тёщу в славном городе Нью-Йорке.
Всё устаканилось. Эпидемия постепенно была укрощена другими яркими борцами на ниве микробиологии и более или менее, скорее конечно менее чем более жизнь на Родине Ефима Кагановича наладилась.
Годы, годы, словно опарыши, трупные черви проползли - и вот сын Ефима Кагановича вырос, окончил престижный колледж и стал акулой пера - журналюгой и личностью особо приближённой к власть предержащим. Но взалкал славы сорокалетний уже Айзик Каганофф и сел он писать свой роман, вернее Роман, или даже РОМАН, тот, что должен был принести ему славу (и деньги), хотя второе его и не и не интересовало особо.
Через ... лет РОМАН был написан и опубликован. И получился даже РОМАНИЩЕ. Слишком сильным он получился, всколыхнул такие механизмы доселе далеко и глубоко запрятанные в социуме, что подняла голову гнилостная сороконожка фашизма. Хотя сам роман-то был довольно человеколюбивым, просто написан слишком сильно, да и истолкован неверно...нашлись толкователи. Вот и понеслась вниз лавина нетерпимости к инородцам, а там и Вторая Американская гражданская война.
Справедливости ради надо заметить, что злополучный писатель Айзик Каганофф был повешен на столбе одним из первых фашиствующей бандой из Пенсильвании. Ну да ладно.
Ох уж эти годы, клопами пролезли они в будущее - и вот фашиствующая партия пришедшая к власти в следствии демократических выборов с победой в восемьдесят процентов американцев постановила разнести всех несогласных в дребезги и напополам. Что и успешно было сделано с помощью всё это время совершенствующихся весёлых сюрпризов типа Земля-Воздух, Воздух-Земля и Космос-Земля.
Наконец на многострадальной Земле установился покой. А когда осели ядерные осадки и вымерли последние виды мутировавших животных - не только покой, но даже и тишь и благодать. Чистое солнышко, легко пробиваясь через тонкий-тонкий слой атмосферы, радостно освещало бескрайние необитаемые пески, пески, пески....
...И ВОТ ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ...
В какой-то момент воздух над бескрайней пустыней под именем Земля сгустился и на песок из ниоткуда спрыгнули два человека, человека ли ? Это был Философ и Практик. Один удовлетворённо хмыкнул, другой досадливо крякнул.
-- Ну что же...одна крошечная обезьянка и какой размах, молодец, - глумливо воскликнул Философ, - вы сделали хороший подарок этому миру, мой друг.
-- Да это же ты всё подстроил, змей, - устало улыбнулся Практик и махнул рукой.
-- Да ладно, чего уж там, проспорил, так проспорил, - Философ отошёл и поворошил ногой в лёгком сандалии рыжий песок.
Потом он зажал шестипалой рукой одну ноздрю и смачно высморкался. И тут же микроорганизмы в его толстой и жирной сопле начали молниеносно делиться, делиться, делиться...размножаться и мутировать, размножаться и мутировать по его, Философа, образу и подобию. Жизнь опять зарождалась.
Лишь шестой палец обычно в процессе эволюции почему-то отмирал.
© LiveWrong
Friday, June 27, 2008
О первом лесбийском опыте...
Ржабельный рассказик, лёгкая ненормативная лексика :):)
До ебени матери лет тому назад, когда я была маленькой безвинной и восхитительной 11 - летней малышкой, мое беззаботное детство проходило в маленькой живописной деревеньке, куда на лето меня отправляли родители к бабушке. В отличие от бабушки, меня эта затея радовала. Причина была банальна: по соседству с нашим домом жила моя подруга Танька, у которой был просто замечательный брат Олег, старше меня на год. Этот парниша сводил мой детский мозг с ума, я была влюблена в него так, как бывают влюблены только раз и в детстве, я мокрела при его виде, часто пугаясь, что вернулся энурез, мучавший меня до года жизни. Мы могли с ним часами лежать в пшеничном поле, невинно трогая друг друга за письки (в те времена мой разум не был знаком с Интернетом и порнографическими сайтами). Примяв колоски к земле, мы укладывались на них и смотрели на небо, предаваясь обоюдным блаженствам. Нам было хорошо и приятно, легко и непринужденно…Только в более зрелом возрасте, года через 3, я узнала, что этот процесс называется «дрочить на брудершафт»… То были лучшие моменты моей жизни, несмотря на то, что я ни хрена-то, в принципе, не помню…
Бабушка моя была явно не в восторге от моего присутствия: я была очень любознательным и по-своему добрым ребенком, что доставляло немало хлопот. Ярко вспоминается один из моментов моей бурной прыщавости: однажды все взрослые ушли на какой-то праздник, а я осталась «старшей по хозяйству». Сначала я важно расхаживала между курами, утками и прочими пернатыми, внушая им нехуевый авторитет своим присутствием и невероятно строгим еблетом и метровой палкой, зажатой в хрупкой ручонке. Наконец-то я осталась один на один с гусем, который вечно имел на меня клюв. Он раздражал меня еще и тем, что когда он трахал гусыню, та оргазмировала настолько громко, что собакобабы в районе трёх километров обильно текли и кончали, а возмущенные сим поведением привязанные к будкам кобели громко выли, про себя понимая бесполезность бытия и что поебаться сегодня обламывается. А гусь, продолжая всаживать свой розовый гибкий член, похожий на желейного червячка, пырился на меня своим глазом (второй был коварно выбит мною в неравной схватке) и как бы говорил: «Вот он я, детка, тарю свою телку и привношу диссонанс в твой мир!» Я его тихо ненавидела, а тут подвернулся такой момент мести за все зло, испытанное мною от этой пернатой сволочи. Тихо подкравшись к сладко предающейся любовным утехам парочке, я со всего размаху ударила палкой между ним и гусыней, попав аккурат по розовому желейному червю. В первые секунды после произошедшего мир вокруг затаил дыхание и смолк…Но потом началось такое, отчего текущие до этого суки поседели и облысели в одночасье, а кобели потеряли любое желание вместе с хренами…Гогот и шум поднялся такой, что Пушок (белое тупорылое псинообразное существо, служившее типа охраной дома), обоссавшись и обсерившись одновременно от удивления и легкой травмы нежной собачьей психики, тихо выдал что-то типа: «Йобана!», и с опиздошеным выражением на лице заполз не в будку, а под нее, явно пройдя по порталам других измерений сквозь камень, лежавший у входа в его жилище…
Сказать, что я отгребала пиздюлей долго, значит ничего не сказать. Вернувшись, родители обнаружили лежавшего под воротами дохлого гуся с выпученным глазом и оторванным членом. Вопрос «Кто это сделал?» даже не поднимался на семейном собрании…Кстати, через три дня гусыня перешла в лучший мир, видимо, от недоеба (страшное заболевание)…
Это была преамбула.
Теперь долгожданная амбула.
Как я уже говорила, был у меня мой вдохновитель и возлюбленный, сердце которого я пыталась завоевать всеми доступными мне способами, даже перебрасывала ему через забор цыплят. Я думала, что они умеют летать…Когда цыплята кончились, я перешла к более решительным методам.
Так как соседка Танька была старше меня года на 2, и, собственно, немного умнее и начитаннее запрещенных книг о сексе, то она стала моим гуру в сложном деле подхода к ее брату. Отчего-то в 11 лет меня не удивляло то, что ебля – лучшее оружие для охоты на мужчину. Поэтому мы, как истинные подруги, не имевшие друг от друга секретов и еще не тронутые черной лапой лицемерия, лжи и предательства, договорились, что азы совокупления будем познавать вместе. Мы выбрали в посадке неподалеку укромную полянку, сделав ее полигоном испытаний…
Одним чудесным августовским утром, набрав еды и питья, сказав родственникам, что отправляемся на пруд, мы тайком, в лучших традициях совдеповского шпионского видео крадучись от дерева к дереву, мелкими перебежками прибыли на Место Икс. Сложив под куст провизию и расстелив одеяло на зеленую пахучую травку, позолотившуюся под лучами утреннего солнца, пробивающегося сквозь листву, мы стали морально подготавливаться к тому, что произойдет и изменит нашу жизнь. Со стороны это выглядело более чем уныло и жалко. Мы не знали, что делать, что говорить, как себя вести, и стояли, как две дуры, тупо глядя друг на друга. Наконец я сделала решительный шаг в сторону подруги и обняла ее. Теоретическая база у нас была велика (слава нашим старшим друзьям и неслава нашему детскому восприятию взрослой литературы), а вот практика не сказать, что прихрамывала, она тупо отсутствовала (думаю, лобызания под столом на празднике моего шестилетия с двоюродным братом моего друга и приковывания меня оным в тот же день к кровати настоящими наручниками, дабы нормально поиграть моими игрушками, не считаются). Состояние моральное было как первым походом к «пыздознавцю» (гинекологу по-украински) – вроде и знаешь, что больно не будет, а все равно как-то пускаешь жиденькое с обеих дырочек.
Но первый шаг был сделан. Обнимая Таньку, я поняла, что нужно что-то предпринимать, иначе секса (Святые Покемоны, а ведь когда-то я думала, что это банальное писькотроганье с последующими ахами и охами для поддержания морального тонуса партнера. Хотя мнение мало изменилось, разве что углубилось) с моим возлюбленным у меня будет столько же, сколько отличных оценок за поведение в школе…
Но врожденные инстинкты сработали на отличненько – легким движением я подтолкнула подругу к покрывалу, прилегла с ней рядом и нахальным движением положила руку ей на грудь (тогда это было два немного выступающих холмика). Главное всегда в деле – это начать. Она притянула меня за шею и поцеловала. О, этот поцелуй я никогда не забуду (Танюха, если ты это читаешь – спасибо тебе, ты научила меня тому, как не нужно целоваться). Мой рот наполнился кисловато-сладкой после съеденных нами вишен слюной, ее язык с упорством слепого девственника тыкался сквозь мои плотно сжатые зубы, а я была настолько опиздошена происходящим, что застыла в ступоре как памятник Членину. Но первый ахуй прошел быстро, и где-то внизу живота, поднимаясь выше и накрывая от пяток до макушки, забурлила теплая волна. Я почему-то подумала, что хочу писать (только потом я узнала, что во время возбуждения мочевой пузырь передавливается и начинается состояние «сцыкотно»). Но потом меня отпустило и мне начало это нравиться. Я расцепила сведенные судорогой зубы и впустила себе в рот граммов двести Танькиной слюны. Если бы я тогда только знала, что такое настоящий секс, попарь меня бабушка осиновым колышком в подмышку, чтоб я согласилась на эту грязную инсинуацию. Но делать было нехуй, я сама вляпалась в это дерьмище. Моя правая рука самопроизвольно начала поднимать футболку соседки, в то время как левая гуглила область вокруг Танькиных сосков, круговыми движениями доходя до напрягшегося выступающего бугорка. Верхняя одежда была благополучно задрана и напялена на глаза обладательницы (мы где-то читали, что секс должен быть в темноте), а мои губы, предварительно сплюнув скопившуюся во рту жидкость, обхватили правый розовый пупырышек. Подруга лежала тихо, как бревно (вот-вот, «секса в стране не было, было банальное размножение», об этом мы тоже вычитали где-то), округлив глаза, уставленные куда-то в небо, и лишь изредка издавая постанывающе-всхлипывающие звуки (бля, нахуя мы читать научились?!). Чтобы как-то взбодрить Танюхино состояние, я укусила ее за сосок (не спрашивайте, где узнала). Она явно воспряла духом и ожила, чему свидетельством был ее резкий рывок вправо и сдавленный выкрик «Блядуть твою!». Чтобы воспрепятствовать моему неадекватному энтузиазму, она взяла инициативу в свои руки – перевернула меня спиной на покрывало и задрала мою кофту. Двумя резкими движениями она полулизнула – полукуснула мои розовые прыщики (какие намеки там были на грудь в то время, вы что! Хотя и сейчас намека мало, бггг). Кажется, часть своего соска я навеки оставила в расщелине меж ее зубов. Не особо церемонясь со мной (а я по правилам лежала тихо, пырясь в небо и постанывая), она подняла мою юбку и впилась мокрыми губами в клитор. Сказать, что мне было приятно? Хм…Наверное, после этого я перестала уважать куннилингус как средство доставить мне удовольствие. Прав был дедушка Фрейд – все проблемы из детства. Далее, подражая собакам, лижущим свои яйца, Танька принялась усиленно облизывать мое междуножие. Я почувствовала, как что-то мокрое побежало ручейком к моей жопе (я никогда не думала, что у людей бывает столько слюней). Решив, что прелюдий достаточно, моя первая партнерша уверенным движением приступила к засовыванию пальца вовнутрь (да, там тепло и влажно, хули не погреться в жаркий солнечный день, блять). Я внутренне напряглась, приготовившись испытать так вдохновенно описанный в фолиантах загадочный «оргазм». Вместо этого услышала тихий и ласковый шепот «Йобанарот» и увидела Таньку, удивленно взирающую на окровавленный палец. Тихий ахуй держался недолго и я вскрикнула от испуга. Про дефлорацию (умное слово, которое мы вставляли в разговоре с другими односельчанами, отчего завоевали авторитет умных девиц) мы тоже почерпнули информацию. Но я же хранила верность Ему, Единственному, и осознание потери важной для дальнейшего существования девушки пленки перевело меня из состояния шока в ярость. Всем своим видом показывая подруге, что все, что она жила до этого – все даром, я резко вскочила на ноги с явным намерением лишить ее девственности во всех местах первой попавшейся веткой. Не знаю, чем бы это кончилось, но тут на поляну почти что с неба свалился мой возлюбленный Олег. Оказалось, все это время он следил за нами, сидя на дереве и мандражируя на происходящее (в отличии от нас, он был более продвинут в сексуальном плане). Тихий шок…Что было дальше, больше похоже на дешевый ужастик, где все бегают от одного злого маньяка, в роли которого выступила муа собственной дражайшей персоной, поэтому описывать не буду.
Как выяснилось позже, у меня просто начались такие долгожданные и любимые любой женщиной месячные. А вот с Танюхой и Олегом я после этого не общалась и не виделась. А вскоре мы разъехались и я больше не возвращалась в деревню…
Мораль сей басни незамысловатой такова:
Учите сексу деток с самого рання!
©Стерво
До ебени матери лет тому назад, когда я была маленькой безвинной и восхитительной 11 - летней малышкой, мое беззаботное детство проходило в маленькой живописной деревеньке, куда на лето меня отправляли родители к бабушке. В отличие от бабушки, меня эта затея радовала. Причина была банальна: по соседству с нашим домом жила моя подруга Танька, у которой был просто замечательный брат Олег, старше меня на год. Этот парниша сводил мой детский мозг с ума, я была влюблена в него так, как бывают влюблены только раз и в детстве, я мокрела при его виде, часто пугаясь, что вернулся энурез, мучавший меня до года жизни. Мы могли с ним часами лежать в пшеничном поле, невинно трогая друг друга за письки (в те времена мой разум не был знаком с Интернетом и порнографическими сайтами). Примяв колоски к земле, мы укладывались на них и смотрели на небо, предаваясь обоюдным блаженствам. Нам было хорошо и приятно, легко и непринужденно…Только в более зрелом возрасте, года через 3, я узнала, что этот процесс называется «дрочить на брудершафт»… То были лучшие моменты моей жизни, несмотря на то, что я ни хрена-то, в принципе, не помню…
Бабушка моя была явно не в восторге от моего присутствия: я была очень любознательным и по-своему добрым ребенком, что доставляло немало хлопот. Ярко вспоминается один из моментов моей бурной прыщавости: однажды все взрослые ушли на какой-то праздник, а я осталась «старшей по хозяйству». Сначала я важно расхаживала между курами, утками и прочими пернатыми, внушая им нехуевый авторитет своим присутствием и невероятно строгим еблетом и метровой палкой, зажатой в хрупкой ручонке. Наконец-то я осталась один на один с гусем, который вечно имел на меня клюв. Он раздражал меня еще и тем, что когда он трахал гусыню, та оргазмировала настолько громко, что собакобабы в районе трёх километров обильно текли и кончали, а возмущенные сим поведением привязанные к будкам кобели громко выли, про себя понимая бесполезность бытия и что поебаться сегодня обламывается. А гусь, продолжая всаживать свой розовый гибкий член, похожий на желейного червячка, пырился на меня своим глазом (второй был коварно выбит мною в неравной схватке) и как бы говорил: «Вот он я, детка, тарю свою телку и привношу диссонанс в твой мир!» Я его тихо ненавидела, а тут подвернулся такой момент мести за все зло, испытанное мною от этой пернатой сволочи. Тихо подкравшись к сладко предающейся любовным утехам парочке, я со всего размаху ударила палкой между ним и гусыней, попав аккурат по розовому желейному червю. В первые секунды после произошедшего мир вокруг затаил дыхание и смолк…Но потом началось такое, отчего текущие до этого суки поседели и облысели в одночасье, а кобели потеряли любое желание вместе с хренами…Гогот и шум поднялся такой, что Пушок (белое тупорылое псинообразное существо, служившее типа охраной дома), обоссавшись и обсерившись одновременно от удивления и легкой травмы нежной собачьей психики, тихо выдал что-то типа: «Йобана!», и с опиздошеным выражением на лице заполз не в будку, а под нее, явно пройдя по порталам других измерений сквозь камень, лежавший у входа в его жилище…
Сказать, что я отгребала пиздюлей долго, значит ничего не сказать. Вернувшись, родители обнаружили лежавшего под воротами дохлого гуся с выпученным глазом и оторванным членом. Вопрос «Кто это сделал?» даже не поднимался на семейном собрании…Кстати, через три дня гусыня перешла в лучший мир, видимо, от недоеба (страшное заболевание)…
Это была преамбула.
Теперь долгожданная амбула.
Как я уже говорила, был у меня мой вдохновитель и возлюбленный, сердце которого я пыталась завоевать всеми доступными мне способами, даже перебрасывала ему через забор цыплят. Я думала, что они умеют летать…Когда цыплята кончились, я перешла к более решительным методам.
Так как соседка Танька была старше меня года на 2, и, собственно, немного умнее и начитаннее запрещенных книг о сексе, то она стала моим гуру в сложном деле подхода к ее брату. Отчего-то в 11 лет меня не удивляло то, что ебля – лучшее оружие для охоты на мужчину. Поэтому мы, как истинные подруги, не имевшие друг от друга секретов и еще не тронутые черной лапой лицемерия, лжи и предательства, договорились, что азы совокупления будем познавать вместе. Мы выбрали в посадке неподалеку укромную полянку, сделав ее полигоном испытаний…
Одним чудесным августовским утром, набрав еды и питья, сказав родственникам, что отправляемся на пруд, мы тайком, в лучших традициях совдеповского шпионского видео крадучись от дерева к дереву, мелкими перебежками прибыли на Место Икс. Сложив под куст провизию и расстелив одеяло на зеленую пахучую травку, позолотившуюся под лучами утреннего солнца, пробивающегося сквозь листву, мы стали морально подготавливаться к тому, что произойдет и изменит нашу жизнь. Со стороны это выглядело более чем уныло и жалко. Мы не знали, что делать, что говорить, как себя вести, и стояли, как две дуры, тупо глядя друг на друга. Наконец я сделала решительный шаг в сторону подруги и обняла ее. Теоретическая база у нас была велика (слава нашим старшим друзьям и неслава нашему детскому восприятию взрослой литературы), а вот практика не сказать, что прихрамывала, она тупо отсутствовала (думаю, лобызания под столом на празднике моего шестилетия с двоюродным братом моего друга и приковывания меня оным в тот же день к кровати настоящими наручниками, дабы нормально поиграть моими игрушками, не считаются). Состояние моральное было как первым походом к «пыздознавцю» (гинекологу по-украински) – вроде и знаешь, что больно не будет, а все равно как-то пускаешь жиденькое с обеих дырочек.
Но первый шаг был сделан. Обнимая Таньку, я поняла, что нужно что-то предпринимать, иначе секса (Святые Покемоны, а ведь когда-то я думала, что это банальное писькотроганье с последующими ахами и охами для поддержания морального тонуса партнера. Хотя мнение мало изменилось, разве что углубилось) с моим возлюбленным у меня будет столько же, сколько отличных оценок за поведение в школе…
Но врожденные инстинкты сработали на отличненько – легким движением я подтолкнула подругу к покрывалу, прилегла с ней рядом и нахальным движением положила руку ей на грудь (тогда это было два немного выступающих холмика). Главное всегда в деле – это начать. Она притянула меня за шею и поцеловала. О, этот поцелуй я никогда не забуду (Танюха, если ты это читаешь – спасибо тебе, ты научила меня тому, как не нужно целоваться). Мой рот наполнился кисловато-сладкой после съеденных нами вишен слюной, ее язык с упорством слепого девственника тыкался сквозь мои плотно сжатые зубы, а я была настолько опиздошена происходящим, что застыла в ступоре как памятник Членину. Но первый ахуй прошел быстро, и где-то внизу живота, поднимаясь выше и накрывая от пяток до макушки, забурлила теплая волна. Я почему-то подумала, что хочу писать (только потом я узнала, что во время возбуждения мочевой пузырь передавливается и начинается состояние «сцыкотно»). Но потом меня отпустило и мне начало это нравиться. Я расцепила сведенные судорогой зубы и впустила себе в рот граммов двести Танькиной слюны. Если бы я тогда только знала, что такое настоящий секс, попарь меня бабушка осиновым колышком в подмышку, чтоб я согласилась на эту грязную инсинуацию. Но делать было нехуй, я сама вляпалась в это дерьмище. Моя правая рука самопроизвольно начала поднимать футболку соседки, в то время как левая гуглила область вокруг Танькиных сосков, круговыми движениями доходя до напрягшегося выступающего бугорка. Верхняя одежда была благополучно задрана и напялена на глаза обладательницы (мы где-то читали, что секс должен быть в темноте), а мои губы, предварительно сплюнув скопившуюся во рту жидкость, обхватили правый розовый пупырышек. Подруга лежала тихо, как бревно (вот-вот, «секса в стране не было, было банальное размножение», об этом мы тоже вычитали где-то), округлив глаза, уставленные куда-то в небо, и лишь изредка издавая постанывающе-всхлипывающие звуки (бля, нахуя мы читать научились?!). Чтобы как-то взбодрить Танюхино состояние, я укусила ее за сосок (не спрашивайте, где узнала). Она явно воспряла духом и ожила, чему свидетельством был ее резкий рывок вправо и сдавленный выкрик «Блядуть твою!». Чтобы воспрепятствовать моему неадекватному энтузиазму, она взяла инициативу в свои руки – перевернула меня спиной на покрывало и задрала мою кофту. Двумя резкими движениями она полулизнула – полукуснула мои розовые прыщики (какие намеки там были на грудь в то время, вы что! Хотя и сейчас намека мало, бггг). Кажется, часть своего соска я навеки оставила в расщелине меж ее зубов. Не особо церемонясь со мной (а я по правилам лежала тихо, пырясь в небо и постанывая), она подняла мою юбку и впилась мокрыми губами в клитор. Сказать, что мне было приятно? Хм…Наверное, после этого я перестала уважать куннилингус как средство доставить мне удовольствие. Прав был дедушка Фрейд – все проблемы из детства. Далее, подражая собакам, лижущим свои яйца, Танька принялась усиленно облизывать мое междуножие. Я почувствовала, как что-то мокрое побежало ручейком к моей жопе (я никогда не думала, что у людей бывает столько слюней). Решив, что прелюдий достаточно, моя первая партнерша уверенным движением приступила к засовыванию пальца вовнутрь (да, там тепло и влажно, хули не погреться в жаркий солнечный день, блять). Я внутренне напряглась, приготовившись испытать так вдохновенно описанный в фолиантах загадочный «оргазм». Вместо этого услышала тихий и ласковый шепот «Йобанарот» и увидела Таньку, удивленно взирающую на окровавленный палец. Тихий ахуй держался недолго и я вскрикнула от испуга. Про дефлорацию (умное слово, которое мы вставляли в разговоре с другими односельчанами, отчего завоевали авторитет умных девиц) мы тоже почерпнули информацию. Но я же хранила верность Ему, Единственному, и осознание потери важной для дальнейшего существования девушки пленки перевело меня из состояния шока в ярость. Всем своим видом показывая подруге, что все, что она жила до этого – все даром, я резко вскочила на ноги с явным намерением лишить ее девственности во всех местах первой попавшейся веткой. Не знаю, чем бы это кончилось, но тут на поляну почти что с неба свалился мой возлюбленный Олег. Оказалось, все это время он следил за нами, сидя на дереве и мандражируя на происходящее (в отличии от нас, он был более продвинут в сексуальном плане). Тихий шок…Что было дальше, больше похоже на дешевый ужастик, где все бегают от одного злого маньяка, в роли которого выступила муа собственной дражайшей персоной, поэтому описывать не буду.
Как выяснилось позже, у меня просто начались такие долгожданные и любимые любой женщиной месячные. А вот с Танюхой и Олегом я после этого не общалась и не виделась. А вскоре мы разъехались и я больше не возвращалась в деревню…
Мораль сей басни незамысловатой такова:
Учите сексу деток с самого рання!
©Стерво
Thursday, June 26, 2008
Всё вокруг живёт
Грустно, больно, но всё вокруг живёт...
Аккуратно прикрыв за собой тяжёлую, обитую деревянными рейками дверь, я остановилась у урны. Тонкая сигарета, щелчок зажигалки и жадный вдох. В тенёчке от трёхэтажного монолита здания – ещё куда не шло, а в нескольких шагах от входа тень заканчивалась и начиналось знойное марево. Оглядевшись, я увидела, как над проезжей частью дрожит воздух – этакий нелепый для наших широт предвестник миража.
Надо ехать. Докурив сигарету ровно до середины, я вытащила тонкую пластинку сотового и чертыхнулась. Что за непруха!
- Мужчина, у Вас телефончика не найдётся? – я помахала зажатым в ладони мобильником, - батарейка села, мне только такси вызвать…
Прохожий замедлил шаг и машинально взглянул на вывеску здания за моей спиной.
- Ээээээ… нннет, нету… - он ускорил шаг, и, словно в насмешку то ли над ним, то ли надо мной, откуда-то из недр его спортивной сумки раздалось незатейливое треньканье дешёвого телефона.
Я расхохоталась и обернулась. Ндааа… какие у людей затейливые фантазии бывают. Впрочем, и сама хороша – можно было и отойти подальше от наводящей на обывателя ужас вывески «Областной клинический центр онкопатологий». Вот же гадство какое! Или кто-то действительно считает, что можно через телефонную трубку заразиться? Надо было чихнуть на этого мудака – пусть бы потом мучился! Толерантное общество, мать вашу…
Вдоволь начертыхавшись и отмахнувшись от мыслей о вызове привычного такси-люкс, какой-нибудь лаково сверкающей, кондиционированной «сонаты» с вышколенным водителем-«членовозом», я шла по направлению к магистрали. Поймать частника, доехать до дома и завалиться на диван с ноутом - чего ещё сегодня желать?
Потрёпанная, с облупившейся краской на крыльях и, как потом обнаружилось, до ржавых кружев прогнившими порогами семёрка со светофора кинулась к обочине. Короткий диалог с водителем, продавленное кресло и болтающийся серой верёвкой ремень безопасности. Я поглядывала в пробегающие мимо деревья, здания, людей… Странно, очень странно… почему-то мир не остановился, не замер в шоке.
Всё вокруг живёт, движется, рассчитывает на какое-то будущее. Всё. Кроме меня…
Доктор Ильиных оказался приземистым, кряжистым и, пожалуй, больше похожим на ветерана тяжёлой атлетики, чем на врача. Изучая результаты анализов и заключение маммолога, он беспрестанно жевал губами и сопел. Ноздреватая поверхность его носа при этом ходила ходуном, а белёсые ресницы то и дело задевали стёкла крупных очков.
- Ну, предварительно – фиброаденома. Возможно, филлоидная. Всего лишь возможно… – доктор бросил бумаги на стол и наконец-то поднял глаза, - Надо пройти курс лечения и, месяца через два после пункции, готовиться к энуклеации.
- А после лечения операция точно понадобится? – казалось, я чувствовала себя куда спокойнее, чем сидящий напротив доктор, - или есть шансы обойтись без неё?
- Я настаиваю на энуклеации, - жестко ответил тот, - курс лечения, операция, возможно… - он замялся, - если понадобятся дополнительные гарантии, то и курс химиотерапии. Я не тороплюсь делать пессимистичные выводы. В конце концов, если дела будут не очень хороши, то секторальную резекцию будем делать через месяц-два…
- Химиотерапия, насколько мне известно, применяется после удаления злокачественных опухолей…
- Новообразований – машинально поправил Ильиных и снова уткнулся взглядом в бумаги
- Не важно, - парировала я, - Вы со мной не деликатничайте, просто скажите, что это может быть на самом деле и каковы мои шансы.
- Не корчи из себя железную, - Ильиных снова поднял взгляд, - Ты всё равно сорвёшься. Никто и никогда не проходил всё это с полным стоицизмом – как ни пытались. Так что, лучше сейчас пореви – будет время успокоиться. Кроме того, твои шансы – сорок на шестьдесят. Это безумно много, поверь.
- Вот ещё, - я закинула ногу на ногу и сцепила пальцы в замок, обхватив им колено, - Мои срывы и истерики – это не для Вас, док. Сорок на шестьдесят – это Вы о жизни или смерти?
- Нет, - он усмехнулся и снова пожевал губами, - это шанс, что новообразование не переродится в саркому и ты скоро забудешь обо всём этом. Это действительно сказочно много. По сравнению с теми шансами, которые имеют сотни и тысячи наших пациентов… Ты понимаешь? Пока что ты не рискуешь даже испортить форму груди, я потому и не веду речь о резекции, а готов ограничиться энуклеацией… – он жёстко взял меня за руку, беспардонно касаясь колена.
- Понимаю, - я аккуратно отстранила его влажную ладонь, - делайте назначения, а я буду их исполнять. И вообще, буду делать всё, что от меня зависит.
- Ещё бы знать, когда…
- Когда что?
- Когда это могло произойти?
- Что это? – я нервно покачивала острым носом туфли и старалась придать лицу безмятежное выражение.
- Ты дуру-то из себя не строй! Ты же врач, ты сама прекрасно понимаешь, что любой ушиб, любое физическое воздействие могло это вызвать! Для меня принципиальный вопрос: когда? Мне надо знать, сколько лет ОНО в тебе! – Ильиных возмущённо засопел и прокашлялся. А я не могла глаз оторвать от катящейся по его виску капли пота.
- Здесь я не врач, а пациент. А причиной могли стать и гормональные нарушения… - я спокойно и ожидающе взглянула на него.
- Всё у тебя с гормональным фоном в порядке, - буркнул Ильиных, - а то сама не знаешь… Ладно, не хочешь – не говори. Твоя проблема, в конце концов.
Сунув «частнику» нагло запрошенную за проезд на ржавом корыте сотню, я вышла в квартале от дома. Поправила растрепавшуюся от горячего ветра в открытые окна причёску и двинулась к ближайшему киоску. Бутылка минералки и, черт бы с ней, шоколадка. Не то что бы надо на диете сидеть, но… кофе, сигареты - и без того серьёзная проблема для зубов, а уж все эти карамельно-грильяжные наполнители… Ну ничего, завтра с утра почищу ультразвуком. Впечатывая тонкие стилеты каблуков в мягкий от солнечного жара асфальт, я невольно улыбнулась своим мыслям: прав был наш любимый профессор Иосиф Бере, скрипуче наставляя: «Нам, дантистам, лучше вообще ничего не есть и не пить, чтобы не отвлекаться от дела на панические мысли о собственных зубах». А любимец курса, большой остряк Вовка Шпильман неизменно добавлял: «Зато с себя мы денег не берём!».
Вездесущие приподъездные соседки-пенсионерки. Здороваемся, обмениваемся улыбками. Иногда такое странное чувство возникает, словно есть у нас в стране какая-то специальная организация, которая только тем и занимается, что обеспечивает во дворе каждого дома присутствие хоть одной-двух таких антуражных бабушек, блюдущих традиции и охраняющих общественный строй. Смешно… даже ухмыляюсь, оставив их за спиной и ступая на лестницу. Они тихо возвращаются к прерванному разговору. Не знаю, вроде бы по-соседски любят меня – доктор же, профессия среди стариков более чем почётная. Поднимаясь по лестнице, представляю, как они сгрудятся вокруг моего гроба – буде такой приключится, если прогнозы Ильиных пойдут по «чёрному варианту». Блин… умерить бы как-то свою фантазию, умерить. Открывая двери в квартиру, твёрдо решаю: никаких упаднических мыслей. Только позитив, уверенность, надежда на долгое будущее. И никаких!
- Хоум, свит хоум, - говорю тихо, словно кто-то спит в соседней комнате. Скидываю туфли и с наслаждением встаю уставшими ступнями на игольчатый коврик. Висящее на стене зеркало отражает рыжеволосую женщину неопределённого возраста в эффектном брючном костюме из отбелённого льна. Я придирчиво вглядываюсь в себя, но остаюсь вполне довольной – всё в порядке: симпатична, хорошо одета, на лице – печать успешности. Отражение улыбается мне чуть усталой улыбкой и начинает расстёгивать жакет…
Сменив костюм на лёгкий кокетливый пеньюар, едва прикрывающий зад, налив чашку чая и отломив добрый кусок шоколада, я наконец-то добралась до дивана. Воткнув мобильник в ноутбук – пусть тут заряжается, под рукой – я набрала незатейливый пароль. Куда же сходить? Снова шариться по онкологическим сайтам уже не хочется. По-моему, найдено и перечитано всё, что только можно найти о раке, вплоть до шаманских заговоров и весьма заманчивых предложений от разномастных целителей.
Хм, вот уж куда никогда не буду обращаться, так это к подающим объявления типа «Лечу любые виды онкологии. Гарантия». Бред, полный бред… Подвинув поближе к дивану круглый сервировочный столик и вытянувшись, я машинально открыла папку с фотографиями. Сколько времени пришлось потратить, чтобы отсканировать старые, ещё чёрно-белые снимки… Я улыбалась, глядя на экран и разглядывая поставленные на слайд-шоу снимки.
Точно так же, ностальгически улыбаясь, я смотрела эти фотографии и через неделю, и через месяц. Не надоедает – удивительно, но факт.
О, общага родимая. Я, Людка и Катька. Костик и Серёга. Серёга с Катькой расписались через месяц после нас с Костиком, а ещё через полгода мы Катьку с мелким из роддома забирали той же толпой. Весело тогда было. Я смотрела на сменяющиеся кадры из прошлого века, и воспоминания калейдоскопом кружились в голове, перед глазами…
Когда мне Костик предложение сделал, помню прыгала что твоя коза по всей комнате, девок целовала и визжала от радости. Костик… Красивый парень, весельчак и вообще, сколько его знаю, всегда был признанным любимцем публики и душой любой компании. Впрочем, я тоже в «серых мышках» никогда не ходила.
То, что планировалось, как тихая студенческая свадьба, стараниями родителей превратилось во вполне соответствующее духу времени пафосное застолье. А я, помню, с ума сходила от гордости за своё роскошное по тем голодным временам парчовое свадебное платье и Мужа… Да, именно так – с большой буквы. Костик к тому времени уже был интерном, его уже знали, его зазывали и на кафедру, и в лучшие больницы – восходящая звезда педиатрии, не хухры-мухры… Он окидывал меня глубоким бархатистым взглядом и заставлял трепетать всем телом в предвкушении каждой ночи, каждого мига наедине. Безумие ночей сменялось днями, наполненными учёбой, работой, обустройством семейного гнезда.
А вот мы с Людкой в парке. Знакомый паренёк, по случаю оказавшийся рядом, сфотографировал двух однокурсниц, сидящих на скамейке. Напряжённые взгляды, вымученные улыбки. Это было на следующий день после того, как я в два часа ночи поскреблась в двери своей бывшей общежитской комнаты.
- Кто там? – сонный голос Людки
- Люд, это я, открой скорее!
- Господи, Ленк, ты чего, ты ревёшь? Что случилось?! - Людка втащила меня в комнату и схватила за плечи, вглядываясь в моё зарёванное лицо.
- Люда, можно я до утра у тебя… - я снова разревелась.
Уснули мы лишь под утро, вдоволь наревевшись на пару после моего рассказа о том, как чудесный, нежнейший, деликатнейший Костик швырял меня по стенам, выкручивал руки и разве что не рычал от непонятной, необъяснимой ярости. С чего всё началось, я и тогда не могла вспомнить, а уж теперь…
- Лен, такое прощать нельзя! – убеждённо и горячо шептала Людка, - Это как с собакой бешенной – один раз кровь попробовала – уже не остановится.
- Лююююд, - я всхлипнула, пряча глаза, - Люд, это не первый раз… Он уже так делал… Я побоялась куда-то бежать, чтобы сплетен не было. Он наутро так извинялся, так себя ругал, корил, потом после лекций меня встретил с цветами… На руках носил потом… Я думала, никогда такого больше не повторится.
Людка в ужасе прижимала руки к груди и смотрела на меня, как на привидение.
- Лен, но почему? Что с ним такое происходит?
- Не знаю… - я вздохнула и склонилась над раковиной, смывая соль с лица, - В него словно дьявол вселяется, любой мелочи достаточно, чтобы он взорвался, и началось. А я… наверное, я сама виновата – спорю с ним, тоже кричу…
Я свернула окно с очередным солнечным снимком и захрустела фольгой, отламывая дольку шоколада. Сколько раз я порывалась уйти от этих внезапных, спонтанных скандалов, его кулаков… Но каждый раз тряслась от ужаса, представив себя в одиночестве, без него. Нет, парией быть не хотелось… Я ходила по общаге с неизменной беспечной улыбкой, вызывая искреннее, как рассказывала Людка, недоумение соседей, так и не понявших за эти три года, чем были вызваны эти чуть ли не ежемесячные крики, глухой стук, поскуливания, доносившиеся из нашей комнаты. «Ну пусть считают, что мы сексом так занимаемся» - отмахивалась я, раскрасневшаяся от утренних извинений и покаянных речей влюблённого Костика, и убегала на лекции.
- Вот такой у меня характер поганый, сам не понимаю, что на меня нашло, - каялся Костик, размазывая искренние слёзы по загорелым щекам, - словно шторка упала и пелена какая-то перед глазами… Это не повторится, клянусь тебе, Ленка, слышишь, клянусь!
- Я верю, любимый, верю, - шептала я очередным утром, прижимаясь к родному плечу, - верю…
И верила. Истово и искренне верила, что это не повторится, что дальше всё будет так, как этим утром нового дня…
После получения диплома и одновременного празднования назначения Костика заведующим отделения педиатрии мы в первый раз вырвались в отпуск. Две недели безмятежного, чистого и искреннего счастья у моря, всего одиножды омрачённого его очередным срывом. До сих пор удивляюсь, ну почему я прощала, почему так сумасшедшее верила, что это действительно – последний раз? Задав себе этот вопрос в очередной раз сейчас, я хмыкнула и закинула в рот очередную дольку шоколада. Да чего я страдаю-то? Зачем задаю себе эти вопросы, вынуждая себя врать самой себе? Любила. Сумасшедше и безумно любила. Как кошка по весне. Вот только весна эта слишком затянулась…
«А ведь я и сейчас люблю тебя, Костик…» - подумалось мне. Ну да, на расстоянии, через три года после развода любить легко – помнишь только хорошее. Не за эту ли глупую наивность судьба так жёстко напомнила мне о неправильности всепрощения? Хотя… какая там любовь? Нет, перегорело… да, конечно, в груди при нечастых встречах неизменно ёкает, и сладко тянет внизу живота, и хочется прижаться к его груди, почувствовать его уверенные руки на спине, груди, бёдрах… Чёрт, что-то я опять расслабилась. А мне теперь так нельзя. Одна и сама за себя – по другому не получится.
Развод наш тогда здорово шокировал многих – только начали жить по-человечески, и на тебе… Костик писал кандидатскую и руководил детской больницей. Я к тому времени уже устроилась в неплохую частную клинику, наработала достойную клиентуру – театральный бомонд, светские дамочки и все их многочисленные сёстры, братья, дети и иже с ними. Разглядывая их улыбки в глянце, я вполне обоснованно гордилась своей работой. А очередному новому клиенту эти журналы, снимки и прочую белозубую роскошь неизменно демонстрировала моя ассистентка Надюша. Убежала ко мне от суровой Людки. Впрочем, никто в обиде тогда не остался – Людка взяла к себе племянницу. А сама Людка до сих пор не замужем. Странно, вроде бы всё при ней – работает в нашей же клинике, высшую категорию недавно закрыла, умница-красавица, а вот что-то не покатило у неё… или не захотела…
Я закрыла ноутбук и пошла на кухню. Заварила чай и закурила, выжидая положенные для раскрытия чаинок минуты. Телефонный звонок вырвал меня из приятного безмыслия очередного вынужденного выходного. Взглянув на экран трубки, я внутренне вздрогнула.
- Алё
- Лена, привет, - Костик замялся, видимо, раздумывал: спрашивать, как дела, или обойдусь, - Как ты?
- Я? – я раздражённо ухмыльнулась, - Как слышишь, в порядке.
- Я думал, что ты на работе, звонил туда. А сказали, что ты вчера отпуск взяла… Ээээээм… видишь ли, Лен, я жениться собрался…
- Вот как? – кажется, мой голос звучит действительно равнодушно, - И решил попросить у меня благословения?
- Нет… Лен, понимаешь, у Светочки аллергия на кошачью шерсть. Сильная, уколы ставить приходится. И я подумал… - он осёкся, прерванный моим хохотом
- Костик, и у тебя хватает наглости говорить мне о таких глобальных проблемах своей девки и предлагать помочь в их решении? – я хохотала, сжимая трубку побелевшими пальцами, - мне бы Ваши проблемы! Хорошо, давай сегодня к семи подъезжай к автостоянке у клиники.
Бросив трубку, я продолжала хохотать до тех пор, пока хохот не перешёл в жутковатый вой, сменившийся слезами. Позитивно, нечего сказать, настроилась…
Кошка – это да, это за 3 дня до операции очень уж не вовремя. Впрочем, Ильиных сказал, что продержит на стационаре максимум 2 дня. Потом можно будет перейти на дневной. Так что как-нибудь выкрутимся – оставлю жратвы побольше, водичку, два лотка поставлю и наполнителя побольше – прорвёмся. Нет, ну какая сука, а? Я тут практически подыхаю, а у неё, видите ли, аллергия на кошачью шерсть?!
Чертыхаясь, я взглянула на часы и начала собираться. Чулки цвета лёгкого загара, маленькие стринги – ну почему во времена нашей юности мы носили под тонкой одежде эти ужасные, закрывающие попу и выделяющиеся под узкой одеждой в лучшем случае прибалтийские или польские трусы?! Вместо бюстгальтера натянула упруго подхватывающий тело бесшовный топик. Сверху - стильное хлопковое платье в прозрачных надписях. Ну вот, вроде бы неплохо. Косметику освежу на работе. Вытащив из шкафа новые светлые туфли и повертевшись перед зеркалом, я подхватила сумочку и набрала привычный номер такси.
- Елена Евгеньевна, добрый вечер, а уже нет никого, - охранник растерянно посмотрел на отъезжающее от клиники такси
- Да я так, бумаги просмотрю – время выждать надо, - улыбнулась я, входя в полуосвещённый холл
- Ааааа, - охранник оценивающе окинул меня взглядом. Наверное, решил, что на свидание собралась.
Я поднялась на второй этаж и, гулко стуча каблуками, прошла к своему кабинету. Сев в кресло и разложив перед собой карточки «отработанных» к отпуску пациентов, я вытянула ноги и уставилась в потолок.
Месть. До чего же вкусное слово, а? Вот если бы он по дороге сюда взял, да и разбился на машине. Или пьяная гопота напала бы на него и переломала так, чтобы не очухался. Или девка эта с её супер-пупер аллергией на кошку, чтобы его отравила просроченными консервами. А месть ли это? Странно, с чего это я решила, что это месть? Я посмотрела на часы и отложила бумаги – пора.
Костик уже маячил на стоянке. Я шла, помахивая сумочкой, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Куда меня понести может – и сама не знаю.
- Привет, выглядишь здорово, - он смотрит на меня своим особенным мужским взглядом.
- Привет, ты тоже. Где кошка? – я останавливаюсь в метре от него
- В машине. Тебя подвезти? – он делает приглашающий жест и виновато улыбается.
- Нет, давай кошку сюда – я протягиваю руку и жду. Он подходит к машине и достаёт корзинку. Сквозь мягкие прутья торчит светло-персиковая шерсть его любимицы. Бывшей любимицы, судя по всему. Я беру корзинку и снова отступаю на шаг.
- Костя, я не в отпуске сейчас, - ловлю его удивлённый взгляд и торопливо продолжаю, чтобы не перебил, - я как бы на лечении. У меня фиброаденома. Филлоидная… - он открывает рот и тут же закрывает его, - операция на днях. Молчи! Причина – ты, вернее, последствия твоих действий. Помнишь ты меня тогда, в общаге когда жили, по груди ударил – так вот, это оно… Прогнозы средние. Определёнка будет только после операции. Не факт, что обойдётся локальной. Возможна и резекция.
Он растерянно смотрит на меня, тянется в карман светлого пиджака за сигаретой, несколько щелчков зажигалки и глубокий вдох. Странно, я не чувствую облегчения, даже видя его дрожащие руки.
- Лен… ааааа…а мне что сейчас делать?
Я пожимаю плечами и, боясь расплескать пустоту, вмиг залившую меня до краёв, поворачиваюсь и иду вниз по улице.
Всё вокруг живёт, движется, рассчитывает на какое-то будущее. Всё. И, наверное, я…
© ГаццкайаВетьмо
Аккуратно прикрыв за собой тяжёлую, обитую деревянными рейками дверь, я остановилась у урны. Тонкая сигарета, щелчок зажигалки и жадный вдох. В тенёчке от трёхэтажного монолита здания – ещё куда не шло, а в нескольких шагах от входа тень заканчивалась и начиналось знойное марево. Оглядевшись, я увидела, как над проезжей частью дрожит воздух – этакий нелепый для наших широт предвестник миража.
Надо ехать. Докурив сигарету ровно до середины, я вытащила тонкую пластинку сотового и чертыхнулась. Что за непруха!
- Мужчина, у Вас телефончика не найдётся? – я помахала зажатым в ладони мобильником, - батарейка села, мне только такси вызвать…
Прохожий замедлил шаг и машинально взглянул на вывеску здания за моей спиной.
- Ээээээ… нннет, нету… - он ускорил шаг, и, словно в насмешку то ли над ним, то ли надо мной, откуда-то из недр его спортивной сумки раздалось незатейливое треньканье дешёвого телефона.
Я расхохоталась и обернулась. Ндааа… какие у людей затейливые фантазии бывают. Впрочем, и сама хороша – можно было и отойти подальше от наводящей на обывателя ужас вывески «Областной клинический центр онкопатологий». Вот же гадство какое! Или кто-то действительно считает, что можно через телефонную трубку заразиться? Надо было чихнуть на этого мудака – пусть бы потом мучился! Толерантное общество, мать вашу…
Вдоволь начертыхавшись и отмахнувшись от мыслей о вызове привычного такси-люкс, какой-нибудь лаково сверкающей, кондиционированной «сонаты» с вышколенным водителем-«членовозом», я шла по направлению к магистрали. Поймать частника, доехать до дома и завалиться на диван с ноутом - чего ещё сегодня желать?
Потрёпанная, с облупившейся краской на крыльях и, как потом обнаружилось, до ржавых кружев прогнившими порогами семёрка со светофора кинулась к обочине. Короткий диалог с водителем, продавленное кресло и болтающийся серой верёвкой ремень безопасности. Я поглядывала в пробегающие мимо деревья, здания, людей… Странно, очень странно… почему-то мир не остановился, не замер в шоке.
Всё вокруг живёт, движется, рассчитывает на какое-то будущее. Всё. Кроме меня…
Доктор Ильиных оказался приземистым, кряжистым и, пожалуй, больше похожим на ветерана тяжёлой атлетики, чем на врача. Изучая результаты анализов и заключение маммолога, он беспрестанно жевал губами и сопел. Ноздреватая поверхность его носа при этом ходила ходуном, а белёсые ресницы то и дело задевали стёкла крупных очков.
- Ну, предварительно – фиброаденома. Возможно, филлоидная. Всего лишь возможно… – доктор бросил бумаги на стол и наконец-то поднял глаза, - Надо пройти курс лечения и, месяца через два после пункции, готовиться к энуклеации.
- А после лечения операция точно понадобится? – казалось, я чувствовала себя куда спокойнее, чем сидящий напротив доктор, - или есть шансы обойтись без неё?
- Я настаиваю на энуклеации, - жестко ответил тот, - курс лечения, операция, возможно… - он замялся, - если понадобятся дополнительные гарантии, то и курс химиотерапии. Я не тороплюсь делать пессимистичные выводы. В конце концов, если дела будут не очень хороши, то секторальную резекцию будем делать через месяц-два…
- Химиотерапия, насколько мне известно, применяется после удаления злокачественных опухолей…
- Новообразований – машинально поправил Ильиных и снова уткнулся взглядом в бумаги
- Не важно, - парировала я, - Вы со мной не деликатничайте, просто скажите, что это может быть на самом деле и каковы мои шансы.
- Не корчи из себя железную, - Ильиных снова поднял взгляд, - Ты всё равно сорвёшься. Никто и никогда не проходил всё это с полным стоицизмом – как ни пытались. Так что, лучше сейчас пореви – будет время успокоиться. Кроме того, твои шансы – сорок на шестьдесят. Это безумно много, поверь.
- Вот ещё, - я закинула ногу на ногу и сцепила пальцы в замок, обхватив им колено, - Мои срывы и истерики – это не для Вас, док. Сорок на шестьдесят – это Вы о жизни или смерти?
- Нет, - он усмехнулся и снова пожевал губами, - это шанс, что новообразование не переродится в саркому и ты скоро забудешь обо всём этом. Это действительно сказочно много. По сравнению с теми шансами, которые имеют сотни и тысячи наших пациентов… Ты понимаешь? Пока что ты не рискуешь даже испортить форму груди, я потому и не веду речь о резекции, а готов ограничиться энуклеацией… – он жёстко взял меня за руку, беспардонно касаясь колена.
- Понимаю, - я аккуратно отстранила его влажную ладонь, - делайте назначения, а я буду их исполнять. И вообще, буду делать всё, что от меня зависит.
- Ещё бы знать, когда…
- Когда что?
- Когда это могло произойти?
- Что это? – я нервно покачивала острым носом туфли и старалась придать лицу безмятежное выражение.
- Ты дуру-то из себя не строй! Ты же врач, ты сама прекрасно понимаешь, что любой ушиб, любое физическое воздействие могло это вызвать! Для меня принципиальный вопрос: когда? Мне надо знать, сколько лет ОНО в тебе! – Ильиных возмущённо засопел и прокашлялся. А я не могла глаз оторвать от катящейся по его виску капли пота.
- Здесь я не врач, а пациент. А причиной могли стать и гормональные нарушения… - я спокойно и ожидающе взглянула на него.
- Всё у тебя с гормональным фоном в порядке, - буркнул Ильиных, - а то сама не знаешь… Ладно, не хочешь – не говори. Твоя проблема, в конце концов.
Сунув «частнику» нагло запрошенную за проезд на ржавом корыте сотню, я вышла в квартале от дома. Поправила растрепавшуюся от горячего ветра в открытые окна причёску и двинулась к ближайшему киоску. Бутылка минералки и, черт бы с ней, шоколадка. Не то что бы надо на диете сидеть, но… кофе, сигареты - и без того серьёзная проблема для зубов, а уж все эти карамельно-грильяжные наполнители… Ну ничего, завтра с утра почищу ультразвуком. Впечатывая тонкие стилеты каблуков в мягкий от солнечного жара асфальт, я невольно улыбнулась своим мыслям: прав был наш любимый профессор Иосиф Бере, скрипуче наставляя: «Нам, дантистам, лучше вообще ничего не есть и не пить, чтобы не отвлекаться от дела на панические мысли о собственных зубах». А любимец курса, большой остряк Вовка Шпильман неизменно добавлял: «Зато с себя мы денег не берём!».
Вездесущие приподъездные соседки-пенсионерки. Здороваемся, обмениваемся улыбками. Иногда такое странное чувство возникает, словно есть у нас в стране какая-то специальная организация, которая только тем и занимается, что обеспечивает во дворе каждого дома присутствие хоть одной-двух таких антуражных бабушек, блюдущих традиции и охраняющих общественный строй. Смешно… даже ухмыляюсь, оставив их за спиной и ступая на лестницу. Они тихо возвращаются к прерванному разговору. Не знаю, вроде бы по-соседски любят меня – доктор же, профессия среди стариков более чем почётная. Поднимаясь по лестнице, представляю, как они сгрудятся вокруг моего гроба – буде такой приключится, если прогнозы Ильиных пойдут по «чёрному варианту». Блин… умерить бы как-то свою фантазию, умерить. Открывая двери в квартиру, твёрдо решаю: никаких упаднических мыслей. Только позитив, уверенность, надежда на долгое будущее. И никаких!
- Хоум, свит хоум, - говорю тихо, словно кто-то спит в соседней комнате. Скидываю туфли и с наслаждением встаю уставшими ступнями на игольчатый коврик. Висящее на стене зеркало отражает рыжеволосую женщину неопределённого возраста в эффектном брючном костюме из отбелённого льна. Я придирчиво вглядываюсь в себя, но остаюсь вполне довольной – всё в порядке: симпатична, хорошо одета, на лице – печать успешности. Отражение улыбается мне чуть усталой улыбкой и начинает расстёгивать жакет…
Сменив костюм на лёгкий кокетливый пеньюар, едва прикрывающий зад, налив чашку чая и отломив добрый кусок шоколада, я наконец-то добралась до дивана. Воткнув мобильник в ноутбук – пусть тут заряжается, под рукой – я набрала незатейливый пароль. Куда же сходить? Снова шариться по онкологическим сайтам уже не хочется. По-моему, найдено и перечитано всё, что только можно найти о раке, вплоть до шаманских заговоров и весьма заманчивых предложений от разномастных целителей.
Хм, вот уж куда никогда не буду обращаться, так это к подающим объявления типа «Лечу любые виды онкологии. Гарантия». Бред, полный бред… Подвинув поближе к дивану круглый сервировочный столик и вытянувшись, я машинально открыла папку с фотографиями. Сколько времени пришлось потратить, чтобы отсканировать старые, ещё чёрно-белые снимки… Я улыбалась, глядя на экран и разглядывая поставленные на слайд-шоу снимки.
Точно так же, ностальгически улыбаясь, я смотрела эти фотографии и через неделю, и через месяц. Не надоедает – удивительно, но факт.
О, общага родимая. Я, Людка и Катька. Костик и Серёга. Серёга с Катькой расписались через месяц после нас с Костиком, а ещё через полгода мы Катьку с мелким из роддома забирали той же толпой. Весело тогда было. Я смотрела на сменяющиеся кадры из прошлого века, и воспоминания калейдоскопом кружились в голове, перед глазами…
Когда мне Костик предложение сделал, помню прыгала что твоя коза по всей комнате, девок целовала и визжала от радости. Костик… Красивый парень, весельчак и вообще, сколько его знаю, всегда был признанным любимцем публики и душой любой компании. Впрочем, я тоже в «серых мышках» никогда не ходила.
То, что планировалось, как тихая студенческая свадьба, стараниями родителей превратилось во вполне соответствующее духу времени пафосное застолье. А я, помню, с ума сходила от гордости за своё роскошное по тем голодным временам парчовое свадебное платье и Мужа… Да, именно так – с большой буквы. Костик к тому времени уже был интерном, его уже знали, его зазывали и на кафедру, и в лучшие больницы – восходящая звезда педиатрии, не хухры-мухры… Он окидывал меня глубоким бархатистым взглядом и заставлял трепетать всем телом в предвкушении каждой ночи, каждого мига наедине. Безумие ночей сменялось днями, наполненными учёбой, работой, обустройством семейного гнезда.
А вот мы с Людкой в парке. Знакомый паренёк, по случаю оказавшийся рядом, сфотографировал двух однокурсниц, сидящих на скамейке. Напряжённые взгляды, вымученные улыбки. Это было на следующий день после того, как я в два часа ночи поскреблась в двери своей бывшей общежитской комнаты.
- Кто там? – сонный голос Людки
- Люд, это я, открой скорее!
- Господи, Ленк, ты чего, ты ревёшь? Что случилось?! - Людка втащила меня в комнату и схватила за плечи, вглядываясь в моё зарёванное лицо.
- Люда, можно я до утра у тебя… - я снова разревелась.
Уснули мы лишь под утро, вдоволь наревевшись на пару после моего рассказа о том, как чудесный, нежнейший, деликатнейший Костик швырял меня по стенам, выкручивал руки и разве что не рычал от непонятной, необъяснимой ярости. С чего всё началось, я и тогда не могла вспомнить, а уж теперь…
- Лен, такое прощать нельзя! – убеждённо и горячо шептала Людка, - Это как с собакой бешенной – один раз кровь попробовала – уже не остановится.
- Лююююд, - я всхлипнула, пряча глаза, - Люд, это не первый раз… Он уже так делал… Я побоялась куда-то бежать, чтобы сплетен не было. Он наутро так извинялся, так себя ругал, корил, потом после лекций меня встретил с цветами… На руках носил потом… Я думала, никогда такого больше не повторится.
Людка в ужасе прижимала руки к груди и смотрела на меня, как на привидение.
- Лен, но почему? Что с ним такое происходит?
- Не знаю… - я вздохнула и склонилась над раковиной, смывая соль с лица, - В него словно дьявол вселяется, любой мелочи достаточно, чтобы он взорвался, и началось. А я… наверное, я сама виновата – спорю с ним, тоже кричу…
Я свернула окно с очередным солнечным снимком и захрустела фольгой, отламывая дольку шоколада. Сколько раз я порывалась уйти от этих внезапных, спонтанных скандалов, его кулаков… Но каждый раз тряслась от ужаса, представив себя в одиночестве, без него. Нет, парией быть не хотелось… Я ходила по общаге с неизменной беспечной улыбкой, вызывая искреннее, как рассказывала Людка, недоумение соседей, так и не понявших за эти три года, чем были вызваны эти чуть ли не ежемесячные крики, глухой стук, поскуливания, доносившиеся из нашей комнаты. «Ну пусть считают, что мы сексом так занимаемся» - отмахивалась я, раскрасневшаяся от утренних извинений и покаянных речей влюблённого Костика, и убегала на лекции.
- Вот такой у меня характер поганый, сам не понимаю, что на меня нашло, - каялся Костик, размазывая искренние слёзы по загорелым щекам, - словно шторка упала и пелена какая-то перед глазами… Это не повторится, клянусь тебе, Ленка, слышишь, клянусь!
- Я верю, любимый, верю, - шептала я очередным утром, прижимаясь к родному плечу, - верю…
И верила. Истово и искренне верила, что это не повторится, что дальше всё будет так, как этим утром нового дня…
После получения диплома и одновременного празднования назначения Костика заведующим отделения педиатрии мы в первый раз вырвались в отпуск. Две недели безмятежного, чистого и искреннего счастья у моря, всего одиножды омрачённого его очередным срывом. До сих пор удивляюсь, ну почему я прощала, почему так сумасшедшее верила, что это действительно – последний раз? Задав себе этот вопрос в очередной раз сейчас, я хмыкнула и закинула в рот очередную дольку шоколада. Да чего я страдаю-то? Зачем задаю себе эти вопросы, вынуждая себя врать самой себе? Любила. Сумасшедше и безумно любила. Как кошка по весне. Вот только весна эта слишком затянулась…
«А ведь я и сейчас люблю тебя, Костик…» - подумалось мне. Ну да, на расстоянии, через три года после развода любить легко – помнишь только хорошее. Не за эту ли глупую наивность судьба так жёстко напомнила мне о неправильности всепрощения? Хотя… какая там любовь? Нет, перегорело… да, конечно, в груди при нечастых встречах неизменно ёкает, и сладко тянет внизу живота, и хочется прижаться к его груди, почувствовать его уверенные руки на спине, груди, бёдрах… Чёрт, что-то я опять расслабилась. А мне теперь так нельзя. Одна и сама за себя – по другому не получится.
Развод наш тогда здорово шокировал многих – только начали жить по-человечески, и на тебе… Костик писал кандидатскую и руководил детской больницей. Я к тому времени уже устроилась в неплохую частную клинику, наработала достойную клиентуру – театральный бомонд, светские дамочки и все их многочисленные сёстры, братья, дети и иже с ними. Разглядывая их улыбки в глянце, я вполне обоснованно гордилась своей работой. А очередному новому клиенту эти журналы, снимки и прочую белозубую роскошь неизменно демонстрировала моя ассистентка Надюша. Убежала ко мне от суровой Людки. Впрочем, никто в обиде тогда не остался – Людка взяла к себе племянницу. А сама Людка до сих пор не замужем. Странно, вроде бы всё при ней – работает в нашей же клинике, высшую категорию недавно закрыла, умница-красавица, а вот что-то не покатило у неё… или не захотела…
Я закрыла ноутбук и пошла на кухню. Заварила чай и закурила, выжидая положенные для раскрытия чаинок минуты. Телефонный звонок вырвал меня из приятного безмыслия очередного вынужденного выходного. Взглянув на экран трубки, я внутренне вздрогнула.
- Алё
- Лена, привет, - Костик замялся, видимо, раздумывал: спрашивать, как дела, или обойдусь, - Как ты?
- Я? – я раздражённо ухмыльнулась, - Как слышишь, в порядке.
- Я думал, что ты на работе, звонил туда. А сказали, что ты вчера отпуск взяла… Ээээээм… видишь ли, Лен, я жениться собрался…
- Вот как? – кажется, мой голос звучит действительно равнодушно, - И решил попросить у меня благословения?
- Нет… Лен, понимаешь, у Светочки аллергия на кошачью шерсть. Сильная, уколы ставить приходится. И я подумал… - он осёкся, прерванный моим хохотом
- Костик, и у тебя хватает наглости говорить мне о таких глобальных проблемах своей девки и предлагать помочь в их решении? – я хохотала, сжимая трубку побелевшими пальцами, - мне бы Ваши проблемы! Хорошо, давай сегодня к семи подъезжай к автостоянке у клиники.
Бросив трубку, я продолжала хохотать до тех пор, пока хохот не перешёл в жутковатый вой, сменившийся слезами. Позитивно, нечего сказать, настроилась…
Кошка – это да, это за 3 дня до операции очень уж не вовремя. Впрочем, Ильиных сказал, что продержит на стационаре максимум 2 дня. Потом можно будет перейти на дневной. Так что как-нибудь выкрутимся – оставлю жратвы побольше, водичку, два лотка поставлю и наполнителя побольше – прорвёмся. Нет, ну какая сука, а? Я тут практически подыхаю, а у неё, видите ли, аллергия на кошачью шерсть?!
Чертыхаясь, я взглянула на часы и начала собираться. Чулки цвета лёгкого загара, маленькие стринги – ну почему во времена нашей юности мы носили под тонкой одежде эти ужасные, закрывающие попу и выделяющиеся под узкой одеждой в лучшем случае прибалтийские или польские трусы?! Вместо бюстгальтера натянула упруго подхватывающий тело бесшовный топик. Сверху - стильное хлопковое платье в прозрачных надписях. Ну вот, вроде бы неплохо. Косметику освежу на работе. Вытащив из шкафа новые светлые туфли и повертевшись перед зеркалом, я подхватила сумочку и набрала привычный номер такси.
- Елена Евгеньевна, добрый вечер, а уже нет никого, - охранник растерянно посмотрел на отъезжающее от клиники такси
- Да я так, бумаги просмотрю – время выждать надо, - улыбнулась я, входя в полуосвещённый холл
- Ааааа, - охранник оценивающе окинул меня взглядом. Наверное, решил, что на свидание собралась.
Я поднялась на второй этаж и, гулко стуча каблуками, прошла к своему кабинету. Сев в кресло и разложив перед собой карточки «отработанных» к отпуску пациентов, я вытянула ноги и уставилась в потолок.
Месть. До чего же вкусное слово, а? Вот если бы он по дороге сюда взял, да и разбился на машине. Или пьяная гопота напала бы на него и переломала так, чтобы не очухался. Или девка эта с её супер-пупер аллергией на кошку, чтобы его отравила просроченными консервами. А месть ли это? Странно, с чего это я решила, что это месть? Я посмотрела на часы и отложила бумаги – пора.
Костик уже маячил на стоянке. Я шла, помахивая сумочкой, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Куда меня понести может – и сама не знаю.
- Привет, выглядишь здорово, - он смотрит на меня своим особенным мужским взглядом.
- Привет, ты тоже. Где кошка? – я останавливаюсь в метре от него
- В машине. Тебя подвезти? – он делает приглашающий жест и виновато улыбается.
- Нет, давай кошку сюда – я протягиваю руку и жду. Он подходит к машине и достаёт корзинку. Сквозь мягкие прутья торчит светло-персиковая шерсть его любимицы. Бывшей любимицы, судя по всему. Я беру корзинку и снова отступаю на шаг.
- Костя, я не в отпуске сейчас, - ловлю его удивлённый взгляд и торопливо продолжаю, чтобы не перебил, - я как бы на лечении. У меня фиброаденома. Филлоидная… - он открывает рот и тут же закрывает его, - операция на днях. Молчи! Причина – ты, вернее, последствия твоих действий. Помнишь ты меня тогда, в общаге когда жили, по груди ударил – так вот, это оно… Прогнозы средние. Определёнка будет только после операции. Не факт, что обойдётся локальной. Возможна и резекция.
Он растерянно смотрит на меня, тянется в карман светлого пиджака за сигаретой, несколько щелчков зажигалки и глубокий вдох. Странно, я не чувствую облегчения, даже видя его дрожащие руки.
- Лен… ааааа…а мне что сейчас делать?
Я пожимаю плечами и, боясь расплескать пустоту, вмиг залившую меня до краёв, поворачиваюсь и иду вниз по улице.
Всё вокруг живёт, движется, рассчитывает на какое-то будущее. Всё. И, наверное, я…
© ГаццкайаВетьмо
Subscribe to:
Posts (Atom)